Продолжение. Предыдущую публикацию можно прочесть ЗДЕСЬ.
Поражение первой баталии никак не повлияло на стратегию французского короля и его военачальников. Едва завершили своё отступление воины из отряда дофина, как к атаке английских позиций начали готовится бойцы второй баталии, возглавляемой Филиппом де Валуа. После разгрома кавалерии и неудачи герцога Нормандского никаких надлежащих выводов Иоанн II и его ближайшие советники не сделали, никаких корректив в общий ход неблагоприятно складывавшейся битвы они не внесли, никаких перестановок и манёвров не предприняли.
Единственным распоряжением короля на данном этапе сражения был приказ увести с поля боя трёх своих сыновей – дофина, а также принцев Жана и Луи. Филипп – самый младший из сыновей правителя Франции по непонятной причине остался рядом с отцом. С точки зрения родительской заботы и опеки, а также сохранения жизни и здоровья «династического генофонда» правящего дома Валуа поступок Иоанна II выглядит вполне логично и обосновано.
Однако, вместо того, чтобы тихо и не заметно для войска, пребывавшего в смятении и беспокойстве, увести в тыл королевских сыновей, опекуны принцев превратили их уход в неуместное торжественное шествие, доступное всеобщему обозрению. Принцы покидали поле брани и рыцарской доблести в разгар побоища, когда исход противостояния не был ясен.
В окружении своих свит и телохранителей, знаменосцев, пажей и прочих слуг сыновья Иоанна II направились в тыл, уводя с собой несколько сотен рыцарей, латников, оруженосцев и сержантов. У многих рядовых французских воинов сложилось превратное впечатление, что сражение уже проиграно, а потому монарх спешно удаляет подальше от опасности своих сыновей.
Младший брат короля Франции, находившийся позади своей баталии, готовящейся к наступлению, увидел издали, что знамёна и штандарты с королевской геральдической символикой покидают поле боя. Филипп де Валуа, скорее всего, решил, что Иоанн II вышел из сражения. Не разобравшись в ситуации, герцог Орлеанский поспешил вслед за своим племянниками.
Одни хронисты сообщают, что вместе с Филиппом де Валуа в сторону Шовиньи направились около 800 тяжеловооружённых воинов. Из разрозненных и противоречивых сведений других авторов следует, что отступление герцога Орлеанского привело к тому, что едва ли не половина рыцарей и воинов его баталии покинула поле боя.
Флорентийский автор Маттео Виллани – брат знаменитого хрониста Джованни Виллани, умершего от чумы, дал такую резкую и крайне негативную оценку поступка Филиппа де Валуа: «У герцога Орлеанского было свыше пяти тысяч всадников, в то время как у короля в его баталии было шесть тысяч. Они всё ещё находились в первых двух линиях, эти негодяи и трусы, имея в два раза больше отдохнувших рыцарей и баронов, чем их враги, уставшие после двух схваток и страшившиеся продолжения боя. Ещё можно было выиграть битву, но у них не было мужества противостоять неприятелю. Они позорно бросили короля, который был с ними на поле боя, и других французских баронов. Вместо того, чтобы вернуться и сражаться рядом с королём, даже не преследуемые врагом они бежали с поля боя в Париж, бросив своего монарха в тяжёлой битве. Они заслужили не чести, а суровой кары, если над ними ещё властно правосудие»[1].
Далеко не все воины второй баталии последовали малодушному примеру герцога Орлеанского. Многие рыцари присоединились к третьей баталии, в центре которой по-прежнему развивался королевский штандарт, а также реяло кроваво-красное полотнище Орифламмы. Несмотря на намечавшуюся катастрофу поражения, а также высокую возможность вероятной собственной гибели или пленения, Иоанн II приказал трубить сигнал наступления.
На тот момент король Франции уже уступал по численности имевшихся у него под рукой сил своему противнику. Французским латникам и тяжеловооруженным воинам предстояло в пешем порядке медленно наступать на врага, крепко засевшего на возвышенности. Две атаки окончились неудачей и непомерно большими потерями, сыновья монарха, его брат и несколько тысяч опытных воинов ускакали с поле брани в самый ответственный момент. Все эти события пусть не деморализовали бойцов третьей баталии, но оказали весьма неблагоприятное воздействие на их общий настрой.
Иоанн II ещё мог отступить, найдя несколько веских причин для принятия такого трудного решения, которое, несомненно, очень дурно сказалось бы на его авторитете и королевской чести. Он хорошо помнил, какой жёсткой, а порой жесточайшей критике подвергался его отец – Филипп VI в те кампании, когда уклонялся от генеральной битвы с войском Эдуарда III, разорявшего страну. Впрочем, после катастрофического поражения при Креси, на голову проигравшего короля обрушилось ещё больше проклятий, недовольства, упрёков и укоров.
Свои мысли, доводы и мотивацию Иоанн II не озвучивал вслух, а потому можно лишь предполагать, по какой причине он всё же решился на эту решающую и во многом судьбоносную атаку. Король не принадлежал к числу опытных военачальников или стратегов, но даже он не мог не понимать, что рискует в крайне неблагоприятных условиях фактически всем самым дорогим – своей собственной жизнью и свободой, а также ставит на кон жизнь, здоровье и будущее своего младшего сына, верных соратников и сподвижников.
Лучше других авторов ситуацию, в которой на тот момент оказался французский монарх, обрисовал Альфред Бёрн – известный английский военный историк, медиевист и специалист по эпохе Столетней войны: «После всего, что произошло, у короля Франции остался только его собственный отряд. Иоанну предстояло принять важное решение: напасть или пресечь свои потери и отступить, пока есть время. Отступление, безусловно, более благоразумно, но в те времена руководствовались скорее рыцарской честью, чем стратегией, – Иоанн приказал своему отряду начать атаку»[2].
Королевская баталия, лязгая сталью оружия и доспехов, с дребезжащим грохотом утаптывая землю железными подошвами, двинулась по направлению к злополучному холму. Приближалась кульминация сражения. «Ваше величество, все подлецы, трусы и предатели уже разбежались, а все храбрецы, что не полегли в первых атаках, сплотились вокруг Вас и орифламмы! Победа будет с нами! Да, поможет нам Святой Дионисий!» – воскликнул кто-то из приближенных монарха, осенив себя крестным знамением.
Король и его свита медленно передвигались верхом на конях, все остальные воины – несколько тысяч рыцарей, оруженосцев, жандармов, сержантов и копейщиков двигались в пешем порядке. Согласно обрывочным и противоречивым сведениям хронистов, генуэзские арбалетчики расположились на флангах баталии.
При подходе к зоне досягаемости стрел, передние ряды баталии прикрылись щитами, выставив в промежутки между ними кузы[3], алебарды и укороченные пики. В этот момент Эдуард Вудсток, внимательно наблюдавший за приближением противника, понял, что его лучники, безусловно, нанесут тяжелые потери французам и нарушат их строй, но враги всё равно взберутся на холм, а дальше начнётся жесточайшая схватка, исход которой может оказаться для англичан самым неблагоприятным.
В этой ситуации принц Уэльский приказал Жану III де Грайи, капталю де Бюшу, во главе небольшого отряда, состоявшего из 160 всадников (60 латников и 100 конных арбалетчиков), зайти французам в тыл. Как только гасконцы выйдут на исходные позиции и будут готовы ударить врагу в спину, Жану III де Грайи надлежало развернуть штандарт с крестом Святого Георгия. В ожидании этого условного сигнала Чёрный принц приказал своим воинам мужественно и упорно удерживать свои позиции, как во время предыдущих атак.
Следующий кульминационный эпизод всей битвы при Пуатье очень красочно, эмоционально, достоверно и максимально наглядно описывает в одной из своих книг Андрей Владимирович Куркин – кандидат исторических наук, писатель, медиевист и авторитетный специалист по войнам Средневековья:
«Многотонным стальным клином, всесокрушающей волной накатывалось войско короля на окровавленные, полуразрушенные, заваленные телами защитников и нападающих укрепления англичан и гасконцев. Один вид этого людского вала, с грозовыми криками и лязгом оружия лезущего на последний страшный приступ, был способен поколебать сердце самого отважного воина»[4].
Первыми в непосредственное боевое соприкосновение вступили стрелки. Для генуэзцев настал час истины. Злополучная битва при Креси, состоявшаяся десять лет назад, всё ещё чёрным несмываемым пятном лежала на репутации самых опытных, эффективных и высокооплачиваемых итальянских наёмников эпохи Столетней войны. Пришло время взять реванш.
Увы, но и на этот раз генуэзским арбалетчикам не удалось сыграть сколь-нибудь существенной роли даже в отдельно взятом отрезке сражения. Итальянские стрелки старались изо всех сил, ведя стрельбу на пределе своих физических возможностей. Однако ни подавить своих визави, ни нанести противнику ощутимых потерь, ни хоть частично нарушить вражеские боевые порядки генуэзцам не удалось.
И обиднее всего был тот факт, что при Пуатье итальянским наёмным стрелкам не мешала погодные условия, физические кондиции, а также некомпетентность и ничем не обоснованная враждебная неприязнь со стороны французского командования. Генуэзцы не были утомлены длительным маршем, они были облачены в доспехи и защищены павезами, проливной дождь не намочил тетиву их арбалетов, а французская кавалерия не топтала их ряды. Тем не менее, в дуэли стрелков уверенную победу вновь одержали английские лучники
Джефри Ле-Бейкер – главный английский хронист битвы при Пуатье по этому поводу отмечал следующее: «Грозные ряды французов затмили солнце густым облаком арбалетных болтов, но молодые английские лучники, доведенные до отчаяния и неистовства, ответили врагу смертоносным шквалом стрел. Опустошив колчаны и оставшись лишь с мечами и щитами, лучники с огнём в сердце бросились на вооруженных до зубов французов, желая дорого продать свои жизни, ибо в тот день, как они думали, встретят свой славный конец»[5].
В «Нормандской хронике» также содержатся подтверждения высокой эффективности стрельбы английских лучников: «Иоанн и его люди прошли большой и длинный путь, что их очень утомило. Тогда король и его баталия стали смыкаться, и тут произошла большая и жестокая битва, и многие англичане поворачивали и убегали, но французы так скучились под жестоким обстрелом лучников, попадавших им в головы, что большинство их не могло сражаться, и они падали один на другого. Тут стало ясно поражение французов»[6].
Насчёт вынесения окончательного вердикта о поражении французской армии именно в тот момент Пьер Кошон поспешил. Баталия Иоанна II ещё не исчерпала свой наступательный порыв, ещё не распалась на отдельные фрагменты и продолжала упорно продвигаться вперёд – к вершине холма, продираясь через завалы из человеческих тел и конских трупов.
Очевидно, что принц Уэльский разделял точку зрения нормандского хрониста о коренном переломе, наступившем в сражении, а потому принял решение окончательно сокрушить и добить врага конным ударом сверху, не дожидаясь условного сигнала от капталя де Бюша. Во главе двух или трёх сотен конных рыцарей Эдуард Вудсток устремился на баталию, ощетинившуюся частоколом копий, алебард и пик.
Одновременно с контратакой по фронту Чёрный принц принял решение нанести удар по правому крылу французов. Эта задача была поручена барону Джеймсу де Одли. Он справился с поставленной пред ним задачей, нарушив строй крайнего правого фланга французской баталии. Однако сам барон во время схватки был ранен, а затем выбит из седла, оглушен и взят в плен. В то же самое время на левом французском крыле англичане и гасконцы потеснили, а затем обратили в бегство немецких наёмников.
Таранного удара, на который так рассчитывал наследник английского престола, не получилось. Склон возвышенности был загромождён телами французов из числа уже умерших, а также ещё живых, но пребывавших в агонии, раненых и покалеченных, и остальных, кто по какой-либо причине не мог или не имел возможности подняться или хотя бы отползти в сторону.
Английские рыцари не смогли надлежащим образом разогнать своих коней, но всё равно их удар возымел своё действие. Французы, хоть и подбадривали себя громкими криками, стараясь максимально плотно прижаться плечом к плечу, удерживая строй, но под стальным напором и яростным натиском тяжеловооруженной и закованной в броню кавалерии бойцы передних рядов прогнулись, подались назад, образуя разрывы и обнажая бреши.
На подмогу своей кавалерии с вершины холма уже спешили английские пехотинцы, а с флангов по расколотой и утратившей симметричность рядов баталии вновь свой убийственный град стрел обрушили более всего ненавистные французам лучники. Напрасно король, его командиры и капитаны отрядов криками, приказами, а также звуковыми сигналами пытались восстановить прежний строй, баталия, превратившись в аморфное скопление воинов, уже не могла двигаться и маневрировать.
Французы бились с неистовым отчаянием обреченных, насаживая на свои пики, алебарды, копья и кузы вражеских коней и всадников. Для того, чтобы вывести из строя одного английского конного латника, требовались слаженные и хорошо отработанные действия нескольких французских пехотинцев.
Всадника требовалось окружить или обойти хотя бы с двух сторон, затем нанести по незащищенному участку конского крупа разящий колющий удар копьём, пикой или кузой, либо рубящий удар алебардой. Иногда требовалась серия таких ударов. После того, как рыск оказывался на земле, добивали его наездника. Всё время, пока охотники на всадника стремились свалить его с коня и прикончить, сами пехотинцы становились жертвами других вражеских рыцарей или воинов. Кроме того, борьба со всадниками не позволяла полноценно защищаться от беспрерывного ливня вражеских стрел.
Наступил апофеоз побоища при Пуатье. Англичане, французы, гасконцы, шотландцы, генуэзцы и наёмники из прочих европейских государств с остервенением, яростью, неистовством, словно одержимые, истребляли друг друга, с яростными воплями, перекошенными от ненависти лицами. Дерущиеся были забрызганы кровью и ошмётками человеческой плоти.
Крики, проклятья, приказы капитанов, призывные звуки горнов, лязг и срежет металла, стоны раненых, предсмертные хрипы умирающих и агонизирующих воинов, конское ржание – все перемешалось в единую какофонию убийственного массового звероподобного помешательства и взаимного беспощадного истребления.
Для убийства врага, а также для нанесения ему ран и увечий в ход шло самое разнообразное оружие – мечи, кинжалы, пики, секиры, копья, боевые топоры и молоты, алебарды, кузы, палицы, булавы, шестопёры и даже обычные дубины, а также колья, которые английские лучники воткнули перед своими позициями.
Принц Уэльский, словно скандинавский берсерк, без устали размахивал направо и налево своим мечом, длинное лезвие которого оборвало жизни нескольких наиболее рьяных французских рыцарей и латников, стремившихся любой ценой прорваться к наследнику английского трона, чтобы убить его или взять в плен.
Следует отметить, что телохранители и ближайшие сподвижники Эдуарда Вудстока действовали безупречно в плане защиты и охраны своего господина. На протяжении всей битвы Чёрный принц постоянно находился в передних рядах и в самом эпицентре рукопашной схватки, не получив при этом ни одной раны. Не было ни единого случая, чтобы жизнь и свобода наследника английской короны подверглась опасности.
В свою очередь, король Франции ещё в самом начале рукопашного побоища спешился, взяв в руки секиру. Он также, подобно викингу, в самых лучших традициях нормандских саг мужественно и бесстрашно рубился в самой гуще столпотворения человеческих тел. При этом монарху приходилось постоянно отвлекаться, чтобы контролировать безопасность своего сына Филиппа.
Конечно, телохранители и ближайшие соратники короля, как могли оберегали своего сеньора, но никто не может упрекнуть Иоанн II в том, что он вёл себя недостойно своего статуса. Французский монарх наравне со остальными рыцарям и воинами не стремился к победе, не взирая на трудности, риски и собственное практически безнадёжное положение.
По утверждениям хронистов, Иоанн II никогда не отличался исполинским телосложением, богатырской мощью и искусством фехтовальщика, а на рыцарских турнирах он чаще всего присутствовал в качестве зрителя. Однако в битве при Пуатье французский правитель выказывал чудеса выносливости, стойкости рыцарской мощи, доблести и отваги. Он лично зарубил своей секирой несколько английских латников.
После контратаки принца Уэльского битва окончательно превратилась в неуправляемую бойню. Англичане и гасконцы постепенно одолевали, но французы стоически сражались и держались вопреки всему. Неожиданно в тылу вконец расстроенной баталии послышались крики отчаяния, проклятия и шум, а затем начались какие-то движения и перемещения.
Эдуард Вудсток не видел, как пару минут назад позади вражеского строя, колышась на ветру, взмыло знамя с изображением креста Святого Георгия. Принц Уэльский догадался, что это гасконская кавалерия ударила в тыл французам. Браво, Жан де Грайи! Он не стал медлить, а быстро разобравшись и сориентировавшись в происходящем, повёл своих всадников прямо на французов, обращенных к нему спинами. Вот теперь Чёрный принц был абсолютно убеждён и преисполнен уверенности в том, что сражение непременно и очень скоро будет выиграно!
[1] - Cronica di Giovanni Villani. Tomo II. Firenze, 1846. P. 20-21.
[2] - Бёрн А. Битва при Креси. История Столетней войны с 1337 по 1360 год. – М.: ЗАО «Центрполиграф», 2004 [электронная версия] // Электронная библиотека nnre.ru. 2020-2023. URL: http://www.nnre.ru/voennaja_istorija/bitva_pri_kresi_istorija_stoletnei_voiny_s_1337_po_1360_god/p14.php [дата обращения 02.07.2023].
[3] - куза (от французского слова фр. couse) – европейское средневековое древковое оружие, разновидность глевии. Куза представляла собой наконечник в форме большого кинжала (тесака), насаженного на длинное древко втульчатым способом. Куза предназначалась, преимущественно, для нанесения мощных рубящих и гораздо реже – колющих ударов. Кузы состояли на вооружении пехотинцев армий Западной Европы в XIV-XVI вв.
[4] - Куркин А. В. Рыцари: последние битвы. – СПб.: ООО «Издательство «Полигон», 2004. С. 69.
[5] - Битва при Пуатье. 1356 год / Столетняя война (серии 1-4) // Исторический видеоканал «Маховик истории». 20.04.2022. URL: https://www.youtube.com/watch?v=SoHS05Jl13I&t=2971s [дата обращения 02.07.2023].
[6] - Кошон П. Нормандская хроника [фрагменты; электронная версия] // Информационный сайт Студопедия. 14.05.2015. URL: https://studopedia.ru/9_105370_iz-normandskoy-hroniki-o-bitve-pri-puate--g.html [дата обращения 03.07.2023].
ПОЛНОСТЬЮ ВСЕ ПУБЛИКАЦИИ ЦИКЛА «Хроники Столетней войны» МОЖНО ПРОЧЕСТЬ ЗДЕСЬ:
Часть 1-я. Спор за вакантную французскую корону.
Часть 2-я. Последние приготовления и кампания 1338 года.
Часть 3-я. Осторожная проба сил.
Часть 4-я. Большие манёвры королей-флотоводцев.
Часть 5-я. Морская битва при Слёйсе.
Часть 6-я. Упущенные шансы и нереализованные возможности.
Часть 7-я. Противостояние продолжается.
Часть 8-я. Кампания 1346 года: английское вторжение в Нормандию.
Часть 9-я. Кампания 1346 года: осада Кана.
Часть 10-я. Кампания 1346 года. От Нормандии до Пикардии: опустошительный английский марш.
Часть 11-я. Кампания 1346 года: путь к Креси.
Часть 12-я. Битва при Креси. Французская армия.
Часть 13-я. Битва при Креси. Войско Эдуарда III.
Часть 14-я. Битва при Креси: численность английской армии.
Часть 15-я. Битва при Креси: численность сил Филиппа VI.
Часть 16-я. Битва при Креси. Сумбурный пролог.
Часть 17-я. Битва при Креси. Английские лучники против генуэзских арбалетчиков.
Часть 18-я. Битва при Креси. Триумф английского длинного лука.
Часть 19-я. Битва при Креси. Апофеоз рыцарской отваги и самопожертвования.
Часть 20-я. Битва при Креси. Итоги и последствия.
Часть 21-я. Осада Кале.
Часть 22-я. Совсем не мирное перемирие.
Часть 23-я. Новая стратегия английского короля.
Часть 24-я. Кампании Чёрного принца. Разорение Южной Франции.
Часть 25-я. Кампании Чёрного принца. Испытания на прочность.
Часть 26-я. Битва при Пуатье. Схватка кузенов неизбежна.
Часть 27-я. Битва при Пуатье. Стихийное начало или призраки Креси.
Часть 28-я. Битва при Пуатье. Атака обречённых.
Часть 29-я. Битва при Пуатье. Закономерный финал.
Часть 30-я. «Vae victis».
Часть 31-я. Злоключения Иоанна II Доброго.
Часть 32-я. Франция у края пропасти.
Часть 33-я. Последняя кампания Эдуарда III или заветные мечты сбываются.
Часть 34-я. «Le Roi est mort, vive le Roi»!
Часть 35-я. Франция поднимается с колен.
Часть 36-я. Последний поход Чёрного принца.
Часть 37-я. Кризис английской стратегии и ратные доблести Бертрана Дюгеклена.
Часть 38-я. Кульминация битвы за Аквитанию.
Часть 39-я. Завершение великой эпохи.
Все изображения, использованные в статье, взяты из открытых источников яндекс картинки https://yandex.ru/images/ и принадлежат их авторам. Все ссылки, выделенные синим курсивом, кликабельны.
Всем, кто дочитал эту статью, большое спасибо! Отдельная благодарность всем, кто оценил изложенный материал! Если Вы хотите изложить свою точку зрения, дополнить или опровергнуть представленную информацию, воспользуйтесь комментариями. Автор также выражает искреннюю признательность всем, кто своими дополнениями, комментариями, информативными сообщениями, конструктивными уточнениями, замечаниями и поправками способствует улучшению качества и исторической достоверности публикаций.
Если Вам понравилась статья, и Вы интересуетесь данной тематикой, а также увлекаетесь всем, что связано с военной историей, то подписывайтесь на мой канал! Всем удачи, здоровья и отличного настроения!