Григорий Иоффе
Вопрос, рождённый самой жизнью.
Осилит ли сегодня рядовой читатель повесть Максима Горького «Фома Гордеев», предтечу чеховского «Вишнёвого сада», не говоря уже о трёх томах «Жизни Клима Самгина»? А стоило бы... Рубеж веков, где очень много созвучного с рубежом тысячелетий, который мы только что пережили.
Почти каждый школьник знает, что роман Александра Пушкина «Евгений Онегин», по словам Виссариона Белинского, — это «Энциклопедия русской жизни». (Слово «почти» здесь не случайно: школьники-начётчики, сдающие ЕГЭ на все 100, но не знающие таблицу умножения, не обязаны забивать свою голову каким-то там Белинским.) Примерно те же слова применимы к роману-эпопее о Самгине, энциклопедии российской жизни с 1880-х годов по год 1918-й. Со всеми нашими революциями, войнами и прочими потрясениями, с подробнейшим описанием жизни практически всех сословий, от самых низших, от горьковского «дна», до самых высших, включая последнего самодержца. Четыре десятилетия, несколько раз кидавшие страну из огня в полымя и обратно!
Это, как говорится, напоминание на всякий случай. Не урок литературы, который легко заменяется игрой в смартфоне.
Это я о том, что, вольно или невольно, имя Горького постепенно стирается с «карты будня» не только вчерашнего (начавшегося в дни перестройки), но и сегодняшнего.
Скажу крамольные слова, за которые меня осудит почти каждый нижегородец: а стоило ли в топонимическом угаре начала 1990-х годов переименовывать город Горький обратно в Нижний Новгород? Пишу опять «почти», потому что далеко не каждый житель города был тогда «за» (если точнее, «за» были 45 процентов горьковчан, а 40 процентов — против. Примерно, как и у нас в Ленинграде, где перевес опросов в пользу Санкт-Петербурга был минимальным). И потому, что есть у нас Великий Новгород, на фоне которого «нижний» звучит не очень величественно. Как и в титулах российских императоров: «Император и Самодержец… Новгородский» — это о Новгороде Великом, и «Государь и Великий Князь Новагорода низовския земли» — это о Нижнем.
В результате — теперь у нас два Новгорода, но нет ни Горького, ни Ленинграда. Спасибо, ещё ни один депутат не догадался переименовать Ленинградскую блокаду в Санкт-Петербургскую…
Но всё же о Горьком, о его памяти! Никого ни к чему не призывая. Просто проходя почти каждый день к метро Горьковская мимо памятника Горькому. Небольшой пятачок на карте города Петербурга, ещё как-то напоминающий нам о великом русском писателе. Пятачок, на котором уместился, вместе с памятником, и дом, в котором буревестник революции проживал с 1914 года по 1921-й.
Сначала в двух квартирах на шестом этаже, а потом в 11-комнатной на четвертом, где вместе с ним «ютились» ещё около 30 приживал. И где бывали, или гостили, самые известные в те времена деятели политики, культуры, науки и всего прочего. Лишь начну перечень, которому нет конца: Блок, Бунин, Шаляпин, Чуковский, Ленин, Маяковский, Дзержинский, Луначарский, Красин, Каменев, Зиновьев, и даже посетивший Петроград Герберт Уэллс…
Адрес дома: Кронверкский проспект, 23, с 1932 по 1991 года — проспект Максима Горького. Проспект пересекается с Кронверкской улицей. Видимо, возвращаюсь к постперестроечному топонимическому угару, переименовальщики об этом не знали или не пожелали знать. В итоге…
Небольшое лирическое отступление. Если ты живёшь на Петроградской стороне, где рядом Петропавловская крепость, Троицкая площадь, домик Петра I, крейсер «Аврора», дворец Кшесинской, Александровский парк с двумя театрами, кинотеатром, планетарием и зоопарком, поневоле, выходя из дома, становишься внештатным экскурсоводом: на каждом углу можно встретить стоящих в нерешительности туристов, запутавшихся в смартфонных картах. Подскажите, как пройти?.. Чаще всего при этом туристов ставит в тупик наличие рядом Кронверкского проспекта и Кронверкской улицы. А как было бы хорошо: Кронверкской улицы и проспекта Максима Горького!
Может быть, я ошибаюсь, но с именем Горького в городе трёх революций, кроме памятника и станции метро, уже не связано ничего. Нет, ошибаюсь: ещё не переименовали Дом учёных, который носит имя писателя. Но с 1992 года отменён Академический Большой драматический театр имени Горького, переименованный в БДТ имени Товстоногова. Отдадим дань великому режиссёру, гениально поставившему горьковских «Мещан». Но у истоков театра стоял не Георгий Александрович, а Алексей Максимович. И не думаю, что сам Товстоногов одобрил бы такое переименование.
И вот последний взмах кистей наших властей: два года назад с карты города исчез Дворец культуры имени Горького, купить который у профсоюзов Смольный, даже несмотря на предлагавшуюся рассрочку, попросту отказался. Теперь в здании памятника архитектуры с более чем 90-летней культурной историей находится Дворец искусств Ленинградской области. Действительно предприимчивые люди всегда найдутся. Жаль, что щепки при таких переменах летят весьма увесистые…
Шагая на днях в сторону Горьковской, вдруг подумал: а ведь ещё немного, и о Горьком и в самом деле мы вскоре забудем. Ну, ещё одно поколение… Да нет, а как же школа! Уж из школы-то Горького никак не выкинешь! Поинтересовался: главы из повести «Детство» и рассказ «Старуха Изергиль» в 7 классе, пьеса «На дне» — в 11-м. Казалось бы, дошли до дна, дальше некуда. Ан нет! Это, видимо, только рекомендации из соответствующего министерства. Спрашиваю внучку, закончившую нынче 7-й класс, о Горьком. «Не проходили».
По закону сообщающихся сосудов, если в одном месте что-то убавилось, то в другом должно столько же и прибавится. В нашем случае убавился Горький, а прибавились личности типа Солженицына, предателя и псевдоисторика, которого к школе нельзя подпускать на пушечный выстрел. Той же «Авроры» или полуденной пушки Петропавловской крепости. Которая стреляет, правда, холостыми. Но регулярно. А хорошо бы боевыми, но избирательно. Как наши бойцы на Украине.
…Но вот новость из телевизора! Вдруг, одновременно! В Москве и Петербурге нынче, в год 155-летия Алексея Максимовича поставили «Вассу Железнову»! Причем, во второй, советской редакции 1935 года, где в мотив «нажива любой ценой» вплетаются такие понятия, как честь семьи, будущее детей и внуков.
Хотелось бы воспринять эти постановки не только как юбилейные, но и как сигнал, или хотя бы как некую попытку «реабилитации» основоположника социалистического реализма. Хотя и в социалистическом ничего плохого нет, когда речь идёт о содержании, а не о форме.
Фото автора