Нежная возлюбленная Данте Беатриче, мужественная Орлеанская Дева Жанна д`Арк, прекрасная королева Англии Алиенора Аквитанская — именно эти образы всплывают в голове прежде всего, когда речь заходит о Средневековье. Но на деле в те времена прекрасным дамам жилось далеко не так сладко, как пел в своих стихах автор «Божественной комедии».
Женщины — все-таки люди
В Средние века интерес к человеку вообще и женщине в частности угас. После античности с ее культом красоты человеческого тела пришли темные времена. Прочно засевшие в умах людей христианские догмы отнюдь не способствовали улучшению жизни прекрасного пола. Собственно, и прекрасным-то он тогда не совсем считался.
Некоторые богословы спорили, а вдохнул ли Бог Еве душу? В IX веке на одном из церковных соборов всерьез обсуждали вопрос, человек ли женщина вообще? Но потом потолковали и решили, что от кого же Христу было перенять человеческую природу, если не от Девы Марии? Постановили: женщины — все-таки люди. Но Еву прельстил змей-искуситель, если бы не она, жили бы люди в раю припеваючи. Так что проблемы все из-за женщин, и относиться по-людски к ним так и не стали.
Отдуваться за грехи Евы приходилось всем женщинам сразу. Жене полагалось рожать детей, следовать за мужем и во всем ему подчиняться.
По какому праву?
Во времена раннего Средневековья кое-какие права у женщин все-таки были. Сведения мы можем найти в «варварских правдах». Например, по Вестготской правде дочери и сыновья были равноправными наследниками, жена могла управлять совместной собственностью супругов. Но с развитием феодализма прав у городских и сельских дам оставалось все меньше: женщины исключались из управления государством, не могли участвовать в выборах, быть священником, врачом, адвокатом или судьей — путь в университеты женщинам был закрыт.
По церковным законам женщины получали возможность управлять монастырями, но не имели права исповедовать. Женщина все еще могла получить землю в наследство, но при замужестве владельцем объявлялся муж.
За Прекрасных Дам
Женщинам высшего света жилось немного легче: в Средние века у рыцарей было принято поклоняться Прекрасной Даме. Идеал возлюбленной был продуман наперед: голубые, словно небо, глаза, губы, как кораллы, волосы, будто свет солнца. Но блондинок на всех не хватало, а совершать подвиги во имя Дамы хотелось, так что образ возлюбленной кое-как подгоняли под идеал.
Вспомним, например, знаменитый средневековый роман Сервантеса о хитроумном идальго Дон Кихоте, который в лице обыкновенной неотесанной крестьянки Альдонсо обретает красивейшую из женщин Дульсинею Тобосскую. Прекрасной Даме писали стихи и посвящали ей подвиги, но никогда на ней не женились. Любовь была только платонической и к браку не имела никакого отношения.
Бить можно, убивать нельзя
Бить жену вообще не считалось чем-то противозаконным. В XIV веке во Фландрии закон гласил, что муж мог избить жену, но если после этого он смог привести супругу в чувство, то преступником его не считали.
Избиения осуждались церковью: на мужа-хулигана налагалась епитимья. За насилие над женщинами тоже не хвалили, насильник подвергался суровому наказанию. Но загвоздка была в том, что женщина должна была предоставить свидетелей, подтверждающих акт насилия.
Похотливы и болтливы
Самый большой интерес вызывают, конечно, истории о сожженных на костре женщинах. Удивительно, но до XIV века женщин, обвиненных в колдовстве, светский суд судил куда строже церковного. Наказывали за реальный вред, нанесенный ворожбой: например, ведьм обвиняли во всех неурожаях и болезнях. Чуть позже связь человека с дьяволом признали большим преступлением и бросились разоблачать колдунов.
В 1478 доминиканские монахи Шпрингер и Инститорис написали книгу «Молот ведьм» — небезызвестное пособие для инквизиторов. Авторы убеждали читателей, что именно женщины легче отклоняются от веры. Слабый пол, по их словам, не может обуздать свою сексуальность и для утоления плотского голода предается утехам с дьяволом. К тому же, женщины болтливы и быстро передают друг другу свои заблуждения. За неугодные Богу дела сжигали, конечно, не только женщин, но их всегда было больше, чем мужчин.