С чего началось дело воевод? В данном случае копии челобитной в тех бумагах, которые я смотрела, нет. Но в одном из своих распоряжений комиссионеры приказывают доставить в Сапожок из села Черная речка пахотных солдат «подателей в собственне ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА руки доношение Константина Колотвина с товарищи…». Не знаю, это просто оборот речи, так как все челобитные писались на имя государыни, или действительно прошение было передано в руки ЕКАТЕРИНЫ АЛЕКСЕЕВНЫ.
В конце июня 1775 года началось формирование следственной комиссии, которая должна была рассмотреть дело о «посягательствах взятках разорениях в тюремном безвином содержании и в мучительных побоях» местных воевод и, «помня долг и присягу строжайше и наималейшего промедления исследовали, а окончив производством сочиня из бывшего дела краткое однакож» представить свое мнение по поводу наказания. Участникам комиссии давался полный карт-бланш в выборе методов расследования.
Главные люди в комиссии- следователи. Под всеми документами стоит подпись данковского воеводы и штатной команды господина секунд-майора Алексея Щетинева. Он и становится следователем. До этого была выдвинута кандидатура воеводского товарища города Усмани коллежского асессора Богданова. Но последний в письме губернатору Воронежской губернии Ивану Алексеевич Потапову сообщает, что не может вступить в должность, так как бывшим губернатором еще в октябре 1773 года определен в комиссию для расследования дела воеводского товарища города Козлова Волкова и других должностных лиц о взятках с однодворцев. И это расследование у него не единственное
Следующим по штату следует секретарь комиссии. Им назначается секретарь Борисовской воеводской канцелярии Иван Соколов. Все члены комиссии должны были добираться до города Сапожка за свои средства. Подразумевалось, что впоследствии затраты взыщут с виновных. 26 сентября 1775 года Соколов сообщает тому же губернатору, что во время народного возмущения служил в городе Наровчатове и подвергся разорению. Поэтому просит выдать ему жалованье, так как не имеет средств доехать до Сапожка. Однако вместо просимого жалованья 200 рублей за 2 месяца (август и сентябрь) из средств Сапожковской канцелярии ему предлагается выдать 33 руб. 33 копейки с четвертью. И впредь рекомендуется выдавать только те деньги из жалованья, которые он здесь заработает.
Не менее сложно оказалось подобрать регистратора. В январе 1776 года отправляют штатной команды солдата Михаила Курлаева с донесением в Ливенскую воеводскую канцелярию для передачи распоряжения о присылке здешнего регистратора Ивана Барыбина. Однако местный воевода пишет, что послать его не может, так как он занят делами и денежными приходамн и. Было разрешено заменить его Петром Петровым. Другим регистратором становится служащий Темниковской воеводской канцелярии Алексей Корольков. Сохранилась его жалоба за январь 1776 года о том, что он не получил жалованье за положенную треть, «а ежели и здеся таковое ж жалованье, тоя приду в крайнею скудость, ибо и бывшими возмущения злодеями разорен до основания и состоя почти без пропитания». Однако с ним связано еще одно происшествие. В марте 1776 года пришло грозное письмо от Воронежского губернатора в комиссию, в котором он требовал сделать внушение Королькову, за то, что он через голову своего начальника секунд-майора Щетинева написал письмо с просьбой вернуть его в Темниковскую воеводскую канцелярию, и предупредить его, что в следующий раз будет наказан штрафом без жалости.
Еще одними персонажами комиссии являются подканцеляристы. В ведомостях о получении платы за работу в комиссии за март 1776 года стоят две фамилии-Ивана Диаконова, присланного от Кадомской воеводской канцелярии, и Данилы Кондакова от Ряжской воеводской канцелярии. Последний оставил о себе память не только красивым почерком на канцелярских бумагах, но и неприятным просшествием, которое с ним случилось. В феврале 1776 года он был ограблен хозяином квартиры Варфоломеем Андреевым сыном Чиликиным, который в его отсутствие отомкнул его сундучок и украл данный ему в Ряжской канцелярии аттестат с жалованьем, отзыв о его добропорядочной службе и пожитки.
Забегая вперед, скажу, что комиссия за время своей работы допросила, наверное, всех пахотных солдат города Сапожка, сел Новоникольское и Черная речка. Их искали, доставляли в канцелярию, держали под караулом, пороли и т.д. Для этого собрали команду из девяти солдат и одного унтер-офицера. Предоставить свою штатную команду Сапожковская воеводская канцелярия не могла, она сама ей была необходима. Поэтому из Михайлова прислали 2 солдат, из Пронска- тоже 2, Сапожок выделил 3 и своего унтер-офицера, из Печерников прислали одного. Задействованы были и солдаты из других провинциальных канцелярий. Имена всех этих бедолаг сохранились в сообщениях о выдаче жалованья и денег на провиант, во многих других документах. Вообще у каждой канцелярии был ограничен штат сотрудников, и отправка своих работников куда-либо была не в их интересах. Поэтому и могла случиться такая смешная и грустная история, когда в марте 1776 года появляется рапорт сапожковского капрала на капрала Добренской штатной команды Тимофея Константинова, который за старостью и дряхлостью на карауле стоять не может, поэтому необходимо прислать другого.
Организационных и разных других проблем было много тоже. Первоначально не могли решить вопрос о выплате жалованья. Находящиеся в здешней комиссии приказные и военнослужащие прибыли из разных канцелярий. А как они должны получать жалованье, никаких распоряжений не было. Отлучаться в свои канцелярии? Тогда необходимо будет платить за проезд, а это дополнительные расходы и для канцелярии, и для комиссионеров. Жалованье решили выдавать в Сапожковской канцелярии.
Вообще небольшой уезд должен был взвалить на себя все расходы по организации работы комиссии. В ноябре 1775 года канцелярия перечисляла первоначальные нужды: бумаги второго номера две стопки, для запечатывания писем сургуча полфунта, на конверты картонной бумаги три десятка, сальных свеч- один пуд, чернил- одно ведро, зерцало-3, …с обыкновенным гербом и наклеенными, приличные судейские и секретарские столы с приборами, для приказных служителей еще 2 стола, для накладки дел 2 коробки с замками. А ведь квартиры для приезжих тоже надо оплачивать! Сапожковская канцелярия просила губернатора выделить деньги, а по окончании взять их с виновных. Хотела бы я посмотреть тот счет. Получалось, что его точно получит тот, кого посчитают виновным. И это необязательно бывшие воеводы.
Последними участниками следствия стали поверенные от крестьян. Таким поверенным от пашенных солдат села Черной речки был выбран Иван Андреев сын Колунтаев.
Комиссия начала работу осенью 1775 года, а в январе 1777 года прекратили платить жалованье по аттестатам. 9 января 1778 года был написан последний документ.
«В присутствие прибыл в воеводской должности Пронской воеводской должности товарищ Данила Кузьмин.
Предложение
Представленные ко мне из учрежденной по указу Правительствующего сената над бывшими сапожковскими воеводами Халкидонским и Артаковым и протчии следственной комиссии, как оная комиссия решением кончена, оставшиеся зарасходом деньги двадцать рублей для записи в приход отданы губернскому казначею секунд майору Никитину о чем сапожковской канцелярии ведать. 9 января 1778 года».
Продолжение следует…
Источники: РГАДА фонд 568 опись 1 документы 808, 926, 790, 971 и 1103.
