«― Однако, мне вспомнился Бертран Дюфуа.
― Кто это такой?
― Лангедокский трувер.
― Что с ним случилось?
― Упал и умер.»
Диалог из телефильма "Покровские ворота"
А ведь всё серьезнее, чем кажется. Судя по всему, Маргарита Пална была права, Хоботов, хоть и хорохорился, но хорошо приложился об лёд, раз ему начали мерещиться несуществующие труверы, да ещё лангедокские.
Каких либо упоминаний об авторе по имени Бертран Дюфуа найти не удаётся. Хотя прототипом вполне мог послужить Бертран де Борн (Bertran de Born), живший, как свидетельствует история, около 1140 — не позднее 1215 гг. И он действительно происходил из Лангедока – земель юга Франции, где говорили на оксита́нском (провансальском) языке.
Специалисты отмечают, что несмотря на отсутствие чёткого разделения, менестрелей южных провинций чаще именовали трубадурами, а северных - труверами (лингвисты же утверждают, что "трувер" (trouvère) является северофранцузской формой окситанского слова trobador, от которого в дальнейшем и получили своё название трубадуры). При этом могли ещё и тех и других обозвать жонглёрами. Да-да, слово "жонглёр" изначально обозначало странствующего музыканта, исполнителя куплетов, мастера художественного слова, а умение ловко бросать предметы служило всего лишь приятным бонусом для привлечения публики.
Трубадур Бертран, однако, из всех предметов предпочитал копьё и меч. Вообще он был человеком крайне воинственным, даже для своего времени: водил близкую дружбу с Ричардом Львиное Сердце, хоть и участвовал в заговоре против него, враждовал с родным братом из-за наследства, сражался, страдал, потерял глаз… Ну и про стихи тоже не забывал:
Очень, очень масштабный человек, словом. И единственное дошедшее до нас изображение под стать.
Героиццкая личность. Правда, такой вряд ли бы просто "упал и умер", возможно, Хоботов интуитивно опустил историю о том, как перед этим того долго били.
Другим кандидатом является прадед куртуазного маньеризма – трувер Кретьен де Труа (Crestien de Troies), автор минимум пяти (дошедших до нас) рыцарских романов и нескольких поэм, написанных на старофранцузском языке. Хотя старофранцузский, напомним, больше считался языком северных провинций и к лангедокским трубадурам (т. е. пишущим на окситанском) прямого отношения не имеет. Зато хоть фамилия (хотя, скорее, прозвище, свидетельствующее о месте происхождения) созвучная.
«В могилу мертвеца зарыли,
И разошлись во все концы
Бароны, рыцари, писцы
И дамы. Лишь вдова-супруга
Осталась на могиле друга.
Безумной горести полна,
Терзала грудь свою она,
Ломая руки. И в печали
Уста по требнику читали
Псалмов серебряную вязь.
А сир Ивен, в окне склонясь,
Чем больше дамой любовался,
Тем ею более пленялся,
В нее влюблялся тем сильней.
Хотел поговорить он с ней
И ждал, чтоб плакать перестала
И чтоб псалмы читать устала:
В его душе любовный пыл
Желанье это пробудил»
(фрагмент рыцарского романа "Рыцарь льва" в переводе Марины Замаховской, из Хрестоматии по зарубежной литературе, сост. Б. И. Пуришев - Москва : Учпедгиз, 1953.)
Такая поэзия, думаем, Милочке, то есть Людочке, была более по сердцу. Да и Хоботов в силу возраста мог быть скорее причастен к изданию хрестоматии 1953 года с де Труа, чем сборника середины 1930-х, когда он по всем прикидкам только-только закончил филфак...
Так кем же всё-таки был загадочный Бертран Дюфуа?
(с) Роман Ужасов и Albert Magnus специально для kin0guru