Вечером шел мелкий весенний дождь. Горы, покрытые тиссом и буком, затуманились, их зеленый наряд стал сизым, они словно отдалились и постепенно растаяли на сером небосклоне. От расположенного невдалеке закарпатского селенья доносились приглушенные звуки музыки. Молодая женщина в живописном национальном костюме, пришедшая вместе с мальчиком лет одиннадцати узнать, нет ли случайно среди солдат ее «чоловика», а может кто-нибудь слышал про «чоловика — Миколу Хведосика», сказала, что в селеньи — свадьба. Молодые откладывали ее со дня на день, ждали, когда придут с востока советские воины, чтобы сыграть веселье на свободной от фашистов земле.
А невдалеке ухали взрывы. Линия фронта была рядом. И было трогательно думать, что в деревенской избе, освещенной керосиновыми лампами, бил барабан, заливалась скрипка, молодые танцевали закарпатскую польку, а старики смахивали с усов капли янтарного вина.
И танкистам хотелось двигаться вперед. Отдалять линию фронта от тех, кто истосковался по радости, мирному труду, тихому небу, свадьбам, приближать час освобождения тем, кто ждал его, как ждут рассветный солнечный луч, щедрый майский дождик, пробуждения первого весеннего цветка.
Завтра предстоял бой. Командир предупредил — нелегкий бой, от которого многое зависит в предстоящей операции. Старшина Андрей Землянов еще и еще раз проверял боевое орудие, пулеметы. А из головы не шли слова Алеси, искавшей своего «чоловика»; глаза мальчугана, хотевшего увидеть отца.
И вспомнил о своем отце — Егоре Землянове. Только что письмо от него получил. Пишет: «Андрюша, давай ты там гони немцев пошибче, чтобы, значит, войну быстрее закончить, а мы здесь с бабами не подведем вас — землю всю вспашем, как есть, да еще пустоши прихватим, чтобы хлебушка вырастить поболе. Ты, поди, знал Пелагею Назарову — села она нонче на трактор, а за ней и другие девки потянулись. Вот, брат, какая диковинная сила прибавилась...».
Представил Андрей родное село Чесноковку, машинно-тракторную станцию на краю села, прямо у кромки обской поймы, девичий шепот у прясла, озорной перебор гармоники, весенний грачиный грай на лохматых березах, острый дурманящий запах вывороченной плугом земли. И загадал самому себе — после боя обязательно отпишет отцу, обо всем расскажет подробно, и про гуцульскую свадьбу тоже. А в конце письмеца про трактор свой спросит — жив ли и кто на нем работает, и как выработка получается. Интересно же. Очень.
А наутро был бой. Танки мчались по гористой дороге. Содрогались ущелья от взрывов. Экипаж вел машину на предельной скорости. «Т-34» Землянова вырвался вперед, ловко ускользая от огня противника.
Утро оказалось таким, как и предполагал Землянов, — немножечко сонным после вчерашнего дождика, немножечко пасмурным, но не дождливым — горы, покрытые лесом, приблизились.
Лучи солнца пробили завесу туч, когда впереди показались домики Коломыи — светлые, белые, умытые дождем.
Плотность огня растет. Сзади остались два подбитых фашистами танка. Но их машина стремительно рвется вперед. От метких выстрелов башенного стрелка замолкает один дзот, затем второй.
А потом события развертываются как в бешено вращающемся калейдоскопе. Танк Землянова остался один. Остальные ведут бой вдалеке. Под гусеницами рвутся гранаты, благо, ручные. Тяжело ранен командир. Машина несется по брусчатой улице Коломыи. Одна, отрезанная от своих, окруженная со всех сторон врагами.
Нужно было обладать незаурядным мужеством, чтобы принять этот поединок, рассчитывая только на себя, на свои собственные силы. Нужно было завидное хладнокровие, чтобы правильно оценить обстановку, не растеряться. Нужно было обладать стойкостью, чтобы не чувствовать себя обреченным на верную гибель. И, наконец, нужны были завидное мастерство и знание техники, чтобы сражаться умело, ловко, талантливо.
Все это оказалось у Андрея Землянова. Он искусно маневрировал по улицам городка, то неожиданно появляясь перед носом противника, то прячась под защитой домов (на самом деле механиком-водителем танка был гвардии старшина Анатолий Дмитриевич Трохин, а Землянов — заряжающим, — прим.). Выбрана удачная точка. Железнодорожная станция как на ладони. Видел ряд платформ с погруженными на них пушками, танками, автомашинами. Подходит окутанный паром локомотив. Метким выстрелом танк подбивает его. Теперь состав никуда не уйдет. Пользуюсь этим, Андрей разносит в дребезги одну платформу с вражеской техникой за другой. Железнодорожная станция парализована. Фашисты в панике. Им кажется, что в городе действует, по крайней мере, танковая рота.
А боевая машина меняет позиции. Она то появляется на главной площади, оглушительно лязгая по каменной мостовой, то мелькает среди окраинных домиков, прячась в зелени деревьев. И всюду настигает врага. Фашисты тщетно пытаются подбить тридцатьчетверку. Андрей Землянов то и дело вытирает пот.
Оглушительный взрыв. Совсем рядом. Землянова подбросило, и он потерял сознание.
Он не помнит, сколько длилось забытье. Когда очнулся, то первое, что почувствовал, — нестерпимую боль в голове. Товарищи его погибли. Удивился, что мотор продолжает работать. Включил скорость. Танк завертелся на одном месте. Подбита гусеница.
Внимательно осмотрелся вокруг. Немцев нет. И он рискнул. Осторожно вылез из танка, чтобы попытаться соединить гусеницу, набросить ее на катки...
Помог Андрею человек в серой гуцульской шляпе, черном жилете, надетом на вышитую рубаху, с темными, свисающими книзу усами. Запомнились тонкие, жилистые и крепкие руки, хватка мастерового человека. Вдвоем они быстро соединили траки. И когда гусеница встала на свое место, Андрей спросил незнакомца:
— Как зовут тебя?
— Микола, — ответил тот.
Больше Землянов ни о чем не успел спросить его. Он торопился. Он спешил в бой. Он вел его потом еще много часов и вышел из него победителем. «Экипаж танка, — говорится в наградном листе, — благодаря мужественным и решительным действиям командира башни А. Е. Землянова, на длительное время отвлек основные силы противника на себя, дал возможность остальным танкам сделать обход противника с правого фланга и обеспечить успех операции».
Герой Советского Союза, техник Алтайского вагоностроительного завода Андрей Егорович Землянов недавно побывал в Коломые, встречался с жителями города, посетил городской музей боевой славы, видел «Т-34», вставший на пьедестал на одной из центральных улиц, вслушивался в мягкую певучую гуцульскую речь. А однажды на митинге встретил знакомую фигуру. Стоял человек в мягкой фетровой шляпе, черной жилетке, одетой поверх светлой рубахи, опираясь жилистыми руками на чабанский посох. Он или нет?
— Скажите, как зовут вас?
— Микола Игнатович, сынку. — Старик был явно польщен вниманием.
— А не вы ли это в сорок четвертом помогли мне?
— Не, сынку, то не я... А колы б довелось, зробыв бы и я так само. И усе б людыны зробылы... Ось так, сынку.
...Без малого четверть века минуло. Забывается многое, но только не это. Люди никогда не забудут ни одного ратного подвига во имя свободы, во имя счастья. Благодарные жители Коломыи назвали Андрея Землянова почетным гражданином своего города. Звание почетного гражданина города присвоили ему бывшие чесноковцы, а ныне новоалтайцы. Жива слава подвига в сердцах людских.
А. СУХАНОВ (1968)
☆ ☆ ☆