Стрижи.
Это один из самых летних моих образов. Ну вот, знаете, наверное, у каждого есть набор образов, связанных с каким-нибудь явлением.
Что-то, что представляет для него осень или родной дом, или детство, или праздник, или ремонт, или... да любую вещь на свете!
Ну и вот.
Лето — это река, блики на воде, качающиеся камыши и травы, странные водные розовые цветы, торчащие над водой возле берегов, стренькающие туда и сюда стрекозы, и стрекоза, тёмно-синяя, с ярко-голубыми крыльями, качающаяся на травинке над рябым речным зеркалом. А в нём, кроме стрекозы, отражается небо, большущее, полное белых и мягких, словно взбитых, как сливки или чудовищные великанские подушки, облаков.
И будет дождь, и гудит низко овод, и пахнет рекой. Влажный, сырой, чуть-чуть медный запах обещает купание и воду в носу от ныряний, и мокрые волосы, и синие, дрожащие от холода руки и ноги. И голод. Речной голод, от которого ноет в животе, но до дома идти через весь город, и не дай бог, мать узнает, что были на большой реке, а не на ручье.
Лето — это стрижи за открытым окном. Это стрижиный чирк-чирк, его только слышно и ничего-ничего не видно. Пронеслось мимо, ударило звонко по ушам и всё, и нет его, а окно на пятом этаже, и стрижи живут рядышком, тут же, под крышей. И с самого утра звенят. И значит, день впереди летний, долгий, солнечный.
И будет песочница, и любимый зелёный совочек, и зелёное платье со стрижём, и книжный, и залитая солнцем площадь, и красная коляска брата, пахнущая ненастоящей кожей, с оттиснутыми цветами и «батоном». А потом придёт папа, худой и щетинистый, и мы будем ловить с ним пластиковых ярких рыбок удочкой с магнитом. Рыбки будут плавать в большой банке с водой, просвеченной солнцем, на столе с клеёнкой в маленькой кухне, а я буду их вылавливать, красных, синих, жёлтых. И стрижи всё ещё будут чиркать мимо окна.
А потом можно будет поехать на реку, и там... там будет небо, полное стрижей. Потому что дальний берег весь изрыт их норами, весь, ярко-жёлтый и охряный, в тёмных точках их нор. И они чиркают уже над рекой, наклоняясь и взрезая тельцами-полумесяцами небо и воздух. И лето пОлно их чиркающими криками.
А ещё лето - это клубника с грядки, это аромат помидорной ботвы, это велосипед и зелёные яблоки, и запах свежего сена, и резиновые сапоги, и ягоды в ведёрке, и дым вечернего костра, и подсолнухи, полные семечек, на коленках, и чай с молоком из банки на бабушкином крыльце, и бабушкины плюшки, и лапта до ночи, и жаркая, пыльная, разлинованная тенями штакетников улица, и карты на чужом крыльце, и фенечки из яркого бисера, и любимые сандалии, и папин мотоцикл, и поездки на картошку, и прохлада бабушкиного дома, и ночёвки у неё, и бесконечный цветник, всегда полный самых разных чудес, и квохтание кур, и вишнёвая смолка, и чердак, полный древностей, и старые кипы журналов, и запретные сервизы в серванте, и тёткин книжный шкаф, сокровище из сокровищ, и...
Лето — это целая жизнь.
Куда уходит лето, когда кончается детство?
Стрижи ведь по-прежнему чиркают мимо окон, а уличная пыль всё так же расчерчена тенями на закате...
