- Привет, Ленка! Не ждала меня в гости?
На пороге стоял очень худой мужчина в пиджаке, скулы как у мумии, выпуклый кадык на тонкой шее, впалые глаза. Ну точно зомби из фильма ужасов, только улыбается. Елене даже пришлось напрячь и без того слабое зрение, чтобы узнать визитера.
- Максим? Боже, на кого ты стал похож?!
- Может все же пустишь в квартиру? Чего на пороге стоять?
- Ну, входи! – нерешительно сказала Лена.
Максим зашел, протянул пакет с шампанским и фруктами.
- А я думала, ты меня не пустишь, но на всякий случай взял кое-что с собой.
Лена смотрела на него и не верила своим глазам – тот Максим, которого она знала в юности изменился до безобразия. Тот Максим, которого она так страстно любила, стал похож на древнего старика, хоть ему и чуть за сорок. Сколько прошло с тех пор как они расстались? 19 лет? Да, все верно.
Еще тогда, 19 лет назад Лена стояла в зале суда, когда Максиму зачитывали приговор. Дали ему два года, максимальный срок, учли и мелкие хулиганства, совершенное ранее. Лена тогда чуть сознание не потеряла, когда зачитали приговор, она верила адвокату, который уверял, что за такой пустяк штрафом можно отделаться, но нет! Видимо эта бабка-садовница до верхов дошла, чтобы все-таки посадить Максима.
Все дело в том, что Максим залез на чужой участок, чтобы нарвать красивые розы для Лены, ему хотелось подарить своей возлюбленной целую охапку. Он был уверен, что хозяйка в это время должна быть на рынке и торговать цветами, но она была дома и вызвала милицию. Собрала множество бумаг, что розы очень ценного сорта, что для нее это большой ущерб и жизнь ее теперь переломана как кусты тех самых роз. Суд принял это во внимание.
- Я тебя буду ждать! – шептала Максиму Лена в зале суда, он ее не слышал, но понял все по губам.
Поначалу она ему писала, но ответа не приходило. Уже позже она узнала от матери, что та договорилась с почтальоншей отдавать письма лично ей. Мама рвала эти письма, Максим ей не нравился. Ну это даже понятно – какой матери понравится хулиганистый кандидат в зятья?! Мало ли, что дочь по молодости-глупости вбила себе в голову, что это любовь, в другого влюбится. Да, Максим был действительно хулиганом, но не злостным преступником, и все же его посадили.
- Сколько веревочке ни виться, а конец будет! – говорила мама про Максима и даже радовалась, что его все же посадили.
Лена долго рыдала, и не понимала – почему Максим ей не хочет отвечать. Она помнила, какой он был с ней ласковый, как обнимал ее, шептал на ушко нежные слова. Почему он молчит? Она даже к маме Максима не могла обратиться – та до суда еще как-то общалась с Леной, а когда Максима посадили, то просто сошла с ума.
- Из-за тебя, гадина, мой сын будет гнить в тюрьме! Тебе что – так цветочков не хватало?
Ей было не доказать, что Лене вообще не нужны были цветы, она даже не намекала на них. Лена понимала: просто эта женщина - убитая горем мать.
- Ты думаешь ему там до тебя? – мать Лены никак не могла сдержаться, чтобы съязвить. – И я просто уверена, что у такого смазливого хулигана на каждом углу были подружки, вот он им и пишет. Ты вообще веришь в то, что эти сорванные розы были для тебя?
- Верю! – закричала ей в ответ Лена, хотя она уже ни в чем не была уверена.
Получилось именно так, как и предсказывала мать – через полгода Лена влюбилась в другого парня. Общих друзей с Максимом у Лены не было, поэтому косо никто не смотрел. Мать не могла нарадоваться – будущий зять скоро станет военным офицером, вот это достойная партия для дочери. Ну что ж, Максим был всего лишь эпизодом в жизни Лены, хоть и горячо любимым, но все-таки эпизодом.
Началась семейная жизнь по военным городкам и гарнизонам, родилась дочь. Только вот отношения с мужем у Лены были все хуже и хуже: у нее свои претензии, у него свои. Лена звонила матери и жаловалась на супруга, мать предлагала ей развестись и вернуться домой – она сама скоро выходит замуж и уезжает. Вот так, когда дочке Кате было девять лет, Лена развелась с мужем и уехала домой. Сейчас Кате 15, днем в школе, а вечером гуляет где-то.
И вот перед Леной стоит Максим – худой, страшненький и уже совсем нелюбимый, но почему-то Лене жалко его. Явно судьба его прокрутила через мясорубку.
- А я узнавал про тебя, знаю, что ты одна живешь, с дочерью.
А вот это уже Лене не понравилось.
- Ты что – за мной слежку устроил?
- Да нет, - Максим добродушно рассмеялся. - Просто у меня сосед Николай в общаге, как оказалось, с тобой на предприятии работает. Что-то разговорились с ним и выяснилось.
- Ты в общежитии живешь?
- Да, так получилось. Почти все эти годы в отсидках. Еще когда первый срок мотал мне еще добавили за драку с сокамерником. Ты мне писала, я тебе отвечал, но писем ты, видимо, от меня не получала.
- Да, их моя мама изымала у почтальонши, я потом об этом узнала.
- Я писал другу, попросил его к тебе сходить и все рассказать, но видимо такой он мне был друг – не дошел. Так вот, когда ты перестала мне писать, сокамерник стал насмехаться – мол, вот и вся любовь, зря сидишь только. Отметелил я его тогда очень сильно, тот еле выжил.
- Опять я получаюсь без вины виноватая?
- Да ты ни в чем не виноватая. Просто я потом матерым уголовником стал. Узнал, что ты замуж вышла, уехала, поэтому мне все равно было на свою жизнь, пошел по наклонной – разбои, грабежи, кражи. Сволочь я, конечно, маму не берег, сколько она со мной намучилась: на свидания бегала, посылки собирала. С сердцем у нее было плохо, я это знал и все равно не останавливался. Когда она умерла, а я очередной раз сидел в тюрьме, сестренка разменяла мамину квартиру – себе однокомнатную, а мне комнату в общежитии. А что, я был не против – мне лишь бы переночевать где было между отсидками. Пришел к сестре однажды, а она меня на порог не пустила – мол, ты мать до могилы довел и видеть тебя поэтому не могу. Что ж, она права!
Максим вынул из нагрудного кармана старенькие, помятые письма:
- Это твои письма! Я их всегда с собой ношу, они мне душу греют. Можно я у себя их оставлю и так же буду носить? Ну это в память о том, что меня когда-то кто-то любил.
Лена стала догадываться – это явно какая-то уловка. Матерый уголовник живет в общаге, судя по его виду – ест он что попало и пьет по-черному. Вот, решил привязаться, песни поет о письмах, что они его душу греют, на жалость бьет. Явно на сожительство метит.
- А что ты от меня хочешь, зачем пришел? – спокойно спросила Лена.
- Просто увидеть тебя, за бокалом шампанского посидеть. Ты думаешь я к тебе навязываюсь? Ой, нет конечно! Мои дни сочтены, я безнадежно болен. Нет-нет, не бойся, это не заразно. Скоро в больницу ложусь, вроде как – для спасения, но я же все понимаю, что это конец. Просто подумал – с кем я хочу увидеться в последние дни моей жизни? Только ты приходила мне в голову. Я знаю, что я уже не тот молодой парень, каким ты меня помнишь, и смотреть на меня страшно, но душа у меня та же.
Говорили еще долго, пока Катька не пришла.
- Здрасти! – кивнула она гостю и убежала в комнату.
- Симпатичная у тебя дочка! – улыбнулся Максим. – А у меня нет детей. Ну ладно, пошел я. Приятно было увидеться. Спасибо, что не выгнала и выслушала.
Лена проводила его до порога. Жалко его как-то.
- А что это за страшненький мужчина к тебе приходил? – спросила потом Катя.
- Не поверишь – моя первая любовь.
- Ну у тебя и вкус! – ужаснулась Катька. Эх, знала бы она каким раньше красавцем был Максим.
Сосед Максима по общаге – грузчик Николай, стал рассказывать на работе Лене о том, как живет и чувствует себя Максим: последнее время он совсем начал сдавать и раньше лег в больницу. Лена решила к нему сходить. Максим лежал на кровати и говорил уже слабым голосом.
- Мне приятно, что ты ко мне пришла, - еле улыбнулся он. - Прости меня за те розы, которые я по глупости наломал и разлучил нас, за тот визит недавний к тебе. Наверное, я тебя тогда напугал? А ведь все могло быть по-другому, но я тогда этого не понимал. Но так как у меня никого нет, я сходил и на тебя написал завещание. Не бог весть какое наследство – комната в общаге, немного деньжат на карточке и это все. Но все же – пусть тебе достанется, ладно?
Максим умер через несколько дней. Хоронить его пришло мало народа - в основном соседи по общежитию. Пришла и Лена, а чуть позже – сестра Максима Даша. Постояли у могилки, помолчали. Позже все отправились поминать Максима на общей кухне общежития.
- Я знаю, что Максим на вас завещание оставил, - сказала Даша.
Лена промолчала. Почему-то она почувствовала себя виноватой.
- Да все нормально, это воля моего брата, пусть так и будет. Я еще маленькая была, но вас помню, как вы у нас во дворе целовались с Максом. Я его так тогда дразнила! Он и правда вас очень любил. Жаль, что мама сделала тогда вас виноватой, ведь если бы вы объединились, все бы не так страшно обернулось. Вы уж простите меня, ваше дело как распоряжаться наследством, но может вы Максиму памятник потом поставите? Я так точно не буду, я до сих пор на него обижена за мать.
- Конечно, поставлю, не беспокойтесь. Обязательно поставлю.
Лена зашла в комнату Максима. Все чисто прибрано, как-то даже не по-холостяцки. У журнального столика на спинке стула висит пиджак Максима, в котором он приходил в гости к Лене. Из нагрудного кармана она достала пожелтевшие письма, открыла один из них.
«Здравствуй, мой родной Максимка! Пишу и плачу – отправила тебе уже два письма, но ответа от тебя так и не дождалась. Я так тебя люблю, просто не представляю жизни без тебя...»
Ближе к зиме Лена установила памятник на могилке Максима, оградку, столик и скамейку.