С детства Тася знала, что не относится к красавицам. Причем, несмотря на то, что дети-дошкольники девочку иначе, как «жаба» и «жиртрест» не называли, её это не очень задевало; как-то все не всерьез было. А вот сидящие на дворовых скамеечках тетеньки и бабушки громко и сокрушенно Тасю жалели и шептались – «надо же, мамаше ее не повезло родить такую уродину…». Жалость травмирует больше грубости. В школе Тася инстинктивно не высовывалась, была этакой толстенькой серой мышкой. Такая тактика очень выручала: её не травили, не насмехались надо неё, её просто не замечали. В старших классах надо было как-то определяться с дальнейшим «уклоном» учебы. И опять интуиция выручила: Тася выбрала математический класс, где преобладали мальчишки. Как и прежде, они не обращали на неё внимания. Тасе удалось избежать тех унижений и издевательств, моральных и физических, которые устраивали «мышкам» вроде неё, повзрослевшие раньше мальчиков девицы-красавицы. Их основной мотивацией в подобных инцидентах было п