Ах, у ели, ах у ели, ах у ели злые волки!
Какой-то очень хозяйственный старшина на нашей «точке» додумался пристроить к котельной с нашей банькой капитальную парилку. «Дедушки» наших «дедушек» не знали, кто был этот благословенный человек. Парилка стояла очень давно. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что пристройка явно не вписывается в типовой проект самой котельной. Зато она вписывалась в наши восторги и благодарность к тому доброму старшине. Без парилки наша «баня» была бы простой помывочной на шесть кранов и вся недолга. Там было две каменные скамьи и десяток тазиков — стандартных банных ушат. Там было удобно стираться, ну обмыться, само собой, как без этого?
А вот парилка была запилена на совесть! Топочная часть была в маленьком тамбуре, там же всегда лежал запас дров на одну полноценную топку. После каждой растопки он сразу же пополнялся дровами и те там подсыхали до следующей субботы. По субботам у нас был ПХД. Парилка, собственно, состояла из большого углового полка на четыре ступени, на самом верхнем могли поместиться лежа до четырех человек, не стесняя соседей. На более нижних сидело по пять-шесть бойцов с вениками не мешая друг другу париться. Стены и полки были выполнены из качественной липы, так же и пол с потолком. Говорят, что утеплено это всё было саманной глиной и лесным мхом. Каменка стояла, как и положено в углу, а возле нее деревянная кадушка с деревянным же ковшом. В ней и запаривали веники. Смешанный лес вокруг нашего Передающего изобиловал березами, дубами и прочими соснами. Короче говоря, с вениками для бани проблем не было. Но однажды, в виде исключения, мы остались в зиму без банных веников. Расскажем прямо сейчас, не переключайтесь!
Парилка протапливалась очень быстро. Мы разогревали её, обливали липу горячей водой, заливали каменку, чтобы она бурлила паром и оставляли на некоторое время, поддерживая жар в топке. Через час-полтора, на верхний полок уже было не взобраться, такое пекло там стояло! Потом открывали дверь парилки в моечную и проливали каменку еще раз. Тепло и пар равномерно распространялись по всей бане и мы приступали к процессу. И вот однажды, во время растапливания печи, случайно заметили, что веники, сложенные на полу парной, пришли в негодность. По ним, словно, кто-то потоптался. Они осыпались и подгнили. Как это могло произойти мы, так и не поняли. Какая жалость! Что за парилка без веника? Рома Цыган — гарный хлопец из-под Ивано-Франковска, как всегда, выручил своей смекалкой. Он в свои 20 лет был уже взрослым и умелым мужиком. В своей деревне до армии, Ромка косил сено, метал стога, стройной карпатской свечкой, забивал и разделывал скот, плел корзины и тесал рукоятки топоров. Роман был не по годам развит физически и просто поражал сермяжным умением и сметливостью. Русь изначальная держалась на таких мужиках и, надеюсь будет держаться вечно. Цыган — по фамилии, называл себя украинцем, но был врожденно интернационален, не считая украинцев, белорусов и русских, какими-то разными нациями. «Мы уси едыны, як зэрна колоса!» часто повторял Ромка.
Рома пошел в зимний лес и нарезал елового лапника. Ловко связал четыре веника и погрузил их в кадушку с кипятком. Мы с глубоким сомнением смотрели на эти приготовления. Карпатский парень улыбался в чёрные усы и приговаривал: Ще добавки будэтэ просыть.
Я, как старший, рискнул испробовать первым. Мы прогрелись на среднем полке и взяли в руки страшные еловые «мётлы»…. Иголочки, хоть и размякли в горячей воде, но кололи распаренную кожу зело борзо! Тело стало зудеть, как от укусов сотен комаров, но Ромка не останавливался. Он хлестал меня все настойчивей и крепче и, о чудо! Зуд прошел, а кожа захолодела, словно после мятно-ментоловой процедуры. Это было так неожиданно и приятно, что даже не верилось. Ёлка пахла в парилке чудесным новогодним ароматом, наши тела стали красными как спелый помидор и хотелось париться и париться. Ощущения просто волшебные. Мы с Цыганом отхлестали друг друга на совесть и вывалились из парной в снег. Позади котельной были полутораметровые сугробы. Туда мы и свалились. Кто понимает, скажет, как это здорово!
Вслед за нами испытали еловые веники и остальные наши товарищи. Остались довольны все. Смешно было слышать, как наш туркменский повар Аман Джораев ругается русским матом, причитая туркменскими ругательствами, которые мы все, конечно, давно уже знали. Он в силу своей природной смуглости не покраснел, как мы — бледнолицые, а потемнел как негр. Его ровные белые зубы и короткий ёжик черных волос только дополняли этот образ. «Анкл Бенс» кричали мы ему, — иди в снег купайся! Но Аман только облился в душе холодной водой и жадно хлебал компот прямо из носика большого чайника.
«На моей Родине в Чарджоу, еще жарче!» Хвастунишка узкоглазый! Аман не обижался, даже сам часто подкалывал нас: «Вы своим круглыми фарами ничего не видите, а я узкоглазый лучше вас всё бачу!» Служба на Украине внесла коррективы в разговорную речь туркмена.
После баньки у нас всегда был культурный обед и сладкий сон, об этом как-то рассказывалось в предыдущих материалах "Пайка в зоне заражения" и "Сон дембеля".
Так что, дорогие друзья, кто еще не пробовал в своей жизни еловых веников в парилке, обязательно отведайте. Не пожалеете! До новых встреч и новых забавных рассказов на нашем канале!
Всем читателям — мира и счастья! Берегите себя! Мойте руки! И подписывайтесь на мой канал.