— Доченька, — женщина явно хотела отговорить ребенка от этой затеи, — наверняка у нее есть хозяева. Они сейчас места себе не находят.
— Ну маам, — малышка всхлипнула, — они бы нашли... если бы хотели...
— Иногда звери сбегают, а потом хозяева всюду их ищут и очень страдают. Давай так, — она смахнула одинокую слезинку с щеки дочери, — две недельки мы ее полечим. Пока вывесим объявления о пропаже. Если за это время хозяев не найдем, тогда будем думать о том, чтобы оставить птицу.
— Хорошо, — Алена улыбнулась, — договорились.
— А теперь быстро хватай рюкзак и поедем в школу. Я сегодня на две смены остаюсь, так что разогреешь обед и ужин сама. И про уроки не забудь.
— Ой! — девочка вдруг испуганно взглянула на меня, — а что она ест?
— Так, собирайся! — уже строже произнесла женщина, — решим по дороге.
И правда. Что я ем? Попыталась представить различную пищу и понять, чего хочу. Эх, сейчас бы вкусной пиццы или супа из морепродуктов, который любила готовить госпожа Хошимура. Из-за своей зацикленности я даже не проводила Юки. Сестра Хару уехала обратно в Японию почти сразу после того как было восстановлено авиасообщение.
Тем временем Алена водрузила рюкзак на плечо, а меня усадила на свою подушку.
— Жди меня, белопёрышка. Вернусь и мы вызовем тебе доктора. Не слезай с постели, пожалуйста. А то и второе крылышко сломаешь.
Она говорила тихо, будто умоляя меня послушаться. Неужели эта странная девочка знает, что у меня есть разум? Я лишь каркнула в ответ, чем вызвала искреннюю и открытую улыбку. Возможно, мы даже сможем пообщаться. Надо лишь придумать, как мне достучаться до Алены. Когда дверь за хозяйками хлопнула, я буквально скатилась с подушки на постель.
Узкая, довольно мягкая. Матрас умеренной жесткости. Приятный наощупь плед из натурального материала. Мама девочки явно не экономила на качестве ее жизни.
Письменный стол вплотную прилегал к кровати и я, не без дюжих стараний, умудрилась туда забраться. Крыло пылало от боли, но не было времени ждать. Как же мы с Аленой сможем друг друга понять? Повертела головой. О! Подковыляла к книге, затем схватилась клювом и со всей силы толкнула. Раскорячившись, так как мои лапы разъезжались на лакированном дереве, продолжала оттягивать переплет назад. Справившись, я принялась клювом перелистывать страницы.
Отлично, буквы я вижу и понимаю. Значит, воронье лишь тело. Это хорошо. Затем я принялась изучать рабочее место девочки. Идеальный порядок, все книги и учебники лежали аккуратными стопками. Канцелярские принадлежности были расставлены в специальном пластиковом стаканчике. Я осмотрела комнату целиком. Достаточно старые обои, много раз стиранные шторы, потертая мебель. Здесь давно не делали ремонт, но при этом соблюдали чистоту.
Семья явно небогата. Потеряли кормильца? Мужчина, на могилу которого они ездили явно много значил для обеих. Отец? Вспомнила своего папу. Как он отчаянно боролся за меня. И ведь не знал, что его приемная дочь убила кучу людей перед тем как все забыть. Но сознание отодвигало боль на второй план. Разум четко отделял чувство вины от остальных эмоций. Сделанного не воротишь. У Рины, то есть меня были все причины ненавидеть тот интернат.
До обеда я лазила по столу. Уронила несколько тетрадей, даже попробовала почитать. Эта девочка Алена неплохо пишет стихи. Под массивными тетрадками лежала одна совсем тоненькая и невзрачная. Там аккуратным почерком были написаны печальные и трагичные строки. Неужели меня послали к ней, потому что мы похожи?
Подписывайтесь на мой канал, чтобы ничего не пропустить!
Также, как всегда, прошу ставить пальчики вверх.