В ландратской книге отмечается, что в Чебоксарском уезде по переписи 1717 года девять волостей, 107 деревень, в них 3785 жилых дворов, в них ясачных чувашей, которые обложены тяглом, 8181 мужчин, а женщин 8948, всего 17129 человек. Дворы платят 1673 ясака с получетью.
По переписи 1709 года в Чебоксарском уезде было 5488 жилых дворов ясачных чувашей, в них числилось 10764 мужчин, платили 2524 ясака с полутора четью. Жилые по переписи 1709 года были положены «в пустоту», а к 1717 году явились из бегов и ясака не платили 142 двора, в них 179 мужчин и 196 женщин, положено было платить 57 ясаков с полутора четью.
В книге также указывается, что пустых дворов, запустевших после переписи 1709 года и записаны в пустоте и в 1717 году, «в пустоте же» 693 двора, платили 268 ясаков. Сверх переписных книг 1709 года в уезде обнаружено 623 двора, не положенных в ясак, людей в них 773 мужчин, 918 женщин.
По свидетельству 1712 года были положены «в пустоту», а к 1717 году явились из бегов и ясака не платят 846 дворов, в них 1432 мужчины и 1497 женщин. Они не платили 317 ясаков без чети.
Подытоживая, ландратская книга 1717 года фиксирует, что в Чебоксарском уезде всего ясачных чувашей, которые платят ясячное тягло, а также пришлых из бегов после свидетельства пустот 1712 года, которые «в пустоте же и безясячные сверх переписных книг 1709 года» - 5496 дворов, людей в них всякого возраста 10565 мужчин, 11559 женщин, итого 22124 человека.
По данным первой переписи (1718-1722), в Шурданской волости в 11 деревнях проживает 1334 души. В этой переписи учитывались исключительно жители мужского пола, дочерние деревни также отдельно не учитывались.
За пользование землей чувашские крестьяне платили государству денежный и хлебный ясак. Ясак являлся не только податью, но и единицей обложения. Он определялся по размерам земельной площади. В чувашских уездах на 1 ясак приходилось в среднем 15 десятин пашни (около 15 га) и 10 десятин сенокосных угодий. Крестьянский двор мог платить целый ясак, три четверти ясака, пол ясака и четверть ясака. Но в документах я не встретил, чтобы двор платил целый ясак.
До начала 20-х годов 18-го века в нашей местности сохранялась структура военной организации, такая же как была, когда местность входила в состав Казанского ханства. В каждом материнском селении был избран староста, выборный – представлял интересы деревни в волости, уезде. Кроме того, в каждой деревни назначался десятник. Так, в 1719 г. в д. Изеево старостой был Матя Митяков, выборным – Орзубай Чурашев, десятниками: Чоропан Чураев (Ольдеево), Симка Яншихов (Липово), Изендей Сименеев (Юраково), Мазык Темтеев (Ельниково). Должность сотника ещё сохранялась до начала 60-х годов 18-го века. Тогда сотник Шерданской волости Петр Алексеевич Вараскин проживал в д. Яндово. В случае возникновения вооруженного конфликта, сотник (пятидесятник) («ҫĕрпӳ», «турхан»), десятники («вунпӳ») обязаны выставить указанное количество вооруженных всадников. А сотнями командовал князь, которого ранее именовали мурза («ĕмпӳ»). Надо полагать, что сотник периодически выезжал в деревни, проводил занятия с подчиненными, смотры вооружения, амуниции, конского состава. Князь также выполнял определённые обязанности в мирное время, вероятно, проживал в д. Князь-Теняково. Принимали ли наши предки участие в боевых действиях в указанный период? Об этом пока документальные сведения не обнаружены.
Если в 17-ом веке наши предки зависели от князей, тарханов, сотников (эти титулы передавались по наследству), которым принадлежала земля, то в 1718-1723 годах по указу Петра I эти должности были упразднены. Они были приравнены с крестьянами и приписаны к выполнению лашманной повинности. Все ясачные и служилые чуваши были переведены на подушное обложение. Впервые появился термин «государственные (казенные) крестьяне». Ясак был заменен подушной податью и оброком, размеры которого постоянно росли. Даже после отмены крепостного права в 1861 году плоть до середины 70-х годов наши жители оставались казёнными крестьянами.
Наши предки были обложены всевозможными «сборами»: за казенные пашни и сенокосы, бортные и хмелевые ухожаи, бобровые гоны, мельничные места, рыбные ловли и свадьбы. А в 18-ом веке были введены дополнительные налоги: с крестьянских бань (15 копеек в год), с языческих кереметей, пасечных ульев, клеймения хомутов, трехрублевый налог с женихов.
24 ноября 1866 года Император Александр II издал указ о земельном устройстве государственных крестьян. Согласно указа крестьяне передавались в ведение мировых посредников (земских начальников) и сохранили за собой «все предоставленные им в надел и состоящие в их пользовании земли и угодия» и должны были в обязательном порядке выкупить свои наделы, издавна находящиеся у них в общинном владении.
По каждому крестьянскому обществу составлялись владенные записи с указанием земельных угодий и суммы выкупных платежей. Выкуп исчислялся путём пятипроцентной капитализации податей, которые раньше ежегодно выплачивались крестьянами. Это повысило податные платежи в 1,5 раз. К ним вскоре прибавились и земские сборы.
С 1 января 1887 года бывшие государственные крестьяне в соответствии составленными в 1868-1870 годах «Владенными записями», перешли с платежа «государственной оброчной подати» и «лесного налога» к обязательному выкупу земель и внесению ежегодных платежей. В течение 44 лет до 1 января 1931 года крестьяне должны были вносить в казну огромный выкуп за земли, которые уже им принадлежали!
В среднем сельское общество ежегодно платили в казну от 500 до 700 рублей, в зависимости от площадей земли. В силу Именного Высочайшего Указа от 03 ноября 1905 года взымание выкупных платежей с бывших государственных крестьян было прекращено, и с 1907 года вся отведенная крестьянам земля поступает в их собственность.
В списках населённых пунктов Казанской губернии Чебоксарского уезда, расположенными между Московским трактом и рекою Волгою по сведениям 1859 года значатся (выписка):
№ 2965. Изеева, деревня казённая, при речке Малом Кувшине, 14 верст от Чебоксар, 159 дворов, 513 мужчин и 516 женщин;
№ 2966. Тохтарово (Кидеркасы), деревня казенная, при сухом овраге и ключе, 16 верст, 124 двора, 294 муж. и 339 жен.;
№ 2967. Акузово, деревня казённая, при речке Малом Кувшине, 15 верст от Чебоксар, 115 дворов, 302 муж. и 358 жен.;
№ 2968. Яндова (Онпу-касы), деревня казённая, при безымянном овраге, 18 верст, 47 дворов, 166 муж. и 185 жен.;
№ 2969. Яндашево (Никольское, Ширданы, Шоркасы) при речке Цывиле, 18 верст, 199 дворов, 524 муж. и 552 жен. Церковь православная, училище;
№ 2970. Анат-касы, выселок казённый, при речке Кувшине, 18 верст, 42 двора, 120 муж. и 124 жен.
№ 2976. Писарино (Чемурша), село казённое, при речке Малом Кувшине, 10 верст, 115 дворов, 379 муж. и 403 жен. Церковь.
До середины 19-го века все путешественники, побывавшие в чувашских деревнях, отмечали, что очень просто заблудится в селениях. Сначала появлялись отдельные дома, мужчины обзаводились семьей, домашним хозяйством. Позже рядом с отцовским домом, сыновья строили себе отдельные хижины. Строения располагались хаотично, не было улиц. В лесу вырубали деревья, выкорчевывали пни, расчищали поляны для земледелия. Часто возникали пожары. Ведь крыши строений укрывали соломой. Жилые дома отапливали «по-черному», также как и бани. Достаточной одной искры и постройки превращались в пепел. Первые прямые улицы появились только в начале 1870-х годов. В деревне на сутки от двора по очереди назначался «пожарный патруль». Основной обязанностью данного патруля являлось своевременное обнаружение очага пожара и предупреждение жителей. Такой порядок сохранялся вплоть до 70-х годов 20-го века. В каждой деревне имелась добровольная пожарная команда, с соответствующим инструментом и инвентарём. Каждый знал свои обязанности. На телеги устанавливались деревянные бочки с водой. Подъезды к источнику воды (обычно к речке, пруду) своевременно очищались. В целях безопасности амбары с зерном, стога с сеном размещали в конце огорода. В летний период, когда все члены семьи уходили на работу в поле, на луга, немощных стариков или больных дома не оставляли, а выносили на улицу. Пожарной безопасности в деревне уделяли максимальное внимание. Сохранились протоколы сельских сходов на котором решались эти вопросы. Даже избирался «пожарный староста».
Примерно в начале 80-х годах стали появляться «белые избы» с русской печью. Вскоре состоятельные крестьяне начали покрывать крыши домов металлической жестью (кровельное железо). Отдельные жители для этих целей брали кредиты, ссуды Такие новшества «привозили» сельчане с военной службы, побывать в различных регионах Российской империи.
Наши предки заготавливали сено на берегах реки Цивиль, на острове Козин («Козин утравĕ»). На левой стороне Цивиля в районе его впадения в Волгу местность называлась «Токанаш». В документах встречается термин «остров Шилых». Где он находился, не могу ответить. В районе с. Яндашева (Шоркасы) была местность «Шор», где наши жители косили траву. Где-то в этом же районе был участок леса «Шоры» («Шор»), там раньше заготавливали дрова.
На острове Козин (Козий) многие и многие поколения наших предков, в течение 400 лет и более заготавливали сено. Ранее в 19-ом веке большая часть острова принадлежала чебоксарскому помещику по фамилии Козин, отсюда и произошло название. Когда-то этот остров был частью правого берега Волги (видим на карте). А речка, протекающая с юга и юго-востока острова, называлась «Воложка», наверное, было и чувашское название? После строительства Чебоксарской ГЭС и углубления нового русла, остров значительно удалился от правого берега и стал короче в верхней части на 300 метров. В нижней части острова – затон. Имеется описание, составленное в начале 20-го века. «Отхожий остров Козин состоящий между рекой Волга правой и затона Козин на левой сторонах. Река Волга против оной дачи в летнее жаркое время глубиною бывает две сажени, шириною 500 сажень. Затон Козин глубиною сажень, шириною 90 сажень, в нём ловится рыба: сомы, щуки, лещи, судаки, окуни, плотва, головни и пескари. Сенные покосы между лесу травою хороши, лес растёт дровяной, берёзовый, дубовый, осиновый и водой для поташа не способен, в нём звери: волки, лисицы, зайцы, белки, горностаи. Птицы: соловьи и чижи, щеглы, тетерева, куропатки, кокушки. А по реке-заливу – дикие гуси, утки, дупельшнепы, бекасы и кулики. На суходоле и в середине острова земля грунт имеет иловатый с песком, сенные покосы с травою хороши». К этому описанию можно добавить, что на острове было большое чистое озеро, в котором водились караси. После половодья в небольших оврагах и ямах всегда оставалась вода с мелкой рыбой. Летом мы её ловили руками. На острове было много ягод: ежевика, земляника, черёмуха, малина. Питьевую воду на лодке привозили с правого берега Волги, но её хватало, пили воду из Волги и озера.
Во второй половине 19-го и в начале 20-го века у наших дедов и прадедов были закреплённые сенокосные участки. В 1930 году, с образованием колхоза, земля перешла в собственность колхоза. А во второй половине 20-го века земли этого острова принадлежали совхозам «Кадыковский», «им. XXVсъезда КПСС».
Волгу, напротив д. Сидельниково, называли «кивĕ Атăл», а напротив устья Цивиля – «çĕнĕ Атăл». Определённые места на острове также имели свои термины. А сам остров наши предки называли «Ода». Откуда произошло такое название? Возможно, термин появился в давние времена.
Ежегодно, в начале июля, жители деревни приезжали на остров. Из подручных материалов мастерили шалаши. Из деревни ежедневно выезжала машина с односельчанами, а вечером, усталые, весёлые, запевая песни, возвращались домой. Через Волгу переправлялись на пароме (большая деревянная лодка), обычно отходили с устья Цивиля, возвращались туда же. Помню, что паромщика звали Егор и родом он был из д. Ельниково. Молодые люди часто оставались ночевать на острове. Раньше косили траву вручную, косой. Собранное сено к стогу подвозили на лошадях. В зимнее время, когда замерзала Волга, работники совхоза возили с острова сено на лошадях и доставляли на ферму деревни.
Однажды вечером за работниками не прибыл на остров паром. Мы наблюдали, как паром, переправив крестьян д. Тип-Сирма, последовал вверх по течению к месту своей стоянки. Взрослые были встревожены, ведь надо было подоить корову, полить огород, а мы, дети и подростки, радовались приключению. На берегу Волги тогда размещалась база отдыха «Белые камни». Руководство базы любезно предоставило сельчанам пустующие палатки для ночлега. Позже выяснилось, что паромщик забыл прибыть на остров за жителями д. Юраково. Я счастлив, что мне удалось побывать в этом замечательном месте, где, ещё подростком, вместе с деревенскими мужиками косил траву, собирал высушенное сено. Позже в 70-х годах на острове работали трактора. В начале 80-х годов сено тюковали на месте и паромом доставляли на правый берег. Тюки загружали на машины, которые следовали на фермы. В начале 90-х годов, с распадом совхоза, эти земли перешли в собственность государства. Так наши жители потеряли право пользоваться сенокосными угодьями, которое продолжалось около 400 лет!
В 1852 году в Алымкасинской волости на реке Кувшин 16 водяных мукомольных мельниц однопоставных(их местонахождение не указано). Старожилы утверждают, что в начале 20-го века возле деревень Юраково и Аркасы было до 12 ветряных мельниц, около д. Яндово также стояли мельницы. В конце деревни, где начинаются дачные участки, на реке Кукшум была водяная мельница «Шыв арманĕ», где обрабатывали шерсть «Çăм арманĕ». И поныне можно разглядеть валы бывших запруд. Тогда русло речки протекало по окраине деревни, за околицей, рядом с местностью «Вучах-ан». Раньше вдоль речки росло много деревьев, кустарника, были и ягоды земляники. Но с появлением мельницы всё это оказалось под водой. Запруда была высокой, стояло большое колесо, а уровень стоячей воды доходил до околицы на улице Прямой. В зимнее время создавался естественный каток, дети с удовольствием катались на коньках.
По архивным документам известно, что в 1917 году три ветряные мельницы принадлежали жителям д. Юраково: Семену Сергееву, Александру Семенову (Рябинову) и Осипу Порфирьеву. Последний, в октябре 1917 года, продал мельницу жителю д. Аркасы Изосиму Матвееву. Тогда стоимость мельницы составляла 300 рублей. 7 ветряных мельниц принадлежали жителям д. Аркасы: Якову Николаеву, Александру Ефимову, Максиму Николаеву, Леонтию Матвееву, Изосиму Матвееву, Николаю Тихонову, Леонтию Дмитриеву (позднее продал жителю этой же деревни Василию Лаврентьеву).
Мельница при д. Ельниково-Изеево принадлежала Василию Изосимову, а при д. Ельниково-Тохтарово – Ивану Яковлеву. Около д. Липово на р. Кукшум действовала водяная мукомольная мельница.