Баба Фёкла всегда рано вставала. Когда Сонька просыпалась, кровать в их комнате была застелена уже красивым цветастым покрывалом, подушки укрыты кисейной кружевной накидкой. Это бабкино спальное место напоминало Соньке торт, какой они видели с мамой на витрине кондитерского магазина в Томске: цветочно-кружевной с белой пеной украшений.
Сегодня же Сонька проснулась и оторопела: отвернувшись к стене, баба Фёкла спала. Услышав, что внучка вскочила с кровати, она подняла голову, повернулась к ней и прошептала:
- Сонюшка, занедужила я. Ломает всю. ГолОвы поднять не могу. Ты ко мне покамест не подходи – не дай Бог зараза кака. Нина побёгла за фельхшаром.
Она откинулась на подушки и продолжила:
- Смертушка пришла моя. Видно, пора мне встретиться с моими-то…
От этих слов Сонька онемела и, испугавшись, заплакала:
- Баб, ты чего? Какая смертушка? А как мы тут без тебя-то?
- Да. Не боись, это я так – не слухай дурну старуху. Оживу, небось. Не блажи. Сейчас прИйдет дохтур и вылечит, глядишь. Иди, иди… полежу я ишшо.
Сонька пошла в кухню, где хозяйничал отец, что было крайне не привычно – здесь всегда было бабкино царство. Отец что-то помешивал в кастрюле на плите:
- Садись, Сонь, сейчас новый повар кашу доварит и завтракать будем. А уж мама обед сама сделает, как из медпункта придёт.
- Пап, а баба Фёкла умрёт?
- С чего ты взяла? Бабуля наша, как тот Ленин - живее всех живых. Погоди, еще тебя своим батожком не раз отходит. Иди Саньку поднимай, а то до вечера дрыхнуть будет.
Ещё завтрак не закончился, когда мама вернулась из медпункта вместе с фельдшером, Андеем Даниловичем. Сонька умостилась на своей кровати и с интересом наблюдала, как он осматривал бабушку. Мама тоже стояла рядышком, внимательно слушая, что ей говорили при осмотре. Измерив давление специальным аппаратом, доктор покачал головой:
- Да, баба Фёкла, высоковато давление-то. Надо бы в район, в больнице полежать немного - сердечко проверить. В вашем возрасте следить за этим необходимо.
- Кака больница? Ты чегой? Лечи, давай, здеся. Ты для ентого приставлен. Знаю я ваши больницы – уедешь, а потом меня в тот березняк, откудава никто не возвернулся ишшо. Дай мне лекарствов каких, а я как малость оклемаюсь, сама себя лечить буду.
Мама тихонько вставила:
- Мам, давай всё же увезём тебя в больницу в район. Обследуют тебя там. Мы справимся без тебя.
-Ишшо одна… Сказала ж – нет. Слово моё последнее. Тута буду помирать.
Сонька, услышав, что бабка опять собралась помирать, заревела.
А бабка продолжала:
-Ты, Данилыч, или давай лечи меня, иль пошёл отседова. Кой-как поднимусь, сама вылечусь. Мене пока на кладбищЕ рановато, вот внучка воет, как по покойнику.
Она обернулась к Соньке и сказала тихонько:
- Не блажи, говорю! Дай боли воли, не умрёшь ране смерти.
Андрей Данилыч сделал бабке укол и вышел из комнаты. Мать следом, и Сонька, конечно, тоже.
- Нина Ивановна, давление у неё высокое. Я таблетки дам, давайте ей по расписанию. Следите, чтобы все выпила. А то знаю её, чуть полегчает – вскочит. А ей лежать нужно не меньше недели. Покой нужен. Не хочет в больницу – здесь создайте условия.
Мама только кивала. А отец сказал:
- Проследим, пусть лечится.
Бабка уснула, а Сонька всё сидела в их комнате, на своей кровати, и следила, дышит ли бабка - не померла ли ещё. А та дышала тихо и ровно. Видно, ей легче стало. И Сонька тихонько радовалась этому.
***
Баба Фёкла болела долго. Мама давала ей по часам таблетки и стояла рядом – следила, чтобы та их глотала. На следующий день она, по научению бабкиному, приготовила какой-то травяной отвар. Бабка пила его и нахваливала:
- От энтих таблеток проваляешься до белых мух. А мне лежать недосуг. Работы летом вволю.
Она с большим трудом переносила безделье. Казалось, ещё немного, не выдержит, встанет. Но тут отец подсказал Соньке выход:
- Дочь, а ты садись рядом и читай ей что-нибудь. Авось, удержишь её в постели хоть несколько дней.
И Сонька начала читать. Первой книжкой, прочитанной вслух, была «Муму». Баба Фёкла оживилась, слушала с удовольствием, а в конце изрекла, как отрезала:
- Ну, дурень ентот Герасим-то! Дурень и есть. Бабу слушал, хоть и барыня она. Ровно ж в деревню шёл и животинку бы с собой… А то живу душу зазря загубил.
«Сказка о попе и работнике его Балде» неожиданно оживила воспоминания. Негромко хохотнув, бабка сказала:
- Я девчонкой была ишшо, был в деревне у нас такей батюшка. Жааааднючий! В церкви больше двух свечей не велел зажигать. За отпевание и крещение с людёв три шкуры драл. У однова нашего сынок помёр от младенчика, а грошей у них для отпевания не былО, так он не стал отпевать ребятёнка невинного, покеда мы всей улицей не насбирали денег ему. Бог наказал грешного – пьяный в озере утоп. Вот бы тому попу такого работника…
Особенно полюбились больной сказки русские. Сонька их читала с выражением, передавая голосом хитрость лисы, трусливость зайца и глупость волка.
- Я будто маленька ишшо… И бабка наша мне сказки сказыват. Сонь, ты похоже говОришь, как баба моя, Прасковья.
И утирала слезу.
Больная уставала быстро, и отец Соньку от кровати гнал:
- Сонь, иди отдохни, погуляй. Пусть поспит она. Сон – лучшее лекарство.
Каждый день, к обеду, приходил Андрей Данилович и делал бабуле укол.
На третий день она сказала:
- Вона как, пришлось под старость зад оголять пред мужиком. Срамота кака… Дожилася старуха!
Фельдшер вышел из комнаты и, смеясь, рассказал об этом маме:
Коль шутит, значит, на поправку пошла. Жить будет долго ваша старушка-веселушка.
***
А Санька пользовался тем, что всё внимание бабке теперь, и удирал на целый день из дома. Поест – снова на улицу. Сделает то, что мама или отец прикажут – и вновь в бега. Родители не могли укараулить непутёвого сынка – маленький Андрейка на них, всё хозяйство да кухонные работы. Вот и пользовался этой неожиданной свободой Санёк. Сонька знала, что он лазал в кладовку, поедал малиновое варенье, припасённое бабкой на зиму для лечения простуды. Но не сдавать же братишку!
И вот в один их таких деньков папа ушёл за грибами, мама возилась на кухне, Сонька смотрела за Андреем, бабка тихонько встала и, чтобы никто её не увидел, и побрела на улицу. А в кладовке внучок лакомится вареньем прямо из банки. И до того обнаглел, что даже и дверь не прикрыл.
- А что ж ты тут творишь, рОдный мой? - тихонько спросила бабка.
Санька присел от неожиданности и выронил ложку.
- Жадность и мАлого ума лишает. Не подавись, внучек! – продолжала она.
Бедный Саня, подгоняемый бессменным батожком, еле плёлся в дом.
- Мам, ты зачем встала-то? – увидев входящую больную, спросила мама.
- Вылечил меня ужо сынок твой! - недобро ухмыльнулась бабуля.
А Санька вечером, предупреждённый отцом о недельном аресте, объяснял ему:
- Но вылечил же! Не помрёт зато теперь!
Предыдущие рассказы из серии "Неслухи" по ссылке:
Добро пожаловать на канал.
Читайте, подписывайтесь, комментируйте, ставьте лайки. Это помогает развитию канала.
Для связи и сотрудничества: svekrupskaya@yandex.ru
Грубость, ненормативная лексика на канале запрещены.
Копирование текста и его фрагментов без разрешения автора запрещено.