"Раннее утро. Берег реки Оредеж. В отражении реки легкими игривыми огоньками мерцают багряные деревья и кустарники, обрамляющие берег богатой осенней палитрой. Солнце мягко окутывает пейзаж еще теплыми лучами, скользя по силуэту красного берега реки. Состояние природы словно акварельный этюд, все полупрозрачно, в дымке тающего ночного тумана, словно перламутровое , легкое, воздушное.
По берегу неспешно идет худощавый человек в берете, внимательно и подолгу он всматривается вдаль, изредка замедляя шаг и останавливаясь. Словно старается запомнить или внимательнее что-то рассмотреть, а может запомнить и унести с собой первое впечатление от раннего утра. Вдруг он достаёт небольшой блокнот и начинает быстро и ловко зарисовывать силуэты деревьев, линию берега и даже просветы солнца, пронизывающие оставшиеся кроны еще не опавших листьев. Ритм сердца бьется в унисон с прикосновением карандаша к бумаге.
Художник увлеченно рисует, словно боится упустить мгновение или спугнуть мираж..."
Так пишет современная художница Анна Корнильева о своем учителе - Борисе Ивановиче Шаманове (1931 - 2008), живописце, который около 50 лет преподавал в Академии имени Штиглица и, как вспоминают студенты, очень бережно относился к каждому из них. Не навязывал своей манеры, всегда старался подбодрить, а еще Борис Иванович обладал способностью замечать и "выхватывать" все красивое и трогательное из общего потока бытия.
Шаманов - тонкий, интеллигентный художник-ленинградец, который почти всю жизнь провел в этом городе. В юности он мечтал стать моряком, но не прошел по возрасту, и тогда поступил в другое училище - имени Веры Мухиной (нынешняя Академия имени Штиглица) - потому что другой мечтой было рисование, любовь к которому в нем воспитал школьный учитель. Отец художника был простым сельским жителем, перебравшимся в Ленинград, и детство Бориса Ивановича было связано с деревней. Лирико-поэтический взгляд на село чувствуется в зрелых картинах.
Этот живописец работал на стыке жанров (например, пейзажа и натюрморта), экспериментировал со стилем (искал себя в кубизме), но всегда сохранял ценную способность чувствовать и передавать красоту, так же как и чувство меры и гармонии. Ни одной яркой. диссонирующей краски, но очень много синевы, гармоничной и нежной.
