Глава 122
Молодые люди расстались там же, неподалеку от больницы. Юля сказала, что пока Оксана на лечении, она вернется в квартиру родителей. А её вещи пусть пока у Вити дома побудут. «Заберу их как-нибудь, – уверила Юля. – Но не все. Чтобы ты не расстраивался».
Но поздно. Витя расстроился. Хотя и постарался при Юле сделать вид, что ее слова не стали для него молнией, поразившей в самое сердце. Они, если попытаться перевести на другой, буквальный язык, прозвучали примерно так: «Не хочу жить с нищим, квартира которого – грязная ночлежка. Не хочу жить с трусом, который не может защитить свою женщину от насильника».
С этими мыслями Витя вернулся домой. Открыл дверь, зашел в прихожую. Здесь все было как всегда, ничего не изменилось. По-прежнему бубнил телевизор у глухой старухи этажом выше. Подвывал ветер на балконе, запутавшись между натянутыми бельевыми веревками. Где-то неподалеку одиноко и уныло брехал пес.
Витя стоял посреди комнаты. Ему было жутко одиноко. Так, что хотелось залиться слезами, уткнуться головой в подушку и реветь, чтобы вместе с соленой водой вышла та страшная боль, которая накопилась в его сердце. Тут же вместе с ней и чувство вины пожаловало. Парень ненавидел себя за отсутствие денег, за ту проклятую ночь, за ночь вчерашнюю, когда он изменил Юле с какой-то девицей, даже имя которой вспомнил с трудом. Кажется, Светланой ее звали.
Что делать дальше? Как быть? Не матери же звонить и на судьбу жаловаться, в конце концов. И не Костику, который и так пребывает в депрессии. Кстати, все равно надо бы позвонить, узнать, как он там вообще – домой-то пришел? Был пьян донельзя.
Вите пришло вдруг в голову, что с такой жизнью надо… расстаться. Но как? У него в квартире ни одного крюка не было, чтобы вбить или просто веревку прикрутить. Да он бы и не сумел – из инструмента один молоток да ржавая отвертка. Поневоле вспомнился бывший тесть. Вот уж рукастый мужик! У него в гараже каких только агрегатов не имеется. Витя однажды зашёл и ахнул: по стенам, в четком порядке и симметрии, висели дрели и шуруповёрты, ключи и молотки, отвёртки всевозможных размеров и типов. Одних шлифовальных машин четыре штуки, и все разные!
Всё потому, что тесть любил, придя в гараж, заняться чем-нибудь. То табуретку смастерит, то мебель починит в квартире, то насмотрится лайфхаков по интернету и давай повторять. Витя порой приходил к нему «мужское царство», как называла гараж тёща, и смотрел, как тесть работает. Сам делать ничего не пытался даже – говорил, что у него руки не из правильного места растут. «Да, – подумал Витя, – мне бы теперь дрель со сверлом по бетону не помешала».
Вздохнув, он разделся и пошел в ванную. Набрал воды, улегся, налил геля для душа и взбил пену так, что тела не видно стало – сплошные белые хлопья. Взял в руки безопасную бритву. «И что с ней сделаешь? – подумал уныло. – Может, лучше нож?» Но тут же вспомнил, что нож в его квартире всего один, да и тот – старый и ржавый, к тому же очень тупой. Сколько раз Юля просила его привести в порядок и наточить хотя бы, но у парня всё руки не доходили. Это он сам так говорил, а на самом деле не хотел признаваться – не знал, как ножи точат и чем.
Но все-таки надо было что-то решать. Лежа в горячей ванной, Витя лихорадочно соображал, как ему поскорее и желательно безболезненно распрощаться с этим хмурым бессмысленным существованием, которое называется «моя жизнь». Будь бритва опасной, тогда другое дело. А такой, где лезвия прочно запаяны в пластик, что можно сделать?
«Сначала надо её разломать», – подумал парень. Но как? Голыми руками, да ещё мокрыми и потому скользкими, ничего не получится. Тут, опять же, хотя бы плоскогубцы нужны. Есть одни в кладовке. Но ржавые настолько, что не разгибаются. Витя плюнул в сердцах и попытался разломать бритву об ванную. Ничего не вышло. Тогда он стал пытаться проделать задуманное, как есть. Всё-таки умудрился расцарапать кожу на запястье бритвой и, когда первые красные капельки упали в воду, испытал облечение: ну вот, наконец-то, через десять минут он окажется в ином – лучшем! – мире.
Но тут же пришла другая мысль: что, так просто всё и закончится?! А как же боль и горечь утраты? Он просто перешагнёт в другой мир и не увидит, как над его бездыханным телом стоит Юля, обливаясь горючими слезами? Да она же забудет его через пару месяцев, найдя другого! Витя вдруг понял, что такой расклад его совершенно не устраивает. Вспомнились почему-то слова императора Нерона, который перед кончиной трагично воскликнул: «Ах, какой актёр умирает!»