Биография Михаила Бахтина, написанная Алексеем Коровашко, чтение многоаспектное. С одной стороны, Коровашко безусловно уважает своего героя и признает его гений, с другой, призывает нас отказаться хотя бы от части мифов, сложившихся вокруг фигуры знаменитого филолога.
Эта задача демифологизации обусловила некоторые особенности книги: сюжетам не самым для кого-то принципиальным, сущим частностям, автор посвящает крайне много места, стараясь аргументировать свою позицию возможно более убедительно. Так, очень долго он рассказывает, что Бахтин - не из дворян, а из купцов, и дед его вовсе не благородный предприниматель, а вполне себе расчетливый банкир (сам Бахтин в интервью утверждал обратное). Далее долго топчется на проблемах образования Бахтина, сначала объясняет, почему в школе тот был второгодником, да и вообще не таким блестящим учеником, как его старший брат, потом доказывает, что высшего образования у Бахтина действительно не было. Даже про озеро в Невеле, которое Бахтин окрестил "Озером Нравственной реальности", поскольку не знал его настоящего названия, Коровашко напишет отдельно и объяснит, что название у озера было - это Ивановское озеро. Или целых шесть страниц доказывает, что прототипом героя романа Вагинова "Козлиная песнь" являлся вовсе не Бахтин. Потому что сам Бахтин как раз утверждал, что стал прототипом главного героя этого романа.
Вторая особенность книги - постоянный выход автора за границы биографического повествования. Помимо рассказа о том, как и чем жил Михаил Бахтин, будет много анализа его произведений, даже черновиков и неоконченных текстов. Рассуждая об ответственности в ранних философских текстах Бахтина, точнее их черновиках, автор не только цитирует и комментирует собственно Бахтина, но, пытаясь разъяснить понятия "поступка" и "ответственности", процитирует Барта, экзистенциалистов, Достоевского, Когена и даже Липскерова. Приведёт в пример героя фильма "Осенний марафон" (не Бузыкина, а Хансена) и условного современника, живущего по заветам народного лекаря Геннадия Малахова. Коровашко многое пытается объяснить на примерах, аналогиях, которые может и не релевантны опыту читателя, но любопытны. Например, анализируя ранние тексты Бахтина, он с помощью опыта Солженицына и Федина иллюстрирует мысль о том, что человеку надо бы умереть, чтобы быть осмысленным в эстетических категориях. Вообще в книге тщательно разобраны все основные тексты Бахтина, включая историю его мытарств с их публикацией. Не менее тщательно автор останавливается на том, что Бахтин не доделал, не домыслил и не учел (любопытно, впрочем, не всегда убедительно).
Третье, что мне бросилось в глаза, это специфический юмор автора, видимо, проистекающий из опыта преподавания и общения со студентами, основные приемы которого - неожиданные примеры и смещение стилистических регистров. Среди сдержанного научно-популярного текста вдруг звучит пассаж совсем уж разговорный и едва ли не вульгарный. Так легко можно оживить задремавших было будущих бакалавров или удивить читателей, настроившихся на привычный, нередко занудный лад обычного ЖЗЛ-повествования.
Пересказывать поиски и находки Коровашко я не буду, Бахтин вполне заслуживает того, чтобы все, кто как-то соприкасается с филологией, ознакомились с биографией культовой в нашем цеху фигуры. А затем взяли и перечитали труды самого Бахтина, ну хотя бы чтобы поспорить и в чем-то согласиться с Алексеем Коровашко. Поделюсь лишь одним потрясающим фактом, который я узнала о Бахтине из этой книги. Как оказалось, в ссылке в Кустанае Бахтин работал вовсе не по филологической части, а бухгалтером и очень хорошо зарабатывал, больше местных жителей. Как раз об этом цитата ниже, которая заодно поможет оценить очаровательный слог биографа.
"Находясь в Кустанае, Бахтин постоянно подрабатывал на различных курсах бухгалтерской направленности. Сохранилась, например, коллективная фотография 1923 года, где Бахтин, обозначенный как "препод", снят вместе со слушателями трехмесячных счетоводных курсов союзного треста "Свиновод". Подобная деятельность, отметим, не была для Бахтина чем-то таким, что выполнялись через силу, вызывая тоску и отвращение. Наоборот, есть ощущение, что в кустанайском Бахтине пробудился дремлющий банкир, заваленный когда-то грудой книг по неокантианству и прочно всеми забытый. Символом частичного освобождения от наложенным чьим-то проклятием гуманитарных оков стала статья "Опыт изучения спроса колхозников", опубликованная Бахтиным в центральном журнале "Советская торговля" (1934, номер 3)".
***
Заинтересовала ли вас книга про Бахтина? Какие книги серии ЖЗЛ кажутся вам самыми примечательными? Моя самая любимая пока что - это "Корней Чуковский" Ирины Лукьяновой.