В апрельское утро 1906 года ещё никто не знал, что история Сан-Франциско станет другой. Было только начало пятого утра и почти полумиллионный город был во власти сна. Середина трудовой недели и никто не ждёт беды, которая «лежит» на каждом пороге.
В половине пятого, немецкая овчарка Стикс подняла голову и прислушалась. Странно! Две канарейки, которые обитали в клетке, на полке столовой, будто сошли с ума.
Большой дом Стальсов был погружён в мирный сон. Дикс и Джанита спят, в обнимку, в спальне наверху. Оба этажа - во власти Морфея. Обширный двор: с дубом посередине и складами.
Стикс направился в столовую. Птички носились как «кони, сбросившие всадника», а рыбки пытались выскочить из воды аквариума. Собаке стало передаваться беспокойство.
Пёс побежал в спальню и стал тыкаться мордой в руку Дикса. Тот лишь отмахнулся, тогда охранник залаял. Голова поднялась: «Ну, что?». Собака стояла, в проёме двери, и рычала.
Дикс понял, что надо срочно покинуть помещение. Стал теребить жену: «Солнышко, проснись!». Он быстро пробежал оба этажа, резко, открывая двери, крича: «Всем подъём». Джанита вскочила и стала одеваться.
Спустя пять минут супруги уже одевали и выводили детей. Работники выскакивали из комнат - во двор. В конюшне раздалось громкое ржание. «Билли и Ганс! Быстро выпустите коней в загон. Всем - под дуб. Ещё подальше от стен».
После его слов и случился толчок, который опрокинул всех на землю. В открытые двери был слышен грохот упавших часов и звон разбившихся двух зеркал. Часы остановились уже навсегда и стрелки показали время: 05.12.
Спустя считанные секунды неведомая сила тряхнула землю. Окна мигом вылетели как пробки из шампанского. Дома по улице разом «вздрогнули» и стали оседать. Женщины крестились. Дети плакали. Мужчины молчали.
Апокалипсис стал явью этого утра для всех спящих людей. И тех, кто успел выскочить наружу. Многие видели, как вдалеке рушатся самые высотные здания города. С гулом и «фонтанами» обломков.
Сразу начались пожары. И следовали взрывы. Это начинал свою «чёрную работу» городской газ: в светильниках и в баллонах. По улице стали проноситься конные экипажи пожарных и, в разные стороны, уже резво сказали полицейские наряды.
Считанные минуты хозяева давали распоряжения во дворе. А потом Дикс и Джанита выскочили на улицу. Сосед, напротив, поджигал обрушившуюся свою лавку: «Том! Ты, что делаешь? Зачем?».
Старик повернулся, нервно вытер усы: «Дикс! Я ещё в своём уме. Но! Кто заплатит за разрушенный магазин? А, от пожара, вся моя торговля застрахована».
Ужас! Десятки лавочников делали то же самое, что и сосед. Пять всадников неслись по улице. Впереди был шеф полицейского участка их района. Дикс поднял руку и тот осадил коня.
«Привет, Дикс! К тебе, во двор, можно направить тех, кто лишился дома?». «Привет, Рольс! Пусть приходят, а мы поставим палатки – у меня есть. Думаю, даже их накормим».
Рядом шёл старик, с длинными волосами, и в пижаме, укутывал шею шарфом и кричал по сторонам: «Люди добрые! Катастрофа! Какой, нам всем, убыток? А? Кто всё вернёт?».
Рольс тихо показал рукой на старика: «Наверное, лишился рассудка. Эх, бедняга!». Дикс кивнул и лишь обнял Джаниту: «Да, какой убыток! Но! Как же всем остаться в живых?!».
