Добро и зло

Распятый на кресте палач
Сквозь боль и слёзы улыбался,
Едва дыша, под крик и плач
Словами веры упивался.

Он с всепрощением смотрел,
С тоскою на народ взирая,
А люд, что змей гнездо шипел,
Проклятьем скверным осыпая.

"Висит презренный душегуб!
Не будет велика потеря!
Заплатит за деянья плут,
Казнить отступника немедля!"

Кругом толпился местный сброд
И с осуждением глядели,
Кричали: "Пусть скорей помрёт!
Нечистый сын с душою зверя!"

Кто посмелее подбегал
И, взяв с земли тяжёлый камень,
В него с усердием бросал,
На коже выбивая раны.

Малец, раздразненный толпой,
В лицо пустил булыжник острый,
Он видел старшего пример,
Поддавшись чувству общей злости.

И каждый плюнуть подходил,
Никто ничуть не сомневался,
"Он демона внебрачный сын!" -
С надрывом кто-то чертыхался.

"Тебе досталось поделом,
Жить на земле таким негоже!
О, что ж ты изверг сотворил!
Сгубил младенца злая рожа!»

В округе траур сплошь стоял,
Рыдали слуги и вельможи,
Истошно герцог причитал,
Ребёнок всех ему дороже.

Ведь сына у него отнял
Тот бес, что на кресте распятый,
"Он недостаточно страдал,
Гори в аду сатир хвостатый!"

С досадой герцог говорил:
"Слаба расправа для лихого,
Хочу, чтоб скорбь он ощутил,
И нет ему пути иного!"

"О как же низко поступил
Великий рыцарь - вестник Бога,
Что кодекс чести верно чтил,
Ведь к святости его дорога".

Убийца благородно жил,
Без страха и упрёка рыцарь
В священном ордене служил
И при дворе был важной птицей.

Известным был сей знатный род,
В войне прославился потомок,
Он с детства посещал приход,
И образован был и ловок.

Крестовых битв его не счесть,
Язычников сложил немало,
Пустыни видел он песок,
И соль морей и океанов.

Казалось, он хотел сбежать
От той судьбы, что мысли точит,
Но путь обратно приводил,
И снова ужас правит ночью.

И не хотел он исполнять
Тот замысел, что уготовлен,
Но, видя смерти жуткий тлен,
В своих желаньях был не волен.

Застила очи грязь и кровь,
Уже едва бедняга дышит,
А в голове всё тот же сон,
В котором с детства ясно слышит.

Как вновь исполнен криком он,
Холодный пот, мороз по коже,
И рыцарь золотым мечом
Сечёт с плеча младенца ложе.

А после оный на кресте
Распят, оплёванный толпою,
И гвозди острые в руке,
Вгрызаясь в плоть, калечат волю.

Тревожит мысли вещий сон,
Который хочет он не видеть,
Но с каждым разом глубже он,
И из пучин уже не выплыть.

Дитя желая он спасти,
К кроватке малой пробирался,
Но всё не мог к ней подойти
И в бездну тёмную срывался.

А если рыцарь был сражён,
И отворив скорей забрало,
Убитым оказался он,
Броня его лицо скрывала.

А после мальчик подрастал,
Меняя образ свой невинный,
И над землёю он летал
На крыльях дьявола старинных.

В глазах его горящий Мир
И пир чумы кругом багровый,
Он смертью грозно управлял,
Установив порядок новый.

Лежат в канавах стар и млад,
А кто живой - пощады просит.
Но он не слышит их мольбы,
И с блажью миллионы косит.

Объяты города огнём,
А едкий дым повсюду пышет,
Кошмаром воздух опьянён,
И смерть ненастным смрадом дышит.

Бежит горящий чёрный конь,
В агонии пустой пылая,
И с пеною у рта он ржёт,
Чтоб боль утихла он желает.

Картину эту созерцал
Ребёнок герцога безликий.
Его корону украшал
Фамильный герб со змееликим.

Он молвил: "Сгинет всё живьём
И муки адские познает,
Кромешной тьмой ваш Мир сражён,
А души пусть в огне пылают!"

Предвиденья великий дар,
Как будто в наказанье послан,
И ты в лесу совсем один
Блуждаешь меж безмолвных сосен.

Плебеям не дано познать,
Что долю в жизни выбирают.
Себя ли в жертву принести?
Иль хаос пусть Мир наполняет?

Мог рыцарь быть среди людей,
Свой век спокойно доживая,
И не исполнить выбор сей,
Где он младенца убивает.

Дождавшись края света час,
Уйти почтенною судьбою,
Где он герой средь серых масс,
В той, что кричит сейчас толпою.

И вот перед кроваткой он
В доспехах чёрных облачённый,
Малютка спит невинным сном
Под палантином золочёным.

И стиснув крест, что было сил,
Тяжёлый меч в него вонзает,
Кровавый след, душевный стон,
Себя он просто презирает!

Деянья труд невыносим,
Собрав последний сгусток воли,
Он, как подкошенный, упал,
И горьким плачем выл от боли.

Распятый рыцарь на кресте,
Безмерно верою служивший,
Себе, шепча, он говорил:
"Я лишь глупец, дитя убивший!"

Деянье злое сотворив,
Расправой смерть себе оставил,
Свой тяжкий грех не отрицал,
На эшафот себя отправив.

И знал бы юный тот наглец,
Кидавший поострее камень,
Что на кресте распят мудрец,
И глубже в его сердце раны.

Кто сможет верный дать ответ,
Какой судьбе дóлжно сложиться?
Бывает меньшая ль из бед?
Иль апокалипсу случиться?

И в праве ль мы тогда решать?
Баланс вещей не нарушая.
Превозносить иль наказать?
Истоков истины не зная.