Дорогой автомобиль в дамском стиле ехал на высокой скорости. Илона была беспечной и всё время смеялась. Она словно наглядеться не могла на своего любимого Германа.
– Знаешь, если меня вдруг не станет, – внезапно сказала Илоночка, – я всё сделаю для того, чтобы ты был счастлив!
– Я и так счастлив! – признался Герман. – Со мной рядом – ты!
– Я всегда буду с тобой – рядом! – пообещала любимая. – Я всему тебя научу, мой дорогой Герман!
И откуда только взялась эта магнитовская фура?! Она вышла на красный свет и не собиралась никому уступать дорогу.
Илона растерялась и не сумела резко затормозить, и её маленькая машинка врезалась на скорости сто километров в час прямо в мощную подвеску грузовика-длинномера со знаменитой торговой маркой-конкурентом – «Магнит». Сработали две подушки безопасности. Однако в случае с девушкой всё оказалось бесполезным. Большой толчок и сильный удар грудной клеткой о рулевое колесо буквально порвали в клочья внутренние органы Илоны и не оставили ей на жизнь совершенно никаких шансов. Водительша погибла мгновенно от обширного внутреннего кровотечения. Герману повезло больше. Он был пристёгнут. Эластичные ремни сберегли ему ещё несколько десятилетий.
Юноша с печальной судьбой пролежал несколько дней в коме, после сложнейшей операции, в палате-изоляторе, на реанимационной койке, в окружении современного медицинского оборудования, а когда очнулся, – рядом, на стуле, сидела его любимая Илона.
– Привет! Ну, как ты? – спросила восхитительная водительша в белом платье, кажется, подумал Герман, в свадебном.
– Ничего, моя любимая Илона, – ответил перебинтованный вдоль и поперёк плачущий юноша. – Надеюсь, буду жить! А тебе как удалось так быстро выздороветь? Прекрасно выглядишь!
– Спасибо, мой любимый Герман! Как-то удалось! – загадочно ответила улыбающаяся и цветущая Илоночка и, встав со стула, отошла к широкому окну.
В этот момент в палату вбежала медсестра и, увидев тяжёлого пациента с открытыми глазами, воскликнула от радости:
– Сергей Борисович! Сергей Борисович! Он пришёл в себя! – и выскочила в коридор.
Она даже не посмотрела на стоящую у окна девушку в белоснежном свадебном наряде. А не заметить такое чудо – было невозможно.
Через минуту над кроватью больного уже склонился тот самый Сергей Борисович, врач-травматолог, заведующий отделением и действующий хирург, спасший юноше его драгоценную жизнь, висящую на волоске от смерти.
– Мы все переживали за тебя, – честно признался участливый Сергей Борисович. – У меня растёт такой же сын, как и ты. Герман, ты сейчас сильно порадовал меня!
– Я буду ходить? – резонно поинтересовался юноша, напоминающий скорее мумию, чем обычного человека.
– И ходить. И бегать. И прыгать. Будешь! Будешь! – прослезившись, ответил хирург. – Только вот девушку твою, – и Сергей Борисович, набравшись смелости, прошептал, – спасти не удалось. Держись, парень! Я сочувствую тебе! Она погибла мгновенно. Её кремировали. Так пожелал убитый горем отец…
Глаза Германа раскрылись от недоумения. Илона же стояла рядом и мило улыбалась ему, кокетливо подмигивая и делая взмахи маленькими ручками.
– Доктор, я… – и юноша хотел было уже признаться в том, что он видит свою любимую так же явственно, как и его, но потом вдруг осёкся и перешёл на другую, не менее печальную тему: – А что мои родители и сёстры?
– Герман, как бы это грубо ни звучало, однако ты никому из них не нужен, – будто холодной сталью прикоснулся Сергей Борисович, озвучив это щепетильное положение. – Им было сообщено. Но никто тебя так и не навестил. И документы на тебя никто не предоставил. Чтобы тебя спасти, я вынужден был принять тебя без удостоверения личности.
– Спасибо вам! – тихо произнёс Герман и отключился: медсестра добавила в капельницу снотворного, чтобы от шока не пострадала нервная система молодого человека, пережившего невосполнимую утрату.
Илона присела на краешек кровати, у изголовья, и стала нежно гладить гладко выбритое лицо, – а медсестра ревностно следила за мужской гигиеной подопечного пациента, – своего любимого. Она хорошо понимала, что с ней произошло и зачем она осталась охранять покой живого Германа. Ей позволили и увидеть себя со стороны, и наблюдать свои собственные проводы в последний путь, и сохранить в бессмертной душе первую и последнюю вечную и бесконечную любовь, и ещё чуть-чуть побыть в этом прекрасном мире, ради счастья любимого.
Жаркое июньское солнце с самого утра по-шпионски проникло в палату и улеглось прямо на кровать к Герману. Воцарилась душная атмосфера. Присутствие потустороннего существа освежало воздух. Илоночка закрыла собой яркий солнечный луч и – о Всевышний! – создала прохладную тень, несмотря на свою бесплотность, и прикоснулась к пересохшим губам чудом выжившего в этой страшной аварии. Она – с наступлением биологического конца – не потеряла ощущения. Ей подвластно было чётко видеть, остро слышать, явственно чувствовать запахи и вкусы, находиться в блаженной гармонии с различными предметами твёрдой и газообразной материи, перемещать их, будто в живой физической оболочке, по-прежнему мыслить и… любить. И вместе с тем, погибшая представляла собой невидимку, доступную только для Германа.
Медсестра, которую звали по-деревенски – Дусей, добросовестно ухаживала за пострадавшим. Она всех чаще навещала тяжелобольного, сильно сочувствовала ему, поправляя на нём простынку, и проверяла стабильность состояния его здоровья. Герман пока был прикован к постели и самостоятельно не мог даже справить нужду.
Через несколько часов пациент проснулся. Перед ним стояла Илоночка. Она держала своей ледяной рукой тёплую ладонь любимого. Медсестра только что вышла, и девушка знала, что надолго.
– Я знаю, моя любимая Илона, что тебя нет, – прошептал Герман, собирая в кулак все свои мыслимые и немыслимые силы: ведь признаться себе в том, чего нет на самом деле, – не так-то просто.
– Герман! Моя любовь! – выразительно произнесла Илона. – Я здесь, с тобой, чтобы сделать тебя счастливым. Ты скоро пойдёшь на поправку. Я буду рядом. Мы вместе будем учиться жить. У меня не так много времени...
– Илона! Мне кажется, я брежу, – выпучив глаза от удивления и полного ощущения присутствия загробного создания, вынужден был признать никому не нужный паренёк. – Я сошёл с ума!
– Но я – настоящая! И ты… не сошёл с ума! – ответила девушка и, в своё подтверждение, перетащила стул ближе, к кровати, и села на него, а потом, низко наклонясь, поцеловала своего любимого.
Продолжение следует...