История от Дежурного по ВВП:
До свидания, "Афган" - этот призрачный мир,
Не пристало добром поминать тебя вроде,
Но о чём-то грустит боевой командир,
Мы уходим, уходим, уходим, уходим…
В 1988-м году после операции «Магистраль» гарнизон Хоста пребывал в эйфории. Впервые за годы народной власти была прорвана сухопутная транспортная блокада. За пару недель было завезено ок. 22 тыс. тонн боеприпасов, ГСМ и продовольствия. Подкинули также новой боевой техники и вооружения. Этого всего хватило бы теперь ещё на несколько лет успешной обороны. Обстановка в округе характеризовалась перехватом оперативной инициативы со стороны правительственных войск.
Духи на рожон не лезли, но сильно увеличили активность своей реактивной и ствольной артиллерии. Помимо обстрелов РСами били также из 85-мм пушек и гаубиц, что было крайне неприятно.
До нас доходили мутные слухи о выводе войск из Афгана, но точно никто ничего не знал. Многие считали это просто досужими домыслами или вражеской дезой. Надо сказать, что мы там, в Хосте, обитали сильно изолированно. Ближайшие части советской 40-й армии были в 120-ти км в Гардезе.
В доинтернетную эпоху какие-то живые новости могли привезти из Кабула только возвращающиеся транспортной авиацией ранее туда откомандированные, но это случалось нечасто. По страшно булькающему заморочному ЗАСу из штаба 3 АК в Гардезе или Генштаба в Кабуле животрепещущую инфу для народа, так сказать, не передавали. Вражьи голоса в радиоэфире занимались исключительно пропагандой. Афганские командиры и начальники были в полном неведении о предстоящих судьбоносных событиях.
Никаких объективных предпосылок для скоропостижного покидания шурави своих подопечных афганцев на горизонтах не просматривалось.
Я только знал, что этот второй год для меня здесь последний и остаётся несколько месяцев до заслуженной замены. Честно говоря, я уже устал от практически постоянных выездов на боевые. Группы советников менялись, стараясь соблюсти некую очерёдность, но меня как переводчика, а также башенного стрелка-пулемётчика из КПВТ и ПКТ на БТРе по совместительству, включали в каждый выезд как незаменимого.
Примерно с 1987 года пошла кадровая фишка учёта пребывания непосредственно на боевых действиях в сутках. Но, например, нахождение под обстрелом и ведение огня в местах постоянной дислокации частей и подразделений участием в б/д не считалось. Далее эта дурь с учётом пребывания на б/д распространилась на сочинение нормативов, отчётности, оргвыводов и санкций по начальственной и партийным линиям в отношении награждений и финансов. Что, соответственно, потащило за собой сочинительство и приписки. Я в эти подробности не вникал, в коллективе я был чемпионом по пребыванию на б/д, так уж получалось.
Июнь 1988 года. Исторический день Х настал, и как всегда это случается, внезапно. Ещё вчера парились в баньке, отмывая недельную грязь по приезду с боевых, обсуждали планы и более насущные вопросы бытия. Уже не помню точно, кто именно принёс этот гром среди ясного жаркого афганского неба: – УХОДИМ! Завтра!
Ээээ, ступор, замешательство, радость, вопросы, а как же это, как же то?
Да! Всё хорошо! Наконец-то! Достало! Пошло оно всё…! Домой! Прощай, Афган! Прощай, наша конура с затянутым одеялом окном, чтобы осколками стекла не посекло, если совсем рядом бахнет!
Прощай, наша кладовка, набитая патронами, гранатами, минами и прочим военным барахлом!
Прощай, телик с двумя индийскими фильмами по вечерам, прощайте полувековые эвкалипты, ветки с которых резали на веники в баню!
Теперь это не имело уже никакого значения.
Дальше - глаза! Глаза афганцев! Офицеров и командиров, с которыми ползали под обстрелами, ходили в ночные штурмы, мёрзли в горах и прятались от солнца в долине, делили примитивную солдатскую жратву, обсуждали жизнь в СССР и Афганистане, тёрли тёрки за женщин, иногда изредка выпивали… Многие, особенно старшие офицеры и политработники, прошли обучение в Союзе, могли общаться на русском, кое-кто даже был женат на гражданках СССР.
Обошлось без эксцессов, надо отдать им должное, вели себя достойно. Ловлю себя на мысли, что на их месте я бы не сдержался, и выдал бы всё, что думаю по этому поводу. Про 10-летнее пропаривание мозгов марксизмом-ленинизмом, пролетарским интернационализмом, братской помощью в деле воплощения в жизнь идеалов Саурской революции и прочей демагогией на фоне внезапного кидалова и предательства.
Немой их вопрос: - А как же теперь МЫ!? Я до смерти буду помнить эти глаза. Эти взгляды, укор – бросили, предали! Этот день Х разделил нас и их на живых и мёртвых. Я живой. И мне стыдно! За СССР, за КПСС, за Горбачёва на сковородке в преисподней. Ему не стыдно…было. Мне было. И теперь.
Но на этом аналогии с Живыми и Мёртвыми не закончились. Вспомните роман К. Симонова или лучше одноимённый фильм, где пробившимся из окружения остаткам дивизии было приказано сдать оружие (по большей части трофейное) перед отправкой на переформирование. И как потом их практически безоружную колонну уничтожили прорвавшие фронт фашисты.
И нам поступил приказ! Сволочной и дебильный – сдать оружие!
Это как??? Вообще-то нас здесь осталось около 25-ти душ-шурави на пакистанской границе, до ближайших советских 120 км, если что, не спасут. Как можно в таком положении оставить офицера даже без пистолета? Ни отбиться, ни застрелиться! Горький и кровавый опыт, как видно, ничему не учит. Кому нужны были эти 25 автоматов с пистолетами? Афганцам, что ли? У них этого нашего же советского стрелкового добра было в избытке.
Суки! Я с этим АКМС и ТТ спал 2 года и даже на горшок и без горшка тоже с ними. Человек, мужчина на войне без огнестрела - ноль, баран, тля! Сильно пожалел я тогда, что не заначил какой-нибудь трофейный неучтённый ствол, хотя возможность была. А вокруг тьма духов, ошалевших от внезапно привалившего им счастья. А мы теперь стали для всех сторон никем, изгоями на этой земле. Один ствол наведи на толпу шурави-баранов безоружных и всё, они твои! Знали наверняка, когда и как будет происходить наша эвакуация. Отпустили специально или прощёлкали на радостях?
Вспоминаю, один пистолет на толпу всё-таки был, ПМ у прапорщика начальника узла засекреченной связи, и то, потому что он получал его в Кабуле.
И повезли нас афганцы на двух БТРах ночью на аэродром, а до него километров 5 по дувалам и зелёнке. Довезли без приключений. Потом 40 минут последнего ужаса полёта в транспортнике до аэродрома Кабула.
Всё обошлось хорошо, ушли организованно, тапки на бегу не теряли. В отличие от Гардеза, где по воспоминаниям моего друга и очевидца событий, вывод группы советников 3-го армейского корпуса РА превратился в настоящий позорный бардак. Но это уже его история.