Этот музей является объектом культурного наследия России федерального значения. В 2015 году он стал лауреатом конкурса правительства Москвы в номинации «За лучший проект реставрации». Но, увы…
Выглядит он совсем не так, как можно было бы ожидать после сказанного. А главное, как должен был бы выглядеть мемориальный дом человека, который олицетворяет собой не только созданную им театральную школу, но и, без преувеличения, русскую культуру вообще. И чьё имя знают и почитают во всём мире наравне с именем Юрия Гагарина.
Константин Сергеевич Станиславский переехал сюда в 60-летнем возрасте. И вынужденно — из-за «политики уплотнения», начавшейся вскоре после октябрьского переворота 1917 года. Его прежний московский дом в Большом Каретном переулке приглянулся советской власти, и она решила устроить там автобазу Совнаркома.
Авторитета и известности Станиславского не хватило, чтобы избежать выселения. Но оказалось достаточно, чтобы добиться разрешения хотя бы самому подыскать себе новую жилплощадь.
Помещение должно было быть таким, чтобы в нём можно было не только существовать, но и проводить репетиции спектаклей. Причём, музыкальных спектаклей. То есть важны были как площадь строения, так и его акустика. Выбор пал на здание по адресу: Леонтьевский переулок, 6.
Здесь Станиславский и провёл последние 17 лет своей жизни (с 1921 по 1938 годы). Десять из которых он практически не выходил из дома.
Здесь режиссёр написал книги («Моя жизнь в искусстве» и «Работа актёра над собой», положившие начало методу Станиславского). Здесь он репетировал (а в последние годы, из-за необходимости соблюдать постельный режим, по телефону). Здесь его посещали друзья (Иван Москвин и Василий Качалов, Ольга Книппер-Чехова и Борис Добронравов).
Сегодня второй этаж музея состоит из большого — «Онегинского» — репетиционного зала, кабинета и спальни Станиславского, двух маленьких комнат его жены Марии Лилиной и столовой.
Невысокий и тесный третий этаж отдан под экспозицию, посвящённую спектаклю «Дни Турбиных». А также другим работам Станиславского.
На первом же — каменном — этаже, в одном из исторических сводчатых залов размещена коллекция, рассказывающая о самом первом спектакле Художественно-общедоступного театра (будущего МХАТа) «Царь Фёдор Иоаннович»: подлинная афиша, великолепные костюмы, предметы реквизита, в том числе икона, которую тогда впервые в истории русского театра вынесли на сцену.
А в других до 30 июля проходит выставка «Он и Она. Андрей Мягков и Анастасия Вознесенская».
Белокаменные палаты первого этажа сохранились с конца XVII века. Остальное здание с того времени и до наших дней несколько раз перестраивалось, декорировалось соответственно преобладающим модным тенденциям, приспосабливалось под различные потребности (в XX веке, например, здесь было актёрское общежитие).
Серьёзная реставрация в особняке была проведена в 2011–2015 годы. Специалисты обновили кровлю и водосточную систему, очистили и укрепили фасад, восстановили утраченные элементы, отремонтировали оконные и дверные проёмы, обновили парадную деревянную лестницу, сохранив при этом её знаменитый скрип.
Скрипит она действительно оглушающе. А ещё устрашающе гнётся под ногами. Это обстоятельство можно было бы расценить как элемент, намеренно воссоздающий атмосферу времени, если бы он был единственным признаком ветхости и запустения. А поскольку таким же дряхлым, потрёпанным, невзрачным и пыльным выглядит в музее практически всё, визги и стоны лестницы лишь венчают общее гнетущее впечатление.
Наверное, сам Константин Сергеевич в этом месте сказал бы своё фирменное «не верю». Так что я лишь повторю вслед за ним.
Не верю! Что при жизни Станиславского его дом производил такое же мрачное и удручающее впечатление.
Не верю! Что в бюджете нет средств, чтобы привести этот музей в приличное состояние.
Не верю! Что не найдётся меценатов, которые захотели бы принять в данном процессе посильное участие (хоть они и не обязаны — это работа государства).
Не верю! Что в стране нет профессиональных музейных работников, которые могли бы сделать из этого великолепного пространства в центре Москвы, богатейшей коллекции сохранившихся (пока) реликвий и беспрецедентного творческого наследия, оставленного гениальным режиссёром, — по-настоящему захватывающий, притягательный, современный театральный музейный центр, который был бы достоин имени великого новатора и реформатора русской и мировой сцены — Константина Сергеевича Станиславского.
Вероника Маанди
Фото автора