«Королева танка» — так писали о ней в своих воспоминаниях однополчане.
От Ленинграда через Сталинград до Берлина, где оставила на рейхстаге свой автограф — таков боевой путь механика-водителя танка Ольги Дмитриевны Сотниковой (Поршонок).
Уроженка Ленинграда, Ольга Дмитриевна в первые дни войны добровольно пришла в военкомат и заявила: «Хочу сражаться за родной город. Вожу автомашину. Могу танк»...
... После удара вражеского снаряда танк остановился. Он ещё пытался вернуть движение, цеплялся за землю уцелевшей гусеницей, но лишь разворачивался и всё больше кренился набок. Через десантный люк экипаж спешно покинул машину. Сейчас гитлеровцы подожгут её — бессильную, неподвижную. Пламя раскалит броню, проникнет внутрь. Взрыв неизрасходованного боекомплекта сорвёт башню... Но враги почему-то не стреляли. Так что можно дождаться темноты и выбраться к своим. Можно попытаться сделать это немедленно. Третий вариант предложил механик — девчушка, словно в шутку, в домашнем спектакле, упрятанная в тяжёлый шлем и комбинезон: вернуться в танк, связаться со своими по рации... Это была почти безрассудная затея. В любую секунду несколькими выстрелами фашисты могли разделаться с машиной и экипажем. Но командир и стрелок уже научились всерьёз относиться к коротышке с вымазанными мазутом скулами. Признали равной.
«Действуйте по обстановке, — ответили с командного пункта бригады. Живы — это уже хорошо...». И они стали действовать. Открыли банку тушёнки, нарезали хлеб, запили водой из плоского алюминиевого бачка. Бывалые солдаты перед боем не едят: легче при ранении. Сейчас у экипажа выдался непредвиденный отдых. Отдых — не отдых, бой — не бой. Они оказались на самой границе между громом и тишиной, которая треснула уже через мгновение.
Послышался близкий гул моторов. Взглянув в смотровую щель, командир, младший лейтенант Коля Власенко вдруг стал натягивать шлем. В следующее мгновение по сторонам танка встали немецкие бронетранспортеры. Послышалась гортанная речь, зазвякало железо о железо. Гитлеровцы были уверены, что экипаж, если не побит, то давно покинул машину. «Тридцатьчетвёрку» они решили вытащить. Машина цела, ей только поправить траки... Рывок — медленно, припадая на повреждённую гусеницу, танк двинулся.
Вот это... влипли! Вместе с техникой прибыть в плен... Механик ухватилась за рычаги. Танк заупрямился, упёрся тоннами веса и сцеплений. Троса зазвенели и лопнули. Ещё и ещё раз цепляли немцы машину, ещё лопались троса. Уже в сумерках немцы отбыли восвояси. Они шли рядком — два приземистых транспортёра с крестами на боках и так удобно подставляли скошенные зады, что уралец Василий Панфилов сморщился, страдальчески отвёл глаза от прицела. «А ты ударь, — сказала водитель. — Не томись, облегчи душу...». Василий глянул на командира. Тот кивнул головой... Всем существом кинулся и прильнул Панфилов к пушке, а она уже движется, сама нащупывает уязвимое место. Двумя снарядами стрелок поджёг бронетранспортёры. Для верности ударил двумя осколочными...
Возможно, гитлеровцы ничего не поняли и на этот раз. А может, отложили расправу над танком до утра. Но за ночь экипаж вкопал машину в землю. Из помятой ржи торчала еле приметная башня и ствол орудия. Маленькая крепость действовала... Только через двое суток их отбили свои. Ещё через сутки, отремонтировав машину, экипаж снова пошёл в бой.
ДЛЯ НЕЁ это началось с Ленинградского автодорожного техникума, с записи в народное ополчение. Тяжелее всего было огорчить своим решением мать. Но та словно ждала её слов. Сказала просто: «Иди, все должны воевать, все. За меня не бойся».
Много было на войне, санитарок, связисток, даже лётчиц, но танкисток — мало. Тяжёлая эта работа — громыхающая на скорости броня. Не зря говорят: бывшего танкиста узнаешь по примете: все они недослышат. На морозе липнет к пальцам металл. На раскаленной солнцем и боем броне можно жарить яичницу... «Земля горит. Куда ты лезешь? — убеждал по-мужски, по-рыцарски начальник штаба бригады майор Николай Полищук. — Подвози снаряды»... Но после нескольких боёв, проводя разбор очередного сражения, он же говорил: «Кто в танке главный? Если стрелок промахнется, вторым снарядом достанет. Механик-водитель — вот кто не имеет права ошибаться. Он развернулся неудачно, а в бок — бронебойным. Сманеврировал неудачно — по бакам... Берите пример с Сотниковой. Пятый бой, а у них ни царапины...».
У войны своя косметика. С длинными волосами пришлось расстаться при обстоятельствах рядовых. В тот раз у танка осколком всё же заклинило башню. Они не вышли из боя, поддерживали своих. В один из разворотов вражеский снаряд ударил по бакам с горючим. Пламя так быстро охватило машину, что им чудом удалось спастись. Горящий комбинезон кое-как затушила, ожоги и ссадины — надолго. Обгорела по основание шлема. На место волны по пояс пришли куцые косички, но и те, наученная, она прятала поглубже под берет.
Был один период затишья в военной биографии Ольги Сотниковой — учёба в Ульяновском училище. Сведённые в группы, откомандированные с разных фронтов танкисты осваивали новую технику — самоходные установки, поступавшие на вооружение. Этим установкам предстояло бить «тигры» и «фердинанды», в штурмовых колоннах наступающих частей брать Кёнигсберг и Берлин... Как прежде на учебном танкодроме, когда надо было тренироваться до упаду, дойти до всего — ремонт под огнём, боеукладка, вытаскивание раненого, так теперь заучивались схемы и конспекты. Удостоверение, выданное по окончании училища, свидетельствовало о прекрасном прохождении курса. По технической подготовке — пять, военной топографии, вождению, огневой подготовке — пять... Генерал, Герой Советского Союза, в финской войне потерявший ногу, предложил ей в числе других лучших курсантов остаться при училище. Она отказалась. Она торопилась в часть — навстречу опасности. Но раньше новых выходов на позиции, огневых налётов, размытых дорог, смертных потерь — отодвигая их на краткий миг — была встреча с боевыми друзьями. «Разрешите обратиться... младший механик-лейтенант прибыл для прохождения дальнейшей службы...». Ах, чтоб тебя! Ты смотри, что делается... Сапожки по заказу, форма в талию, звёздочка на погонах. Её назначили помощником командира роты по технике. Предстояло инструктировать бывалых танкистов по тем грозным, крупного калибра самоходкам, которые уже гремели громом небесным в набиравших силу наступательных сражениях. Выпустив несколько срочных групп, она запросилась на передовую. Зная её, уважая просьбу женщины, командиры, в том числе начальник штаба, не стали задерживать...
Б. ВАЛЕНТИНОВ (1973)
☆ ☆ ☆