Осень перевалила за середину и в дождливый день, разогнавший всех посетителей, начальство решило занести стойку бара внутрь кафе. Глядя на переезд, Лана вспомнила вдруг забытое; ту дрожь и холод, что вызывал этот переход к глубокой осени и зиме. Пришлось всю смену напоминать себе; она теперь не одна, и гнать прочь подступающую сезонную хандру.
Выйдя к вечеру в пустой зал, директор почесал в затылке, подумал, да предложил закрыть лавочку и разъехаться по домам. Заскучавший персонал беспрекословно бросился выполнять приятное поручение.
Радуясь тому, что вернется домой пораньше, Лана собралась первой. Выйдя в зал, она встала перед панорамными окнами и прислушалась к шумевшему дождю.
- Вот зараза такая… Разошелся не на шутку, - произнесла в сгущавшийся за окнами мрак.
И тут сообразила, за окнами слишком темно; сколько здесь работает, никогда еще аллея набережной не погружалась в такую непроглядность. Вот уж верно говорят; темно, хоть глаз коли.
Неужели такой сильный дождь хлещет, что скрыл за собой свет фонарей?
Стоило подойти ближе к окнам и приставить к лицу ладошки, чтобы разглядеть то, что прятал снаружи вечер, как свет в кафе погас; и вот тут-то Лана четко увидела, как с улицы на нее смотрит Артем.
Она вздрогнула от неожиданности но, тем не менее, с места не тронулась, а продолжила разглядывать родные черты, которые не видела уже несколько месяцев. Любимый осунулся и повзрослел, а может ей просто хотелось так видеть. А еще он плакал…
Конечно, велика вероятность, что это просто дождь стекал по лицу, но нет, Артем рыдал. Он с такой тоской охватывал взглядом Ланин образ, словно не мог надышаться им. Вроде бы и должно вспыхнуть сердце от горького тщеславия; плохо тебе без меня и поделом! Лана же чуть не задохнулась от жалости к любимому… острой и щемящей и, наплевав на гордость, выскочила на улицу.
- Артем! – прорезав струи дождя, ее возглас прокатился по длинной аллее и погас где-то на берегу реки.
Но пуста дорога и только булькали под ногами упавшие с неба ручьи, утягивая за собой городскую пыль. Фонари же горели достаточно ярко, чтобы разглядеть дрожавшие от ветра кусты и деревья и ни одной живой души, что могла скрываться за ними.
Выскочившие из кафе коллеги, затащили ее внутрь.
- Ланка, ты чего выскочила? – удивлялись они. – Такси еще не подъехало!
- А зачем тогда свет выключили? – вытирая голову вафельными полотенцами, что навалили на нее официантки, поинтересовалась она.
- Свет выключили? – раздались вокруг недоуменные голоса. – Да и не думали даже… Не, никто не выключал… Показалось, может?
Вымученно улыбнувшись, Лана присела на диван.
- Скорее всего, показалось… - пряча повлажневшие глаза, согласно кивнула она.
Больше всего сейчас ей хотелось оказаться дома, принять теплый душ и, устроившись в постели, перечитать дневник и посмотреть фотки, и постараться вспомнить то счастье, которым она жила и дышала девять лет.
Выскочив из такси, Лана уже не пыталась укрыться от дождя и, пробежав по мокрой булыжной дорожке, влетела в дом и тут же бросилась в ванную. Утробно замычав, кран выплюнул воздух и замолк.
- Ланочка! – стукнула в дверь тетка Акулина. – Воду отключили. Я в водоканал еле дозвонилась; обещали к восьми часам дать. Давай, милая, я тебе из ковшика полью на руки. А вечерком уже и душ примешь.
- Непогода-то как разыгралась, - тревожно поглядывая на Лану, все вздыхала за ужином соседка.
– Ты как себя чувствуешь? – решилась спросить она. – Ешь вяло как-то… Невкусно?
- Да как-то не хочется, - пожав плечами, та уставилась на полную тарелку.
Ее любимое картофельное пюре с куриной котлетой и нежной подливкой, а она полчаса ковыряется, когда в другой раз за пять минут проглотила бы и не охнула.
- День сегодня какой-то странный, - отодвинув тарелку, Лана замялась.
- Рассказывай, - тут же откликнулась тетка Акулина. – А я пока чайку заварю. Чаю-то выпьешь?
- Выпью, выпью…
- Вот и славно. Хворост твой поедим, а то отсыреет при такой погоде и хрустеть не будет. А если не хрустит, то разве хворост? – примешивая к заварке травы, приговаривала соседка.
И непонятно кого она старалась успокоить этими приговорами, себя, или же эту взрослую уже девочку, что теперь ей как дочка. Женщину, которая так и не станет мамой… Ну, или не станет в общепринятом понимании…
Ох, как тяжело знать будущее; хоть свое, хоть дорогого тебе человека. Сколько уже дней она Акулина ведает правду и таскает в себе ее неподъемный груз; находит силы смотреть в тоскливые зеленые глаза этой милой девочки, что верит, верит в хорошее, несмотря на сны и предчувствия.
Тяжело…
- И как ты его умудряешься делать таким воздушным, тонким и хрустящим? – словами забивая страх в душе, продолжила болтовню тетка Акулина. – Научил кто, или сама?
- Да как-то захотелось хвороста, взяла и сделала. Он у меня сразу такой получился… - потянулась за печеньем Лана.
Тоненько хрустело на зубах печенье… такое хрупкое и ломкое как счастье и любовь. Возишься, лепишь, а оно хрустнет в одну секунду и рассыплется в крошки. Прямо ритуальное печенье…
Вздрогнув от своих мыслей, Лана нахмурилась; и откуда в голову такое залетело? Бред и ужас… ритуальное печенье…
Выслушав историю про Артема, тетка Акулина и не нашлась, что и сказать, но сердце подсказывало; неспроста показался парнишка. Совсем неспроста… Да и непонятно так показался; был ли, не был, думай теперь. Заметив вопрошающий взгляд Ланы, соседка как можно увереннее сказала то, что и хотела услышать ее девонька.
- Ту все просто, нечего и гадать! Шел твой Артем мимо, да решил заглянуть… А слезы его, то показалось… дождь ведь хлестал…
- Фух, вот и хорошо, что не плакал, - прижав к пылающим щекам ладони, молвила Лана. – А как же свет? То фонари у меня не горели, то в кафе темно стало.
- Так вообще ерунда! Фонари могли и не гореть, а потом зажглись. А в кафе выключателем кто-то нечаянно щелкнул да забыл. Ты, иди, отдохни, а как воду дадут, я кликну тебя.
Спровадив Лану, тетка Акулина обхватила голову руками; совсем рядом тьма на самом пороге…
Продолжение
Предыдущая часть
Начало