— Мама, я хочу собаку!
Вот она и прозвучала, эта фраза.
Фраза, которая делит жизнь родителей на две части, «до» и «после».
— Ребенку нужен питомец. Это приучает к ответственности и развивает стремление о ком-то заботиться! — добавил четырнадцатилетний Иван, явно теоретически подготовившись к разговору.
Против этого возразить было, в сущности, нечего.
Сама Аня знала только одно. Собаку лично она никогда не хотела. Как можно уважать животное, которым виляет собственный хвост?
Анна была убежденной кошатницей.
Кошки — гордые, независимые, никогда за собой не смывающие, твердо не без обоснований уверенные, что все у них будет хорошо, даже если совершенно ничего при этом не делать.
В общем, почти люди!
Во всяком случае, кот, живший у Ани несколько лет назад, однозначно чувствовал себя в их семье ответственным квартиросъемщиком, если принять во внимание его ежедневные выходки.
Проблема была в том, что ни сын Иван, ни муж Анны Игорь кота не хотели, совершенно трезво оценивая уровень конкуренции за место на диване и свои шансы.
Временно оставив в стороне самое простое «собако-кошачье» решение проблемы, Анна задумалась о возможных кандидатах в домашние питомцы из других многочисленных отрядов и семейств позвоночных, на которых можно было бы попробовать уговорить домашних, а главное, саму себя.
Самым молчаливым, и поэтому оптимальным решением для их и без того перегруженного аудиорядом дома, были бы, конечно, аквариумные рыбки.
Но Анне всегда казалось немного странным держать в доме в качестве домашних питомцев еду, да еще при этом кормить ее весьма недешевым специальным кормом.
Где-то рядом с рыбками по молчаливости находились черепахи. Но здесь было много серьезных «но». Во-первых, Анну, любительницу всего мягкого и пушистого, очень смущали морщинистые когтистые ноги, во-вторых, пугало, что питомец может запросто ее пережить. А в-третьих, был дискомфорт чисто психологический. После того, как она случайно заглянула в глаза одной черепахе, ей почему-то показалось, что интеллект этого существа превышает суммарный IQ всей их семьи.
Анна слышала, что многие держат в доме грызунов, которые были для нее на одно лицо, вернее, на одну морду. Хомячок был для Ани той же крысой, только без хвоста, и все представители этого семейства были ей одинаково несимпатичны, независимо от наличия или отсутствия у них отдельных частей тела.
В птичках, в принципе, все было хорошо, кроме перьев, пуха, клюва, когтей, крыльев, запаха и шума. Единственная птица, которая устраивала Анну в качестве домашнего питомца, мирно лежала в морозилке и ждала своей очереди в суп.
Невероятную по красоте мечту обладать чудесным и благородным существом — лошадью, пришлось отложить до того момента, когда в Саратовской области найдут нефть.
— Ань, смотри, в квартирах свиней держат, оказывается! — вдохновлено сказал Игорь, разглядывая в Интернете изображения пигов — маленьких декоративных свинок. Очевидно, эта новость заинтересовала его, как старого любителя холодца.
-Да, держат… зачем-то, — со вздохом согласилась Аня, в упор глядя на обожаемого мужа.
Умиляясь на изображения очаровательных миниатюрных хрюшек, Аня, тем не менее, отчетливо понимала, что при наличии в квартире уже живущих в ней двух поросят, а именно, заведенного когда-то ею самой «бигпига» Игоря, и рожденного от него Ивана, еще одну чушку, пусть даже формата «мини», она уже не выдержит.
Напоследок Игорь довольно ехидно осведомился, почему Аня не рассматривает рептилий. По его мнению, любимая жена легко нашла бы общий язык с какой-нибудь очаровательной змейкой на основании сходства интересов и характеров.
В общем, круг замкнулся. Все мысли и разговоры вернулись к собаке.
В попытках замять историю или хотя бы получить отсрочку, Анна прибегла к традиционному в таких случаях родительскому шантажу.
— В общем, так. Если ты хочешь собаку, то ты должен…
Далее перечислялись стандартные и, в принципе, вполне выполнимые, но неприемлемые для данного конкретного ребенка условия.
Однако Иван очень хотел щенка и взялся за дело не на шутку.
Исправив три четвертные оценки, доведя количество полученных четверок за отдельно взятый промежуток времени до рекордного числа, и три раза неожиданно пропылесосив в квартире, он практически не оставил Анне путей отступления.
Пришлось прибегнуть к тяжелой артиллерии.
— Ты должен начать читать книги по литературе, читать, понимаешь? — подло и заносчиво заявила она Ивану, чувствуя сладкий вкус победы.
Вечером, «услышав» странную тишину в комнате сына, Аня заглянула в щелочку между закрытой дверью и косяком. Ее четырнадцатилетнее чадо ёрзало по дивану, нетерпеливо дрыгало ногой, но… читало книгу! Вытянув шею с риском ее вывихнуть, Анна даже разглядела обложку.
— Читает «Тараса Бульбу» — зачарованно проговорила Анна, тихонько забираясь в кровать под бок Игорю.
— Довела парня, — пробурчал любимый муж, яростно тыкая пальцами в телефон.
После прочтения бессмертного гоголевского произведения были проведены семейные литературные слушания, в ходе которых Иван на примере Андрия убедительно доказал, что все беды — от женщин. Потрясенная глубиной и зрелостью суждений сына и чувствуя вину за весь Евин род, Анна подписала капитуляцию.
Кроме того, Иван неожиданно получил поддержку от своего отца. Такого предательства Анна не ожидала, потому что в обмен на несколько рыбалок, свободных от любых уточняющих с ее стороны вопросов, она получила от Игоря заверения в нейтралитете. Нарушение конвенции предатель объяснил тем, что Аня сама аннулировала договор, уронив чемодан «со своим барахлом» на его любимый спиннинг.
В общем, в доме появился щенок.
Хотя по планам должно было появиться Анино новое осеннее пальто. Малолетний паразит и все, что к нему прилагалось, стоил столько, что вместе с пальто в доме не появилась еще и новая зимняя резина. Впрочем, о последнем Анна подумала с некоторым злорадством, чувствуя себя хоть немного отомщенной.
В первую ночь на новом месте, очевидно, желая поделиться со всеми радостью от обретения новой семьи, щенок скулил так, что ни о каком сне не могло идти и речи. Правда, встав, Анна убедилась, что речь не идет только о её сне. Оба ведущих собаковода дрыхли без малейших признаков беспокойства и совести.
Просидев с щенком до утра, вытерев три лужи и совершив бодрящую утреннюю прогулку по окрестным мокрым от росы кустам, Анна, отдохнувшая и счастливая, поехала на работу.
Почитав про правильный рацион породистого щенка, Анна поняла, что свой рацион, очевидно, придется урезать, и вдруг захотела побыть собакой у себя самой.
На второй неделе щенок безошибочно выбрал из груды коробок с обувью, снятых с верхних полок для разбора, самую дорогую, и за десять безнадзорных минут сделал из вполне еще нового Аниного сапога вариант демисезонного сандалия.
Анна представила, как она могла бы выглядеть в новом пальто и в этих самых сапогах до их модификации хвостатым шредером, и вдруг с интересом подумала о корейской кухне.
Еще через неделю щенок решил, что в доме не помешает ремонт и новая обстановка. Очевидно, для того чтобы побыстрее сдвинуть дело с мертвой точки, он за полдня ободрал обои в прихожей и закруглил несколько, не его взгляд, неэстетично торчащих мебельных углов.
За первый месяц пребывания в доме щенок сожрал еды и имущества на сумму, эквивалентную пяти его «стоимостям». Аня прикинула, что такими темпами приблизительно через полгода они смогут перейти на собачий корм все вчетвером.
— Купи ему побольше игрушек, — посоветовал искушенный в собаководстве коллега, выслушав жалобы Ани на полный разгром ее материальной базы.
— Но у него уже есть игрушка за пятнадцать тысяч, — сказала Аня, которая, убедив себя, что один сапог она носить все равно не сможет, также отдала его щенку на растерзание.
— У него сейчас зубы меняться будут, он вообще все подряд грызть начнет.
Слово «начнет» уже не напугало Анну. Она была уверена, что к тому времени, как у щенка полезут новые зубы, грызть в квартире будет уже нечего.
***
Прошли несколько месяцев, наполненных ежедневной борьбой, лишениями и потерями.
Щенок, изрядно подросший на Аниных страданиях, сидел у ее ноги и весело, во всю пасть, улыбался. Аня не была наивна и прекрасно понимала, что означает этот взгляд в переводе на человеческий язык:
— Ты, конечно, очень хороша, но уже давно пора меня покормить!
Она подхватила хвостатый комок на руки и закружилась с ним по комнате. Чувствуя на щеке прикосновения влажного шершавого языка, она вдруг поняла, что счастлива. Безотчетно, безоглядно, безгранично, как мы бываем счастливы только в детстве.
---
Автор рассказа: Елена Загорская
---
Янтарные бусы
– Зинка, совесть у тебя есть? – Чубкина, руки в боки, ноги на ширине плеч, раззявила варежку, хрен заткнешь, – я тебя спрашиваю, морда ты помойная? А? Глаза твои бесстыжие, напаскудила, и в сторону? Я не я, и лошадь не моя? А ну, спускайся! Спускайся, я тебе говорю.
Зинка сидела на крыше. Как она туда забралась, и сама не помнит. Но от Чубкиной Людки и в космос улетишь, не заметишь. Страху эта бабенка нагнать может. У нее не заржавеет. С крыши Чубкина кажется не такой уж и большой: кругленький колобок в халате. Но это – оптический обман: у Чубкиной гренадерский рост, и весит Чубкина, как хороший бегемот.
«И угораздило меня… - нервно думает Зинка, - Теперь век на крыше сидеть буду».
Ее раздражало, что Чубкина орала на всю ивановскую, позоря несчастную Зинку. Хотя чего тут такого удивительного? Зинка опозорена на весь поселок не раз и не два. Зинка – первый враг супружеского счастья, кошка блудная. Так ее величают в Коромыслах, большом селе Вологодской области. Зинку занесли сюда жизненные обстоятельства, о которых она предпочитала молчать.
Зинка задолжала кое-кому очень много рублей. Пришлось продавать квартиру. Дяди в кожаных куртках попались гуманные. В чистое поле ее не выгнали, отправили Зинку в село, в домик о трех окнах и дряхлой печке – живи, радуйся, и не говори, что плохо с тобой поступили. Пожалели тебя, Зинка, ибо ты – женского полу, хоть и непутевая. Так что можешь дальше небо коптить и местных баб с ума сводить. Это твое личное дело, и дядей не касается, тем более, что натешились тобой дяди вдоволь! Скажи спасибо, что не продали Суренчику – сидела (лежала, точнее) бы у него, пока не подохла.
Зинка коптила и сводила с ума. Местный участковый Курочкин зачастил в храм, где задавал один и тот же вопрос:
- За что? Чем я провинился, Господи?
Господь молчал, сурово взирая с иконы на Курочкина, словно намекал Курочкину на всякие блудные мыслишки, которые тоже гуляли в круглой Курочкинской голове. А все из-за Зинки, так ее растак, заразу. Мало того, что мужичье в штабеля перед Зинкой укладывалось, так и Курочкин, между прочим, уважаемый всеми человек, закосил глазами и носом заводил. Сил не было держаться – Зинка манила и кружила несчастную Курочкинскую башку.
Дело в том, что Зинка уродилась на свет писаной красавицей. Джоли отдыхает, короче. Все, ну буквально все в ней было образцом гармонии и совершенства. И зеленые глаза, и брови, и алчные, зовущие к поцелую губы, и высокая грудь, и тоненькая, тоненькая талия, как у Анжелики на пиратском рынке. И вот это создание, достойное кисти Ботичелли, родилось в простой рабочей семье! Папка с мамкой и рядом не стояли. Обыкновенные вологодские физиономии, носики картошкой, глаза пуговицами и щербатые рты.
Папка Зинки всю жизнь потом жену травил:
- Не мое, - говорил, - изделие! Где, - говорил, - сработала?