За парнем уже послали автомобиль. Оставались считаные минуты до того самого момента, когда страусиная докторша увидит его во всём своём величии…
Когда машина с затонированными стёклами въехала в приусадебный двор, Слава пробилась в первые ряды и с замиранием сердца следила за каждым чудесным мгновением. Сначала из салона вышел сам водитель. Он по-джентльменски открыл дверцу, и – о Боже! – на землю обетованную ступила волосатая нога Вячеслава, обутая… в сланец. «Какой ужас!» – сразу же подумала девушка, и её глаза раскрылись ещё шире. Она представляла себе, что наследник появится перед рабочей аудиторией, надевшей на себя всё самое лучшее, в лощёном костюме, в белой рубашке, при красивом галстуке, в дорогих туфлях, в наручных часах с золотым браслетом, постриженный и побритый. А получилось всё наоборот. Из автомобиля вылез – да! – прекрасный молодой человек, с изумительно красивым телом, но в коротких обтягивающих шортах, нестриженый и небритый. Когда ему зааплодировали и вплотную к нему подошёл отец, чтобы обнять его, вчерашний студент грубо отмахнулся и, неприлично разговаривая по телефону на повышенных тонах, направился в особняк, не обращая внимания на встречающих его гостей. Из багажника, Илья Владимирович распорядился, вытащили несколько чемоданов и понесли вслед за невежливым принцем. Конечно, у Славы сложилось неприятное впечатление. Она ждала настоящего чуда, что именно ей выпадет честь – пойти вместе с наследником в банкетный зал, что на празднике Вячеслав пригласит именно её на медленный танец, что у них завяжутся дружеские отношения. И что теперь?! Выходит, никакого бала не будет?!
«Успокойтесь! – решительно обратился к расстроенной публике ошарашенный фермер. – Мой сын устал. Дальняя дорога вымотала его. Простите! Праздник никто не отменял. Прошу всех к столу! Вячеслав Ильич, когда отдохнёт, сам выйдет и познакомится с каждым из вас».
Банкет прошёл в неофициальной обстановке. Как ни ждала страусиная докторша появления принца, он так и не удостоил своим высоким вниманием всех присутствующих. Девушка, блюдя свою фигуру, лишь пригубила несколько блюд, а большинство просто поглощали пищу, ни о чём не думая, запивая её разными безалкогольными напитками. Бизнесмен выступал за здоровый образ жизни. В отличие от своего заграничного сыночка. Славе ещё предстояло узнать, какие демоны поселились в этом милом черноволосом создании с трёхдневной щетиной и мягкими кудряшками на отлично прокаченных груди и животе.
Когда всё закончилось, страусиная докторша не солоно хлебавши скинула с себя непривычную одежду и, переодевшись в лёгкую туничку, дамские шортецы и белый халат с высоким головным колпаком, прятавшим под собой её роскошные волосы, отправилась к маленьким страусятам. Детский сад насчитывал несколько десятков молодых птенцов. Надо было каждого внимательно осмотреть на предмет инфицирования и так важной для бизнеса жизнеспособности и выживаемости в искусственной среде обитания. Кормили редкий вид взрослой птицы с человеческими именами – Гоша, Лола, Аркаша, Зиночка, Мефодий, Антонина – обильно: зеленью, цветами, семенами, овощами, фруктами, камушками, песком, комбикормами и специально сбалансированными гранулами, в которые, помимо растительной основы, входило ещё и мясо, – а молодь, в возрасте обычных куриц, поили водой и насыщали питательным йогуртом. Несмотря на то что особи содержались в вольерах, потребности в свободе у них не было. Чистоплотные длинношеие бегуны с уплощённой головой, широким ртом и с пышным и красивым чёрным, серо-бурым и белым окрасом и большими зелёными и карими глазами радовались жизни, совсем как люди, особенно прекрасные и счастливые самцы, когда изящно танцевали, по-джентльменски ухаживая за своими любимыми самочками. В этой жизнерадостности чувствовалось удовлетворительное здоровье, продляющее биение выносливого сердца на десятилетия – до 80 годов, как у человека. А скольким птенцам ещё предстояло появиться на свет! Электрический инкубатор с мощным зарядным устройством оплодотворённые полуторакилограммовые яйца выпаривал в продолжение сорока двух дней и производил защищённое от врагов потомство под зорким глазом незаменимых человеческой заботы и любви. Страусята подрастали и становились сильными, ловкими, наглыми, безропотно подчиняясь своей природе и выстраивая своеобразную иерархическую лестницу с лидерами и изгоями. Проходило два-три месяца, и за жизнь чудесных питомцев можно было не опасаться. Через три-четыре года наступала желанная пора половозрелости. Осторожные, боязливые, легковозбудимые и агрессивные нелетающие создания, умеющие быстро бегать, хорошо видеть и неплохо плавать, ведущие в естественных условиях кочевой образ жизни, могущие одним ударом своей сильной ноги убить даже льва, превращаются в настоящих гигантов юрского периода: ростом по два метра семьдесят сантиметров и весом сто семьдесят пять килограммов. Это ли не роскошный подарок щедрой матушки-природы всему человечеству?!
– Слав, ну ты и дерьмо! – воскликнул взбудораженный отец, когда без стука вошёл в спальню, где мило отдыхал дорогой и любимый сыночек.
– Не более чем ты! – в ответ засмеялся Вячеслав, раздетый донага, распластавшийся на широченной кровати и смачно потягивающий пенистое пиво из полуторалитровой пластиковой бутылки.
– Да ты пьян! – заорал Илья Владимирович.
– И что с того?! – вызывающе прошипел отвратительный циник. – Я благополучно окончил обучение. Имею право!
– Оденься! Ради приличия! – умоляюще попросил разозлённый фермер. – В комнату может войти горничная. Фу!
– А я могу вот так спуститься вниз, к твоим многочисленным слугам! – захохотал Вячеслав, совершенно не предпринимая никаких мер для того, чтобы привести себя в порядок.
– С ума сошёл, что ли?! – подошёл отец и влепил своему обнажённому сынку ядрёную пощёчину. – Тьфу! Дерьмо!
– За что?! – взбеленился вскочивший на ноги Слава.
– Прикройся, бесстыдник! – и Илья Владимирович кинул заядлому нудисту плюшевый плед, а тот обернул себя им. – Я – не женщина, чтобы передо мной трясти своими причиндалами. А теперь слушай меня внимательно! Я вкачал в тебя кругленькую сумму денег, чтобы ты воспитывался в высшем обществе. И не у нас, а за границей! Тебе не расплатиться со мной до гробовой доски! Всё! Твои развлечения на этом закончились! Пора повзрослеть! Мне нужен наследник! Я должен передать свои знания и умения тебе, чтобы ты, когда я уйду, руководил моей фермой!
– На хрена мне твоя ферма нужна?! – с раскормленным высокомерием сказал Вячеслав. – Мне и так хорошо. Вали-гуляй, дорогой папочка!
– Ах ты, сукин сын! – ещё краснее стал Илья Владимирович. – А на хрена мне нужен ты, такой бездельник и негодяй?! Сколько девок в Лондоне перепортил?! А ну, говори!
– Много! Тебе и не снилось! – забившись в угол, ответил вышедший из-под контроля подлый наследник с заграничным воспитанием.
– Подлец! Ты использовал меня! – обвинительно прокричал Илья Владимирович, да так, что многие услышали этот знакомый ор своего хозяина. – Я не люблю детей! Ты хотя бы помолись за свою покойную мать. Я сдувал с тебя пылинки. Я делал всё, чтобы ты катался, как сыр в масле. А что взамен?! Я вырастил… монстра! Убирайся из моего дома! Мне такой ребёнок не нужен! Да тебя страус одним махом прибьёт к земле!
– Что мне мать?! Она не помнится мной. Родила меня и умерла. Ты мог бы оставить меня в роддоме. Я не изменюсь! – цинично сообщил Вячеслав. – Это моё жизненное кредо! Быть всегда раздолбаем и дамским угодником!
– Изменишься! Ещё как! – засмеялся Илья Владимирович. – Когда денег не будет и жрать будет нечего… Прощай! – и фермер, держась за левую сторону груди, тяжело вышел из спальни. – Охрана! Я не желаю больше видеть своего сына в моём доме! Выдворите его!
Продолжение следует...