НАЧАЛО РОМАНА / ПРЕДЫДУЩАЯ ГЛАВА
- Доброе утро Лима. Ты в купальнике? – удивился Макс, пересаживаясь в кресло.
- Да. После утренней гимнастики и массажа мы идём к бассейну. Хочу поплавать.
Глаза Макса заинтриговано загорелись и он хитро улыбнулся.
- А может без купальника поплаваешь? Порадуешь мой взор? Ты же можешь сделать себя невидимой для чужих глаз?
- Могу, но не буду, - она шлёпнула его по руке, когда он потянулся к её нижним формам.
- Лучше давай хватайся за трапецию…
Спустя тридцать минут…
- Лима, иногда я тебя ТАК сильно ненавижу, - простонал Макс и перенёс с тренажёра своё тело в кресло. - Я больше не могу... Не могу и не хочу…
- Ты мне тоже дорог, Макс. И ты - большой молодец. А сейчас давай-ка ты попробуешь встать.
- Что? Но я не могу!
- Можешь, Макс. Ты всё можешь.
Она подошла к нему со спины и положила ладони ему на виски.
- Закрой глаза и отпусти свои страхи. Вспомни, как ты бегал, ходил, прыгал, плавал… Вспомни очень подробно все эти ощущения… Вспомни, как твоя стопа твёрдо ступает по земле и как работают твои мышцы…
- Помню… - выдохнул он. – И так хочу снова ходить…
- И обязательно пойдёшь… Не открывай глаза, а медленно поднимай своё тело на руках и вставай на ноги…
Макс продержался на ногах ровно семь секунд и рухнул обратно в кресло.
- Я стоял! Лима-а-а-а! Я стоя-а-ал! Я хочу снова!
- Нет! - остановила она его.
- Но почему? Ты же сама видела! Меня ноги держали!
- Макс, ты мне веришь?
- Верю.
- Вот и верь сейчас. Этого было достаточно. Это невероятный прогресс, но больше нельзя. Давай-ка перебирайся на кровать, надо размять твои мышцы и втереть мазь.
- Диктаторша, - пробубнил Вербицкий. Но в его голосе не было раздражения или злости. В нём слышались предвкушение и радость. - Моя диктаторша.
Лима рассмеялась.
- Твоя, твоя…
И тут, дверь распахнулась, являя перед Максом и Лимой взъерошенного и взволнованного Фому.
- СОС! Твоя мать вернулась!
* * *
Лима сделала массаж Максимилиану и нанесла на его тело свою магическую и целебную мазь и только потом, едва сдерживая свой гнев направилась в домик своей матери.
Фома шёл следом, мысленно посылая Африке и ведьме старшей мыслимые и немыслимые кары.
«Я их в гусе-униц превращу! Я их крокоди-улам скормлю! Африку на сумочку пущу!»
Лима ворвалась в домик и с порога воскликнула:
- Как ты могла так поступить?! Ты же дала мне магическое обещание, что не будешь вмешиваться в мою работу!
- О! Дочь моя! Как я рада тебя видеть. А что кричим? Подумаешь, небольшой сюрприз для твоего мужчины оставила.
- Сюрприз?! Мама! Ты совсем что ли повернулась на своей любовной магии?
- Мужика-у ей надо-у, а то совсем от рук отбилась и уже-у всяких коше-ук драных слушает, - изрёк Фома.
- Замолчи-у, неуч мордатая, - произнесла Африка, которая возлежала на подушках, словно царица.
- Ха-ха! – воскликнул Фома. – Как ра-уз ты и показала свой уровень знаний, старуха-у!
- Шшшш! – зашипела Африка. Она вздыбила шерсть, засверкала глазами, словно самоцветами и выпустила длинные и острые когти.
- Рика! Прекрати, дорогая! Мы не будем ссориться, тем более мы сами виноваты.
- Конечно, виноваты! - всплеснула руками Лима. – Мама! А если бы ты больше выплеснула своей магии и она бы коснулась и меня? Ты понимаешь, что было бы тогда?
- Ты бы соединилась со своим мужчиной. С Максимилианом… - мрачно произнесла Елена Алексеевна.
- Вот именно! А я ещё не выполнила свою работу! Меня бы наказали! Лишили бы магии! МАМА! Меня. Бы. Лишили. Магии. На неопределённый срок. Ты понимаешь?!
Женщина подошла к своей дочери и крепко её обняла.
- Прости меня, дочка. И знай, я никогда бы не навредила тебе. Никогда. Даже использовав больше обычного своей магии, я бы ни за что не подвергла бы тебя опасности. Просто знай это. А твоему мужчине это нужно было, я видела. Поверь мне.
- Мама. Я тебя конечно люблю. Но я тебя умоляю, больше никогда не смей влезать в мою работу. Иначе я не ручаюсь за себя!
- Поняла, поняла! – подняла руки Елена Алексеевна. – Клянусь, что больше не буду.
- Лима-у… Клятва-у… - напомнил ведьме Фома.
- Точно! Клятва! А ну-ка, расскажи-ка мне, моя любимая мамочка, как это ты обошла клятву?
- Ой, - прикрыла рот ладошкой ведьма старшая и покосилась на Африку.
- Не «Ой», а рассказывай.
Ведьма рассмеялась и сказала:
- Хорошо. Слушай.