Общественный договор между властью и обществом является одним из столпов благополучия любого современного общества. В этом мало кто сейчас сомневается. Без негласной договоренности между людьми во власти, современное государство мертво. Одна наша соседка может это подтвердить, даже две соседки. В общем, практически все пространство Российской империи.
Выступление профессора экономики МГУ Александра Аузана на счет “геополитического брака” и его восстановления, после “измены” меня заинтересовало. Хочется поговорить об этом подробнее.
Для начала цитирую: (ссылка)
«Я считаю, что в 2022 году восстановился брак, порушенный тяжелой семейной изменой под названием «пенсионная реформа в РФ», — сказал Аузан.
Ретроспективно он так описал несколько периодов новейшей истории России, когда успешное действие общественного договора сменялось кризисами:
Начало 2000-х — 2011 год. Большинство россиян были готовы отдать свои политические права «на администрирование» (например, отмена губернаторских выборов) в обмен на «колоссальный» рост благосостояния и товарного изобилия.
2011–2014 годы. «Рассерженные горожане» выходили на многотысячные митинги, связанные, в частности, с нарушениями на выборах. Популярность власти, по словам Аузана, падала.
2014–2018 годы. Власть предложила обществу, желающему нематериальных ценностей, идею «сверхдержавы», которая устроила большинство населения. Реальные располагаемые доходы начали падать, а поддержка власти — расти. «Люди разменяли свои материальные страсти на ощущение принадлежности к мощной державе: Крым, Донбасс, Ливия, Сирия, Венесуэла», — пояснил Аузан.
2018–2022 годы. Кризис общественного договора, вызванный пенсионной реформой, поднявшей пенсионный возраст до 60 лет для женщин и до 65 лет для мужчин.
Отдельно хочу заметить, что Пенсионная реформа стала таким же удобным козлом отпущения, каким является ЕГЭ. Есть вещи, которые критиковать это “признак хорошего тона”, при этом совершенно не обязательно разбираться в вопросе.
Отдельно пройдусь по пенсионной реформе, но не в том плане, в каком привыкли многие.
Только один вопрос: а что такое пенсия и как она вообще появилась?
Пенсия стала такой, какой мы ее знаем из-за невозможности общества осознать, что содержать себя в нетрудоспособном состоянии это обязанность человека, а не государства и общества. Поясняю.
Когда мы с вами работаем государство берет часть нашего заработка и откладывает на наш счет, чтобы потом вернуть в виде пенсионных выплат. В теории это должен делать сам человек. Взять 15% (к примеру) от своей зарплаты и положить на счет в банке. Чтобы потом пользоваться этими деньгами, когда он станет стар и слаб. Или, когда посчитает, что заработал достаточно и может оставить трудовую деятельность новым поколениям.
Теперь ответьте: наш человек будет об этом думать? Нет, никогда. Но в 55 лет (к примеру) придет к государству у спросит: где моя пенсия?! Тот факт, что он на нее самостоятельно не копил никого волновать не будет.
Есть у нас такая особенность. В том, что касается денег, мы считаем человека правым, независимо от его ошибок.
Если взять за основу такое отношение к пенсии (это мое личное к ней отношение, если что, никому не навязываю) пенсионный возраст вопросов не вызывает. Но в обществе об этом говорить удобно.
Собственно, это к вопросу “общественного договора”, который был “разрушен” пенсионной изменой. В этом вопросе не могу согласиться с профессором.
Какой у нас был и есть общественный договор? Надо полагать (и этом мое личное мнение) наш общественный договор нацелен на восстановление государства, поддержку и защиту благосостояния общества. И государство вправе делать, то, что для этого нужно.
Насчет идеи “сверхдержавы”.
Когда-то я писал, что эта идея - клише. И мнения я не изменил, но изменилось другое. Государство и общество определились с вопросом нашего места в мире — это целостная русская цивилизация.
Государство напомнило не о сверхдержавности, а о цивилизационности.
Вот он наш - общественный договор.
Наш общественный договор — это Русская цивилизация. Может ли его подорвать пенсионная и любая иная реформа? Полагаю, что нет. Если, что и подорвет его, так это попытка воскресить западничество.