Майор Терещенко пришёл на работу пораньше. Он открыл кабинет, окинул унылым взглядом свой стол:
- Как бюро находок, - буркнул он себе под нос, достал уже из другого шкафа Султановский резерв и выложил на стол ещё одну большую стопку папок.
Дверь скрипнула и распахнулась. Полубоком, весь загруженный сверху до низа какими-то серыми коробками, вошёл Игорь Коломийцев.
- Торопится начальство с отчётами, видать, - громко произнёс он. - Вот, просили передать вам с Наташкой ещё одну партию из архива! - он сказал это так торжественно, что Александр улыбнулся.
- Сваливай сюда, к окну, - сказал он. - Буду ждать помощницу свою. Один не осилю.
Егорова пришла к девяти часам. Дорогой, точно в лихорадке вспомнила и поняла, что сегодня у неё есть железный аргумент, спасительная дата, которая не даст ей до конца провалиться в моральный кошмар вчерашнего вечера. Она не спала всю ночь, после отцовского "нападения" и не смогла бы всё-равно сегодня нормально работать, а кому-то объяснять свои проблемы, Егорова никогда бы не решилась.
Она вошла в кабинет и стала спиной к двери, пряча за собой левую руку с синяками на запястье.
- Ну, наконец-то! - произнёс Терещенко и поднял на Наташу глаза: - Ты чего?
Она была явно не в себе, и это ещё мягко сказано. Своим видом она очень удивила майора, он окинул Наташу быстрым взглядом.
- Я... Я хотела просить вас, меня отпустить до обеда, - она говорила это сквозь слёзы, в пол голоса, и руки у неё при этом дрожали, перебирая складки плаща.
- Куда отпустить? - Терещенко был изумлён её состоянием. Такую Егорову он видел впервые.
- На кладбище, - тихо произнесла она. - Сегодня у Ларисы Филимоновой день рождения. Я каждый год стараюсь у неё бывать... Пожалуйста!
- Ну, хорошо!.. Филимонова это?.. А, я понял, понял... твоя подруга. Иди!.. К обеду придёшь? - спросил он с надеждой в глазах.
- Да, постараюсь прийти к двум часам.
И Наташа, вытерев ладонью свои заплаканные глаза - вышла.
Терещенко передёрнул плечами, как от озноба, снова взглянул на дверь за которой только что скрылась Егорова и, опять пожав плечами, посмотрел на свои ручные часы.
День потянулся монотонно и скучно. Майор ждал Наташу, без неё с этой канцелярщиной было не разобраться одному. Но ни в два часа, ни в три, ни в пять - она так и не появилась. Взглянув снова на свои часы, а затем на стенные ещё раз он, почему-то сильно разволновался. Откинув от себя стул и кучу папок, он выбрался из кабинета и отправился к Султанову.
- Евгений Петрович, Егорова к вам сегодня не заходила? Может быть вы её отправили куда, а я не в курсе? - спросил он полковника, который только что поговорил по телефону с областным руководством.
- Нет, Саша, а что?
- Она отпросилась у меня с утра. На кладбище пошла к Филимоновой, там годовщина какая-то. Сама была, явно не в себе, глаза на мокром месте. Обещала вернуться к обеду, а сейчас уже пять часов.
Султанов встал из-за стола
- Вот, я же говорю, что всё ей позволяешь!.. - сказал он с укоризной. - И, где теперь её искать?
Когда Егоров приехал из порта, где был по делам службы, около семи часов вечера в УВД, там всё гудело, как в большом улье.
- Наташа твоя пропала, - такими словами его встретил Султанов с порога. - Ищем её везде. Не знаешь, папаша, где она может быть?
У Егорова всё внутри похолодело. Он вспомнил вчерашний разговор и обвёл взглядом столпившихся в кабинете сотрудников. Бросился к телефону.
- Звонили уже, домой вам, и не раз звонили, - произнёс Слава Истомин, только что подошедший сюда снизу от дежурного по городу.
- Нет, я Жигулину звоню... Алло! Андрей? Вы были с мамой у Наташи, или только собираетесь?.. Она не у вас? Нет?.. Пропала с утра и на работе её нет.
Когда Алексей Михайлович узнал при каких обстоятельствах всё произошло, бросился вниз к служебной машине.
Терещенко, Истомин, Коломийцев и оперативный дежурный Павлов - все сидели у Султанова за столом. Все были взвинчены и взбудоражены.
- Ну что, продолжим ждать? Или в розыск её объявляем? - спросил у всех полковник.
Коломийцев пожал плечами:
- Думаю, если она, как майор говорит, с утра уже из дома такая пришла - это должно быть, что-то семейное. У самого Егорова, отца её надо спросить... Вон он, как побежал куда-то. Подождём!
Султанов вздохнул. Он вспомнил свой вечерний разговор из телефонной будки, когда так опрометчиво и, главное, не понятно зачем, позвонил Наташиному отцу и рассказал ему об увиденном на набережной. А, что собственно он там мог видеть, да ничего! Но, вот наделал глупостей с дуру! Не оттуда ли ветер дует? "Старый я дурак!" - ругался на себя Евгений Петрович, но вслух произнс совсем другое:
- Идите по домам, товарищи, всё-таки суббота. За неделю все изрядно вымотались... Егоров сам со своей дочерью разберётся, идите!
Все стали потихоньку выходить из кабинета, остался сидеть за столом один Терещенко. Он пристально уставился на полковника, не отводя от него глаз:
- А тебя, что - не касается? Ну, чего тебе ещё? - с раздражением спросил у него Султанов.
- Что это значит - Егоров с дочерью разберётся? Как понимать ваши слова? - жёстко спросил его Терещенко.
- А тебе, что за дело? Я сказал - все свободны! Иди!..
- Не пойду! - и майор, выскочив из-за стола, упрямо встал у окна.
- Нет, это не УВД стало, а какой-то бордель! - в сердцах крикнул полковник. - Что творится тут в последнее время, никакой дисциплины!.. Вот, ты её утром отпустил, тебе и отвечать, если что случиться.
Терещенко молчал, он всё так же упрямо, тряхнув своими густыми волосами, смотрел в окно.
Через четыре часа в одиннадцать вечера в УВД вернулись со своих розысков полковник Егоров и его помощник Андрей Жигулин. Оба, быстро поднявшись на второй этаж, вошли в кабинет Султанова.
- Как в воду канула, - в гневе сказал Алексей Михайлович.
- Что-нибудь выяснили? - спросил, снимая очки, Евгений Петрович.
- Мы одни, все ушли? - спросил его полушепотом Егоров, озираясь по сторонам.
- Терещенко ещё тут, закрылся у себя в кабинете. Позвать?
- Его, как раз, и не нужно, - буркнул Андрей себе под нос.
- Ладно, что там?
- Мы встретились с Андреем уже в пути, вместе были на кладбище. Выяснили, - говорил неспешно Егоров, - что она там утром, действительно, была. Посидела немного у Ларисиной могилы, а потом пошла к часовне. Там удалось найти служащего, он по фото её опознал. Стояла, говорит, такая девушка возле ворот, но в часовню не входила. Она была там не одна. Уже с кладбища пришли они с каким-то пожилым мужчиной - седым, с окладистой бородой, но одетым по-граждански.
- Не поп, - вставил Жигулин.
- Вот, а после они, постояв немного, ушли в сторону церкви, что примерно, в километре от кладбища. Она стоит на взгорке, на повороте дороги к военному аэродрому.
- Ну, мы туда тоже съездили, - говорил уже Жигулин, - церковь закрыта была и нам в сторожке сказали, чтобы приходили завтра утром, потому что отец Николай, служивший сегодня Литургию, завтра тоже будет служить. Может быть он, что видел и расскажет? А больше выяснить по ходу, ничего не удалось.
Выслушав их внимательно, Султанов подошёл к двери и запер её изнутри.
- Чтобы никто нам не помешал, - добавил он. - Ну, голубки, а теперь сознавайтесь, что же у вас с Наташей вчера произошло?
- В чём сознаваться-то? - с обидой в голосе переспросил Егоров. - Ну, поговорил я один единственный раз с дочерью серьёзно, по душам... Договорились с ней, что вечером Андрей со своей мамой к нам придут. Что-то ведь нужно уже решить, как ты думаешь?.. Может быть, она не может сама, робеет, или ещё что? А тут посидим, как люди, поближе пообщаемся, а она...
- Что она? - Султанов насторожился и взглянул на покрасневшего Андрея.
- Не видишь, что? - ответил Егоров. - Ушла сегодня и с концами... Хоть бы предупредила, звякнула откуда-нибудь, нет! Всё отцу назло сделала.
- Не захотела, значит, быть вечером дома? - Султанов хотел сказать ещё что-то, но в этот момент дёрнули ручку двери кабинета из коридора.
С другой стороны стоял Терещенко. Он видел в окно, как из подъехавшей к корпусу машины вышли Егоров и Андрей, слышал, как они прошли к Султанову в кабинет и закрылись там. Его не позвали, но майор не удержался. А тут, оказывается, ещё и заперлись изнутри, это показалось ему странным и Александр сделал вид, что ушёл к себе.
Султанов сперва прислушался к тишине за дверью, а потом продолжал:
- А вы уверены, Алексей Михайлович, - говорил он нарочито в официальном тоне серьёзным голосом, но как показалось Егорову, с некоторой издёвкой, - что в наше время именно так выдают замуж дочерей?
- Что же в этом такого? Не понимаю тебя. Я же ей помочь хотел, по-отцовски. Тут уже всё назрело, за год-то! Да, ты ещё позвонил по телефону, насчёт набережной рассказал, вот я и не сдержался. А то, болтаться уже начала и врать. Не было раньше этого!.. Ну, не сдержался я, виноват! Накричал на неё, но ведь отец, имею право. Потом, как лучше хотел...
- А получилось, как по Гоголю? - усмехнулся Султанов и пристально взглянул на своего друга.
- По Гоголю... Там хоть Подколёсин в окно вылез, а тут... сбежала и с концами! Где вот, теперь искать? - невесело говорил Егоров и тёр пальцами виски.
- Куда-то надо обратиться, Алексей Михайлович, - понуро отозвался Андрей.
- А я, не собираюсь на ночь глядя, - заявил Егоров. - Сам в милиции работаю, а с ситуацией своей личной, получается, справиться не могу, стыдно! Мы сейчас домой, Андрей, едем, Всё-равно до утра ничего не удастся толком узнать. А она... Ничего, не пропадёт! Раз хватило ума уйти, то уж, наверняка, где-то отсиживается, норов свой показывает.
- Не надо, Алёша, мы тут волнуемся, всё-таки, - Султанов оборвал друга на полуслове.
- Волнуются они!.. Меньше надо волноваться. И в кого только уродилась, такая упрямая эгоистка? - Егорову даже воздуха не хватило, так он был взбешён.
- Ну-у! - протянул Евгений Петрович. - От осинки - не родятся апельсинки! Сам понимаешь. Такую воспитали, а теперь то уж, что? Поздно, милый, спохватился! Но, не могу сказать, что уж такой у неё скверный характер, как ты расписываешь. Упрямая - может быть, да! Но, мы уже с твоей дочкой год работаем в одном отделе и со мной она нормально, и с майором ладит...
На последних словах Султанова, Егоров опять вскипел:
- Вот пусть майор Терещенко её и ищет, раз она с ним ладит! - и громко отодвинул от себя стул.
Терещенко бросило в жар. Стоя под дверью, он очень хорошо слышал диалог своих начальников. В принципе он понял, в чём суть, но до конца было ему не всё ясно. Он медленно прошёл по коридору вдоль кабинетов и спустился вниз. Встречаться с Егоровым и Жигулиным на выходе из здания ему совсем не хотелось и он поторопился уйти. В его душе ещё жила надежда, что Наташа к ночи хотя бы, но вернётся домой. Но этого не случилось. Ни ночью, ни под утро девушка к себе на Парковую, так и не пришла. Близких друзей и подруг у неё в Приморске не было. После гибели Ларисы она замкнулась и вернувшись из Москвы с учёбы, общалась только дома или на работе, с сотрудниками УВД. На службе она жила полной жизнью и ценила тех, с кем свела её судьба. Поэтому её отцу было очень трудно сориентироваться, к кому бы из своих немногих бывших знакомых, она могла обратиться.
Дождавшись утра, просидев всю ночь без сна, Егоров снова позвонил Андрею и предложил поехать в церковь. Предположительно, там её могли видеть вчера и получается, что только эта ниточка и оставалась. Да, он очень был зол на дочь, лихорадочно раз за разом прокручивал в голове весь последний разговор с ней и почему-то, не видел себя виноватым.
Итак, утром перед Божественно Литургией полковник Егоров и лейтенант Жигулин встретились с отцом Николаем Сердюковым, настоятелем храма Живоначальной Троицы на Спасской улице.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.