Бабка и дед находились в «возрасте дожития», когда у кого-то из участников Великого Противостояния не выдержали нервы. Скорее всего, это был простой обыватель. Ну, не совсем простой, но явно не из сильных мира сего. Какой-то человек устал от неопределенности, угроз с обеих сторон Противостояния, ожидания чего-то ужасного. Откуда-то он взял «грязную бомбу» и пустил ее в ход. Правительства о такое вряд ли стали бы пачкаться. Это было похоже на истерику, агонию. Но не массовую, а локальную.
Черт его знает, как было на самом деле. Да это и неважно. Последовал ответ. Некоторое время шел обмен смертью. Потом прекратился. То ли участники одумались, то ли боеприпасы кончились. Но многие территории стали непригодны для жизни. Зараза была везде. Тех, кого она не уничтожила сразу, подтачивала медленно. Итог был известен, принят и ожидаем, немногочисленными выжившими.
Бабка с Дедом в то время жили в своем домике, который стоял в такой глухой полузаброшенной деревушке, что они даже не сразу узнали о случившемся. Свою маленькую однушку они сдавали. «Возраст дожития» нужно было как-то прожить. Пенсии такой возможности не давали.
К добру или к худу, случившееся их не зацепило. Пока. Узнав о случившемся и переждав год, они решили рискнуть и наведаться в город.
— Чего нам бояться-то? Мы и так задержались на этом свете. Поехали, поглядим. Может, квартирка сохранилась, может, припасы какие найдем. А то на одной картошке с огорода, да на рыбе из озера жить-то надоело. Да и зимой чуть ли не голодали. — Храбрился Дед.
Бабка согласилась. Верно ведь говорит. Бояться уже и вправду нечего.
Загрузились в старенький автомобильчик и поехали.
Когда выехали на трассу, Бабка принялась разглядывать окрестности. Серость, грязь, мусор, запустение, тощие собаки, очень редко — люди.
— Слушай, может, ничего и не было? Обманули нас, — засомневалась Бабка. — Что в деревню ехали — грязь и нищета, что сейчас — нищета и грязь. Людей только меньше. Всего двоих видела. Так оно и понятно — осень поздняя на дворе.
Дед отмахнулся: «Подожди, мол. Вот в город приедем, посмотрим, что там делается».
Бабка замолкла, а потом и вовсе задремала. Открыла глаза уже на подъезде к городу.
Здесь запустение было более заметно. Людей они пока не видели вовсе, зато в глаза бросалось обилие крыс, кстати, чрезвычайно больших и жирных. Крысы сновали по улицам, загроможденным исполинскими, даже не кучами, горами мусора. Кому-кому, а грызунам тут точно было раздолье.
Дед возбужденно влетел в подвал, где они с Бабкой жили последний месяц:
— Петрович вернулся! Тоже выжил! Теперь будет, с кем на кошек и крыс охотиться. А то от тебя ведь пользы никакой. Только визжишь, как будто крыс раньше не видела.
— Пользы нет? — возмутилась Бабка, помешивая фасоль с мясом в чугунной сковородке. — А кто тебе этих крыс готовит? Иди уж, охотник. Зови Петровича, отметим встречу.
Через час допивали, найденную в полуразрушенном магазине водку. Удивительно, что сохранилась. Консервы вот к их приезду почти все растащили. А те, что все-таки нашлись, Дед экономил. Каждый день есть не позволял. Правильно приготовленная крыса чем-то похожа на кролика. Почти деликатес.
— Ну что, выживальщики? Теперь у нас настоящее дожитие. За это и выпьем! — предложил тост Петрович.
Подписывайтесь на канал. Будет еще много историй:)