Поэтичнее того, что достаточно поэтично само по себе, не напишешь. Поэтому эти заметки стилизованы под аннотацию к альбому, который слышали единицы, не потому что он такой редкий, а потому что ему всего несколько дней от роду…
Даже всемирно известные песни Гордона Лайтфута отделяет дистанция, позволяющая им сохранять сенсационную новизну, оставаясь откровением, несмотря на отсутствие каких-либо табу. Всё, что успел напеть этот человек, и своё, и чужое , не выходит за рамки авторской песни в стиле фолк и кантри. Причем, кантри сугубо канадское – «зимнее», без прерий и кактусов.
Хотя одну из его известнейших вещей прославил Марти Роббинс, у которого так натурально получались баллады именно в стиле тэкс-мекс.
Когда этот мир покидает артист на девятом десятке – это не повод, сломя голову, бежать за бутылкой или за пластинкой. Тем более, если пел он на самом известном, но все-таки иностранном языке. В принципе, достаточно послушать Early Morning Rain в исполнении Элвиса.
Нет, конечно, ничто не мешает и выпить, и послушать. Вот только с кем? И о чем говорить? Неужели о том, как в каком-то спектакле советских лет вам померещилась пластинка Гордона Лайтфута на полке? Причем, одна из ваших любимых. Но для этого надо отыскивать нужное место, вырезывать тот самый кадр, если он там вообще есть…
Есть такие песни, которые следуют одна за другой, как живут на одном проспекте обе возлюбленные человека, чья юность прошла в одном городе.
Например, These Days Джексона Брауна и I’m Not Sayin’ Гордона Лайтфута. Обе связаны именем и образом Нико, несмотря на превосходную интерпретацию обеих песен куда более музыкальными исполнителями. Про I’m Not Sayin’ вспомнил Turley Richards, записывая второй альбом своей, увы, немногочисленной дискографии. Turley Richards из города Чарльстон, Западная Виргиния, чьему вокалу могли позавидовать Фарлоу, Долтри и Плант.
Существуют и песни, созданные по мотивам хрестоматийных произведений. Например, «Ричард Кори» Пола Саймона и From The Forest Гордона Лайтфута. Обе на тему закономерной развязки праздника жизни, вне зависимости от объема испытанных радостей.
Автор у двух стихотворений, послуживших основой для этих песен, один – Эдвин Арлингтон Робинсон. From The Forest – это сдержанный пересказ «Вечеринки мистера Фладда».
Покойный Ронни Хоукинс оставил минимум два варианта From The Forest. Возможно, что их было гораздо больше. Хорошую песню Хоукинс, усвоив уроки Лефти Фризелла, мог мурлыкать до бесконечности. Будь то Дилан, Лайтфут, Тим Хардин или Джимми Уэбб.
Браться за «Ричарда Кори» после того, что проделал над ним Вэн Моррисон, весьма опрометчиво. Хотя соблазн подпевать чрезвычайно силен.
Итак, можно вызвонить собутыльника, толерантного к твоим тризнам по непопулярным у нас исполнителям зарубежных песен. У тебя (мы перешли на «ты» незаметно) есть его старый шестизначный номер. Набирай! Гудки будут длинные. Вопрос лишь в том, с какого света он придет на твой зов.
В деревенскую обыденность акустических зарисовок вторгаются «сюр» и хоррор. Дон Робертсон – «тихий Дон» – сочинитель негромкой любовной лирики, на пятом десятке выпускает психо-миражный «Рассвет», имеющий мало аналогов в не совсем обычной музыке США.
Вписываясь в новые фасоны аранжировок, студийный Лайтфут звучал в равной мере узнаваем и актуален для каждой декады. Даже если их поменять местами. Этой магической способностью в избытке обладал Джэк Джонс, пожалуй, один из лучших интерпретаторов If You Could Read My Mind. А ведь на неё с оперативностью ранней Нико тут же отреагировала масса первоклассных певцов и певиц, включая Энди Вильямса и Далию Лави.
Несмотря на количество прожитых лет, весть о кончине Гордона Лайтфута рождает образ погибшего альпиниста.
Голос его был членоразделен, но не близок. Как будто лицо поющего вам не видно. Перелетая со дна ущелья, где он погребен, на покоренную им же вершину.
Прибытие в пункт назначения почти всегда связано с наступлением темноты – посадочные огни, автобусная остановка, пламя зажигалки, озарившее лицо сошедшего на ней пассажира.
И так же сгущаются сумерки Approaching Lavender, однако, вместо распада, встреча с этим населенным пунктом, возвращает отяжеленной душе былую легкость.
Пока тебе мерещится мой призрак… If You Could Read My Mind перетекает в Here Comes That Rainy Day Feeling Again. Еще одну песню, прослушивание которой рождает мысль о дюжине её исполнений, хотя всё это внутренние оттенки вашего настроения.
Shadows – относительно поздние тени, нависнув с пугающей быстротой, благополучно тают в лучах поэтического анализа.
Мог ли слышать его песни Александр Дольский? Подозреваю, что да. В той же степени, в какой они могли быть известны Амброзу Бирсу до того, как они прозвучали.
За грубым дощатым столом сидел человек и при свете сальной свечи читал какие-то записи в книге…
👉 Бесполезные Ископаемые Графа Хортицы
