1988 год, Новгородская область. В один из дней к местному участковому обратились муж с женой из деревни Уткино. Супруги Гавриловы показали фотографию: «Наша дочка, студентка. Должна была приехать на выходные, но пропала». Милиционер попытался успокоить встревоженных родителей, но отец настаивал: «Я уже съездил в общежитие, Оли там нет». В ответ сотрудник правоохранительныз органов лишь пожал плечами и сказал: «Значит, в другое место уехала. Появится. Ждите три дня».
Три дня. Только после этого срока в СССР начинали искать человека. И милицию можно понять: многие пропавшие люди частенько сами возвращались домой. Но какие стальные нервы нужно иметь, чтобы жить три дня в стр̲ашном ожидании. Супруги Гавриловы не стали ждать и искали дочку сами вместе с соседями. Им казалось, она где-то рядом с деревней – поскользнулась, упала, ее еще можно спасти. Так начинались многие истории: пропавшая девушка, поиски мань̲яка, справедливое возмездие. Но это дело уникальное. В СССР подобного еще не было, чтобы преступник сумел перехитрить абсолютно всех.
Супруги Гавриловы с трудом выдержали положенные по закону три дня и снова пришли в милицию с заявлением о пропаже дочери. Оля всегда уезжала из Ленинграда в пятницу вечером. Электричка прибывала на станцию «Малая Вишера» в 23:00, и девушка шла до своей деревни пешком 5 км по лесу и полям. Но сначала нужно было понять, где исчезла Оля: в самом Ленинграде, в электричке или уже по дороге в деревню? Решили отправить запрос ленинградским коллегам. Сейчас в эпоху цифровых технологий любые послания пересылаются и обрабатываются почти мгновенно, а в 1980-х приходилось порой ждать неделями. Родители в тревоге ждали ответа, и надежда увидеть дочку живой таяла с каждым днем.
Отец упорно продолжал искать Ольгу. Каждый день он отправлялся исследовать перелески и овраги вдоль пути от станции к деревне. Он чувствовал, дочь где-то здесь и однажды нашел ее в местной маленькой речке, где недавно спала вода.
Первой версией милиционеров стал несчастный случай: вероятно, в темноте девушка сошла с дороги, заплутала, упала в реку и уто̲нула. Но когда те̲ло вытащили на берег, стало ясно – произошло уб̲ийство. Брюки на ней были прис̲пущены. Внутри них лежал камень, величиной с голову человека. Слух о стр̲ашной находке моментально разнесся по ближайшим селениям. На место ЧП сбежались люди.. Кто-то сердобольно принес старое красное сатиновое одеяло и прикрыл им ос̲танки Оли.
Те̲ло увезли в местный маленький мор̲г, а дальше стали происходить странные события. Утром явились оперативники, а дверь мор̲га взломана. Что такое? Кто-то похитил ос̲танки? Вернулся преступник? С виду все лежало на месте. Зачем же тогда дверь взламывали, неужели из любопытства? Никто тогда не обратил внимания, что исчезло то самое красное сатиновое одеяло.
Вскоре пришло заключение экспертизы:
Сыщики выдвинули очередную версию: предположили, что ее затащили куда-то в дом, где была кошачья шерсть. Значит, на преступника можно выйти через его кошку. И вскоре оперативникам удалось обнаружить след.
В окрестностях места происшествия находились сразу несколько деревень и впервые в своей практике новгородские сыщики вооружились сетями и приманками. В окрестностях переловили всех котов, чтобы взять образцы шерсти. В доме супругов Осеевых, которые жили в деревне, кота не было. Пообщавшись с ними, оперативник собрался уже уходить, но тут заметил на хозяине дома Евгении свитер с красными узорами. А ведь это вторая важнейшая деталь – красные волокна. Свитер отправили криминалистам, и те обнаружили на нем рыжую кошачью шерсть. Откуда? Оперативник вернулся к Осеевым. Может, кто-то на время отдавал им рыжего кота? Но те уверяли, что не было такого. Подозрения оперативников вызывал и еще один момент – где находился глава семейства в день исчезновения девушки, Евгений ответить не смог, мол откуда ж я помню, полгода уже прошло. Оперативник не заметил: жена Евгения выскочила из дома. А еще через 5 минут с улицы донесся истошный визг: «Помогите! Уб̲ивают».
Сыщик с хозяином дома бросились на улицу и застали дикую сцену. Жена Осеева вцепилась в волосы соседке и бранила ее на чем свет стоит. Взбешенная жена тыкала пальцем в соседку: «Это у нее Мурка, рыжая! Вот где он шерсти нацеплял!». Оказывается, вот уже полгода как муж зачастил на ночную рыбалку, но вечно приходил без рыбы. Жена снисходительно посмеивалась: «Мерзнет там, и все без толку». И только сейчас она догадалась, что изменник ночевал не у ледяной проруби, а в теплой соседской постели.
Любовный треугольник вскрылся, но снимать подозрения с Евгения Осеева сыщики не торопились. Они тщательно проверили мужчину, и у того оказалось алиби. Он всегда уходил к соседке по пятницам, когда ее собственный муж уезжал на настоящую рыбалку. Этот кошачий след оказался ложным.
Сыщики продолжили расследование и выяснили: на окраине городка живут дальние родственники Ольги – двоюродная тетя и троюродный брат Витя, который был умственно отсталым с детства. Иногда девушка заходила к родным после электрички и просила брата проводить ее до деревни. Как-то раз она даже призналась: «Боюсь одного страшного человека!». Ольга боялась Максима Рохлина по кличке Рохля. Он недавно поселился в деревне. Рохля был нар̲команом и часто шатался по окрестностям в невменяемом виде. Один из сыщиков направился к Рохлину домой. Лишь он вошел в дом, сразу понял: все улики налицо.
Сыщик сразу же обратил внимание: Максим Рохлин был одет в красный свитер и красный шарф. Он нигде не работал, сидел на шее у родных и каждый день таскал у них деньги на нар̲котики и спиртное. В молодости он изнас̲иловал деву̲шку, отсидел 8 лет и сейчас поселился у сестры с мужем. Те никак не могли избавиться от назойливого родственника.
Рохле показали фото Ольги и он вдруг загрустил. Рохля не отрицал, что будучи в невменяемом состоянии мог все это натворить. Получалось, что уго̲ловник признался? Но требовались доказательства. Его красный свитер и красный шарф отправили криминалистам. В кармане брюк нашлась еще одна веская улика – перочинный нож со следами засохшей кр̲ови и прилипшими красными волокнами. Но уб̲ийство случилось полгода назад, не мог же нож до сих пор быть в кр̲ови? Однако Рохля уверенно заявил: «Этот нож много лет со мной. Наверное, им я ее и уб̲ил. Но ничего не помню».
Рохлина арестовали. Он покорно отправился в камеру. Все обрадовались, тем более что подозреваемый не отрицает своей вины. Но вскоре пришли результаты экспертизы, которые произвели эффект разорвавшейся бомбы.
Значит, Рохлин не причастен. Но откуда на месте преступления волокна красного сатина? И тут оперативников осенило. Сыщики вспомнили, что красное сатиновое одеяло появилось в день, когда нашли Олю. Сердобольные сельчане накрыли им уб̲итую девушку. А потом ночью кто-то взломал мор̲г и унес одеяло. Только сейчас сыщики догадались: это сделал кто-то из оперативников, чтобы скрыть свою оплошность. Дело в том, что тр̲упы, найденные в воде нельзя закрывать посторонними предметами, так как впоследствии это может ввести экспертизу в заблуждение.
Получалось, сыщики потратили несколько месяцев на ложный след. Красные волокна и кошачью шерсть на теле оставило одеяло, а не преступник. Значит, нужно начинать все сначала. [Продолжение читайте в заключительной части по ссылеке ниже]