Лейтенант Фардман Энгельс Маркович, 1924 года рождения командовал взводом в 45 армейском трофейном батальоне.
Он был награждён орденом Красной Звезды за то, что "вместе со взводом бойцов первым ворвался в город Могилёв вместе с полками дивизии, расставил охрану у захваченных трофеев и с другой группой рискуя жизнью напрвившись к продскладам. Благодаря отваги и натойчивости имущество продовольственных складов было спасено от расхищения".
Уважаемые читатели, надеюсь, понимают, какую настойчивость, терпение и мужество надо было проявить бойцам взвода лейткевета Фардмана, чтобы спасти продовольствие от расхищения?
Капитан Гордеев Петр Михайлович занимал должность начальника отдела по сбору трофейного имущества и металлолома Управления тыла 5-й Армии. Кстати, эта армия располагалась слева от участка Западного фронта, на котором оперировали части и подразделения 33 армии.
Капитан Гордеев был награжден орденом Красной Звезды в июле 1942 года. Результаты его боевой работы по сбору трофеев перечислены в текте представления: орудий - 400 штук, пулемётов - 890 штук, винтовок - 15500 штук, железных бочек - 8182 штуки, отгружено разного имущества 900 вагонов.
Обращает на себя внимание указанное с точностью до единицы количество бочек по сравнению с явно округлёнными до десятков или даже сотен количествами орудий, пулемётов и винтовок. Видимо, бочки были тогда на особом учёте...
Начало истории про Степку и его боевых товарищей, воевавших в 192-м мотострелковом батальоне, который входил в состав 192-й танковой бригады (с конца октября 1943 года - 39-й гвардейской танковой бригады), можно прочитать здесь, а её продолжение здесь и здесь, а также в предыдущей публикации.
После взаимных приветствий и объятий встретившиеся боевые товарищи перешли к обсуждению насущного и обоюдного вопроса, заданного одновременно:
- Как ты (вы) тут оказался (оказались)?..
Но ответить на этот вопрос ни старшине, ни младшему сержанту не удалось, потому что Митя, прижайвшийся к Степкиной ноге, которого продолжала обнюхивать Кама, снова напомнил о себе:
- Дя-яди.. Хлебуска...
Да и лейтенанту-зенитчику надоело ждать и он стал торопить Степку с принятием решения. Трофим Иванович быстро разобрался в сути происходящего и "ставка" лейтенанта была "перебита" его предложением:
- Стойте здесь, я на обратном пути мальчугана заберу и накормлю... Буду через сорок минут! Отвезу тебя к себе, вечером потолкуем о том, о сем... Пока вот, пусть погрызёт... А часы тебе ещё самому пригодятся.
Митя получил небольшой кусок сахара, который до этого предназначался явно для "мотивации" умной собаки Камы. Лейтенант, уяснив, что его "ставка перебита", махнул рукой и собрался уже было уйти, но получил "утешительный приз" от Степки "за участие в торгах" в виде одной из книг. Они познакомились. Звали лейтенанта Валентин. Степке показалось, что он немного стесняется своего "женского" имени.
Старшина уже садился в кабину, а Кама уже снова ответственно сидела на грузе выполняя команду "место, охраняй", когда Степку стал кричать совсем молодой солдатик, выбежавший из здания штаба. Среагировав на отклик, он подбежал и выпалил:
- Товарищ младший сержант, Валентина Никитишна просила вам передать, что она задерживается, а вам надо прибыть вот сюда... Разрешите быть свободным?..
Степка взял из рук солдатика четвертушку листа с написанным на нём адресом и кивнул солдатику:
- Передай Валентине Никитишне, что я боевого товарища встретил, может у него и переночую...
Диспозиция коренным образом менялась и он закричал старшине, уже захлопнувшему дверцу:
- Трофим Иванович, так давайте мы с вами проедем?.. Мальчонка и замёрз совсем уже...
В кабине "полуторки" было не сильно теплее, чем на улице, но Степка усадил Витю себе на колени и постарался согреть его, растирая руками по спине и бокам. Мальчик недовольно в ответ сопел, но молчал, пока его рот был занят уничтожением куска сахара.
На складе уже согрелся Степка, помогая разгружать груз (ящики со "вторым фронтом") . Митя к тому времени получил от шофёра полуторки кусок хлеба, а от заведующего склада кружку с кипятком. Трапезу сидящего на ящике с консервами мальчика охраняла лежащая рядом с ним Кама.
На обратном пути стало уже смеркаться. Трофим Иванович квартировал у худощавой и тихой вдовы. Когда старшина снял свой ватник, Степка обратил внимание, что форма теперь у старшины была "общевойсковая", а эмблемы на погонах военно-ходяйственного и административного состава".
Митя был усажен за стол и накормлен ещё тёплым борщом с мясом, снабжён целым "кирпичем" хлеба и банкой тушенки. Шоферу "полуторки" было приказано доставить мальчугана "домой" по адресу, который Митя несколько раз повторил ещё до того, как он уснул прямо за столом:
- Ленина солок тли...
После того, как шофёр унес спящего ребёнка на столе появились всевозможные соления, початая бутылка водки и даже копчёная колбаса. Степка пригубил полстопки, съел с удовольствием тарелку борща и попросил хозяйку (Марфу Ипатьевну) сварить ему кофе, пакетик с которым лежал у него до сих пор в вещмешке. Кофе ему, правда, пришлось, сварить самому в печке в самом маленьком горшке. Но зато сливки были добавлены в кофе самые настоящие, в прямом смысле снятые с полной крынки молока, принесённой из погреба.
Трофим Иванович тем временем выпил полбутылки водки, закусывая только квашеной капустой. Он меньше расспрашивал Степку "что да как", а больше рассказывал про себя. Марфа Ипатьевна немного погремела посудлй у печки и удалилась "на свою половину", скоро там затихнув. В сенях тоже стало тихо после нескольких громких зевков умной собаки Камы.
Трофим Иванович налил себе ещё стопку, чокнулся ею со Степкиной стопкой, стоящей на столе, опрокинул водку в рот, поморщился и продолжил:
- ...После того как тебя эвакуировали в госпиталь, я провоевал в бригаде ещё с неделю... Двадцать четвёртого июля "лапотники" налетели, отбомбились по складу... Ближайшим взрывом меня контузило, засыпало землей... А Каме осколком заднюю лапу перебило. Сознание я потерял всего минут на двадцать-тридцать, пришёл в себя от того, что Кама мне лицо лижет... Она меня сама почти откопала и санитаров лаем привлекла.. Слух начал восстанавливаться у меня только через пару дней. Я эти два дня с Камой на руках и проехал от санроты до эвакогоспиталя. На все попытки отобрать её у меня только сам рычал, как собака... Лапу ей ещё в санроте перебинтовали. В госпитале врач, посмотрев на нашу парочку, усмехнулся и махнул рукой, типа "пусть у него под кроватью лежит". Видимо, он сам любитель собак был... Тебя в Тулу в госпиталь сначала отвезли?..
Степка подтвердил. Трофим Иванович "махнул" ещё одну стопку удовлётворенно крякнул и продолжил:
- А меня в Калугу... Там в госпитале и оклемался к сентябрю. У Камы лапа зажила "как на собаке", хе-хе... Пытылся в бригаду вернуться, но упекли меня в запасной полк... Там к Каме вроде тоже отнеслись все нормально, пока она один раз галифе пьяному капитану не порвала. Так он её за это чуть не застрелил, но промахулся с пьяных глаз... Пришлось собаку от греха пристраивать по округе срочно... Уговорил взять её инвалида с шарманкой, который на местном базаре народ развлекал. Кама как-будто всё поняла, такой показательный танец ему устроила на смотринах... А я через неделю с маршевой ротой отправился в стрелковую дивизию этой... тридцать третьей армии... Прибыли мы под Оршу двадцатого октября, а уже на следующий день дивизия возобновила наступление... У них за неделю до этого уже много народу полегло, а в следующую неделю и того больше... Пехоту просто гнали на немецкую оборону волну за волной, без танков, огневые точки не подавлены... Э-эх!..
Степка пришлось ещё выслушать длинную тираду, состоящую в основном из непечатных слов. В стопку были вылиты остатки водки из бутылки. После того, как Трофим Иванович прожевал кусок соленого огурца, рассказ был продолжен:
- ...Меня ранило осколком мины в ногу двадцать пятого октября, до ночи на нейтральной полосе провалялся, потом сам кое-как выбрался... Рана была не опасная, но много крови потерял... К счастью, в госпиталь опять попал в Калугу...
Трофим Ианович замолчал и посмотрел на Степку, как тому показалось, вопросительно-испытывающе. Младший сержант сделал очередной глоток кофе и спросил:
- А дальше что?..
Трофим Иванович поставил под стол опустевшую бутылку и в свою очередь кивнул на Степкину недопитую стопку:
- Ты ещё будешь?..
Внимательно вдумавшись в короткий ответ своего гостя, состоящий из слова из трёх букв, старшина рассудительно заметил:
- Тогда я тоже не буду... Так вот... И пришла мне той ночью на нейтралке, когда я между трупами обратно полз, в голову прпостая мысль, что свой воинский долг Родине я уже сполна отдал...
Старшина снова винмательно посмотрел на Степку и спросил:
- Как тебе мысль?..
Младший сержант слегка пожал плечами и ответил:
- Каждый сам кузнец своего счастья, Трофим Иванович...
- Осуждаешь, значит?.. Я так и думал. Но вот в чем загвоздка...
Степка допил свой кофе и вопросительно посмотрел на старшину. Тот закурил и продолжил:
- На той нейтралке наткнулся я на раненого в живот сержанта, потащил его с собой... Руки у него все в тюремных наколках были, а на каждом запястье по трое часов и все золотые... До своих окопов я его дотащил, но там он почти сразу и преставился... Санитар "по-братски" мне трое часов, которые были у сержанта, и "отвалил"... Из госпиталя я опять в тот же запасной полк попал, вроде как уже всё знакомо... Каму навестил... Ивалид уже с его помощью на новый аккордеон заработал... А я вот себе место с помощью Тех часов себе на армейском складе "соорудил"...
Степка зевнул и посмотрел на свои часы:
- Так в чем же загвоздка, Трофим Иванович?..
Старшина достал ещё одну папиросу и ответил совершенно трезво:
- А в том, что я на этом складе всего вторую неделю и не могу уже смотреть, какое воровство кругом... МОчи моей больше нет, понимаешь?..
Трофим Иванович дождался от Степки только короткого ответа на свой вопрос:
- Понимаю...
Гость посидел немного в тишине, подождал продолжения разговора "о наболевшем", которого не последовало. Вместо этого старшина предложил пока пожить у него, "места всем хватит и хозяйка против не будет". Степка ответил на предложение согласием. Спустя несколько минут старшина, удобно устроив голову на скрещённых руках на столе, громко и прерывисто захрапел. Как по команде в комнате появилась Марфа Ипатьевна. Она помогла Степке уложить старшину на кровать, сняв с него сапоги. Степка улёгся на полу, на сложенном в два раза толстом ватном одеяле, укрывшись своей шинелью.
Приготавливая для Степки "ложе", Марфа Ипатьевна обратила внимание, что он прислушивается к звукам отдалённой бомбёжки и прокомментировала это событие так:
- Обратно станцию бомбит, супостат окаянный!..
Вечная Слава и Память солдатам и командирам Красной и Советской армии, участникам Великой отечественной войны!
Берегите себя в это трудное время!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!
Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала. По мотивам сделанных комментариев я готовлю несколько новых публикаций.