Третью полнометражную картину Ари Астера российские кинокритики признали самым непонятным фильмом 2023 года, и на это есть свои основания, ведь от режиссера, начавшего свою карьеру довольно заметными хоррорами, никто не ожидал столь личного и откровенно артхаусного высказывания. «Все страхи Бо» естественно провалились в прокате, даже не окупив бюджет (довольно приличный кстати). Видимо, теперь никто уже не позволит Астеру снять нечто подобное, ему просто перекроют финансирование. Однако, для кинокритиков и синефилов эта лента стала настоящим подарком: здесь действительно есть над чем поломать голову, в то же время для тех, кто знаком с азами психоанализа, все не так уж запутанно, тем более что теперь, стало наконец-то ясно, какие травмы и фобии вдохновляли автора «Реинкарнации» и «Солнцестояния». На самом деле в символике фильма Астера отчетливо мерцает и Эдипов комплекс, и чувство вины перед властной матерью, и неспособность героя начать взрослую жизнь вследствие психологической зависимости от прошлого.
Однако, Ари Астер столь умело и виртуозно разворачивает перед нами логику бессознательного (которая, как мы помним изоморфна логике сна), умещая в утомительные, мучительные (но не вымученные) и душераздирающие три часа все возможные фобии от самых мелких (вроде страха проглотить таблетки, не запив их водой) до серьезных (вроде страха перед половой близостью). Как многие уже заметили, в оригинале картина называется «Бо боится», намекая на постоянство этой эмоции, в связи с чем можно вспомнить слова Феликса Гваттари: «Шизофреник всегда находится в состоянии страха». Бо в грандиозном до мимических мелочей исполнении Хоакина Феникса, - конечно, никакой не невротик, все гораздо серьезнее, он находится во власти психоза, сложного, многоуровневого. Именно поэтому Астер с самого начала стирает границу между реальным и воображаемым, так что зрителю становится непонятно, что герою кажется, а что происходит на самом деле.
Утрата чувства реальности, жизнь шизофреника на бытийной глубине своих страхов и иллюзий была, как известно, противопоставлена в «Логике смысла» Жиля Делеза существованию на поверхности, доступному большинству людей. Потому нет ничего удивительного в том, что Бо Вассерман в итоге тонет в этой глубине, пребывая на процессе, на котором его всесторонне осуждают (отчетливая кафкианская аллюзия). В фильме Астера действительно много цитат из текстов Франца Кафки, у которого, как и у Бо, были сложные отношения с родителями, но также важен и другой интертекстуальный след – театр абсурда Беккета и Ионеско, все же замеченный кем-то из непрофессиональных рецензентов на Кинопоиске. Так видимая алогичность и хаотичность происходящего на экране, фантомные объяснения реальных событий и наоборот, глубочайший инфантилизм и зависимость Бо от людей уравновешиваются особой «логикой абсурда», особым порядком и стройностью, которые видит в своем бреде шизофреник.
К сожалению, постановщик «Всех страхов Бо» видит причину болезни своего героя лишь в гипертрофированном чувстве вины перед матерью и миром, в навязчивости тотальной власти над ним «Сверх-Я». Эти штампы психоанализа становятся в руках Ари Астера инструментом разбора фобий Бо (в какой-то момент таковым выступает и психодрама Морено причем в таких деталях, которые знакомы нам по «Волхву» Джона Фаулза). К сожалению, для полностью секулярного фильма Астера недоступен такой путь исцеления, как усыновление небесному Отцу, обретение психической иерархии и упорядочивание сознания через веру. Возможно, именно поэтому фильм и заканчивается мрачно и безнадежно для главного героя, погребенного водами разбушевавшегося бессознательного. Как смелый формальный и концептуальный эксперимент, «Все страхи Бо» заслуживают пристального синефильского внимания, но как полигон для испытания привычных психоаналитических методик такая сложная образная структура не годится – это сильно обедняет режиссерское послание, которое все же стоит услышать и попытаться понять. Ведь для этого и нужны постановщику долгие три часа экранного времени.