Вздохи разочарования прокатились по рядам патриотов: как же так, государство проигрывает культурную борьбу VK-фесту. А безымянные ТГ-каналы ещё и наваливают соли на рану: вы, мол, Z-патриоты – унылые и бездарные, только и можете, что бюджетные средства выпрашивать, а зачем в вас вкладываться-то? Вы нерентабельны.
Автор материала Игорь Караулов
А вот Моргенштерн*, по версии тех же источников, молодец, потому что и так бабло зашибает, никаких вложений не требует. Хотя в парадигме культурно-просветительской работы, утвердившейся ещё во времена «кремлёвских молодёжек» (помните братьев Якеменко?), башлять таким кадрам всё-таки иногда надо: например, чтобы зазвать того же Моргенштерна* или Элджея на условно патриотическое мероприятие и поставить галочку для отчётности: «Он – наш».
И всё же привкус поражения ничем не забить. Тогда разберёмся, кому же проиграло государство. Неужели однодневным мальчикам и девочкам, часто шифрующимся сочетаниями латинских букв и до того вялым, что вообще непонятно, как и среди кого они могут быть популярны. Как минимум непонятно тем поколениям, у которых были Цой, СашБаш, да хотя бы Шевчук. Ну нет даже Шевчука среди этих существ.
Нет, государство проигрывает не им, а идеологии потребительства, ведь именно о потребительстве поют все эти мальчики и девочки. Хочу потребить бухло, шмотки, тачку, хочу потребить полового партнёра. И потребляю. Конечно, одним – потребить, а другим – потеребить, но уж такова жизнь.
А почему государство проигрывает потребительству? Да потому что оно играло в поддавки. С начала спецоперации обществу посылался месседж: это дело государево, спецлюди разберутся своими спецметодами, а вы продолжайте жить прежней жизнью, потребляйте в удовольствие, ваш вклад в потребление только укрепляет экономику страны.
Правда, однажды осенью из этого потребительского рая пришлось выцепить триста тысяч граждан мужского пола, это называлось «частичная мобилизация». Оказалось, они всё-таки нужнее в окопах, а не в супермаркетах и не в модных кафе.
Но и то старались молодых беречь. Тогда, если помните, популярность стремительно приобрело слово «кузьмичи». Мол, «кузьмичи», малообразованные провинциалы за сорокет, – вот кто спасёт страну, завоюет нам победу. Они-то пожили, своё отхавали, их можно и в топку бросить. А молодые пусть поживут, Элджея послушают, на Настю Ивлееву полюбуются.
В 1986 году на экраны страны вышел фильм Юриса Подниекса «Легко ли быть молодым?». Взорвать интернет он тогда ещё не мог, поскольку интернета не было, но общественную среду всё-таки взорвал. Валом пошли газетные статьи и телепередачи о «неформалах», молодёжные проблемы вышли на поверхность. И да, оказалось, что молодым живётся нелегко. Под эту сурдинку развалили страну, после чего быть молодым стало не только нелегко, но и опасно – сколько их тогда полегло на бандитских стрелках?
Сегодня, после сытого двадцатилетия, можно сказать твёрдо: молодым быть легко. А кому нелегко, тот очень хочет, чтобы было легко. Да, десятки тысяч идут на фронт добровольцами. Миллионы же… нет, они не погружены в гламурно-наркотический кайф своих кумиров. Они учатся, влюбляются, общаются, но всё это – сквозь некий экзистенциальный сон.
Вот парадокс. Эпоха, которая логичным образом пришла к геополитическому противостоянию, дошедшему до военных действий, с той же логической неизбежностью вырастила несколько поколений, которые к такому противостоянию не готовились и не готовы. А готовились к частной, потребительской жизни, ничего не весящей на мировых весах.
И, что любопытно, государство так до сих пор и не решило, переключать ли рубильник из положения «сон» в положение «явь», давать ли обществу красную таблетку реальности или синюю пилюлю, позволяющую всё забыть.
Но чем дальше, тем понятнее, что всеобщей мобилизации не избежать. Либо это будет всеобщая мобилизация ради победы, либо всеобщая мобилизация ради передела власти и собственности. Не далее как 24 июня мы были в двух шагах от мобилизации второго рода. Кажется, это нам не очень понравилось. Мобилизоваться ради победы было бы достойнее и дальновиднее.
* Признан Минюстом РФ иностранным агентом.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.