Громко хлопнув дверью, Аглая прислушалась: ей очень хотелось услышать шум погони. Но, за дверью стояла гробовая тишина.
"Ну до чего ж неблагодарная сволочь" - думала женщина, разглядывая трещину на старой краске грязноватого оттенка. Стену красили в последний раз лет десять назад, еë несвежесть как-то уж оскорбительно-цинично напоминала о еë собственной, Аглаи, не первой свежести.
"Я столько времени потратила, чтобы убедить этого негодяя, этого эгоиста насколько он не прав! Не для себя ведь столько лет старалась, для него, для этого мелкого человечишки, отчего-то упрямо отрицающего, что именно еë, Аглаи, присутствие стало лучшим событием в его жалкой жизни.
И ведь всего-то было нужно - чуть больше почтения, чуть больше уважения, чуть больше признания еë прекрасных борщей, пирогов и салатов, еë волшебных слоников и балеринок, еë дивных портретов, написанных давним поклонником-художником и украсивших некогда убогое холостяцкое жилище.
Этот мужлан совершенно не способен оценить подлинную женственность, утончённость, глубинную женскую энергию. Приземленный, плоский человек!
Как он там сказал? "Прочти хотя бы это..." И брезгливо кинул на край ЕË дивного стола (поставила с ног на уши все антикварные лавки, чтобы добыть это чудо) тонкую книжицу с улыбающимся хлебобулочным изделием на обложке. Совсем за дуру меня считает.
"Ты тупеешь, сидя дома, выходи на работу". Как будто не знает, что с моим опытом домохозяйствования... нет, УПРАВЛЕНИЯ его бытом, совершенно бесполезен стал красивый диплом - без опыта работы берут разве что на должности, совершено прозаические, приземленные. Ну как я буду смотреть в глаза Ленке с юридического (у той своя практика уже лет десять) или Таньке с археологического (из каждой поездки возвращается загорелая, говорит, что работала и хвалится фотографиями каких-то пыльных древностей) из-за кассы какого-нибудь гипермаркета?"
И это за то, что именно она, Аглая (женщина была безоговорочно в этом убеждена) , всегда служила главным двигателем мужевой карьеры и главным смыслом его жизни? Приглашённые в гости, на домашние обеды, "важные" люди расслаблялись и мягчели, сидя на удобных стульях, за шикарно сервированным столом. И под аккуратно-крепенькую аглаину наливочку разговор самым удобным образом переходил в нужную плоскость.
Умелые аглаины руки держали рубашки и костюмы в таком безупречном состоянии, что любой деловой партнёр проникался доверием, убеждался в компетентности носителя этой, с безупречным вкусом подобранной, одежды.
И вот теперь, между супругами непробиваемой стеной встал "Колобок". "Прочти хотя бы это". А когда ей читать? День за днëм - как пчëлка.
А ещë, она давала ему советы, много советов. Руководила каждым шагом.
Спустя два часа за дверью всë ещë было тихо. Аглае показалось, что трещина на стене растëт, словно символ расколовшейся жизни.
Дверь, ведущая из подъезда в квартиру даже не скрипнула. Обиженная жена, на цыпочках, прокралась через гостиную к спальне, набрала побольше воздуха, уперла руки в бока и приготовилась разразиться гневной речью. Увиденное обескуражило и мгновенно убило боевой пыл.
Подлец, на которого Аглая убила лучшие годы жизни, которого рассчитывала увидеть в смятении и раскаянии - мирно спал. И его лицо во сне выглядело совершенно счастливым...