Мое прошлое, не пошлое
Его готовы взять переводчиком. Только они сразу должны предупредить, что контент — эротика.
На самом деле назвать эротикой контент, который Марку предстоит переводить в течение этого года, значило бы сильно польстить. Хотя тут как посмотреть, можно ведь чуть сдвинуть оптику, посмотреть под иным углом, и увидеть в этом документальное кино (как сам Марк отвечает, когда его спрашивают о работе). Можно даже, обладая определенной насмотренностью, порассуждать про постмодернистские образцы жанра как человек начитанный, утверждаю: среди классики постмодернизма немало совершенной порнографии, во всех возможных смыслах.
Искать в кликбейтном названии "Год порно" каких-нибудь дополнительных смыслов, вторых и третьих слоев, наверно не стоит. Это буквально описание года, на протяжении которого Марк из Йошкар-Олы, трудится на ниве кинобизнеса. И кстати, прокачивает скиллы, хотя бы даже на таком специфическом материале, вы ведь в курсе, что абсолютное большинство выпускников языковых ВУЗов решает в офисе или на удаленке проблемы логистики грузоперевозок и прочих рекламаций на совершенно кондовом русском?
А еще герой на основной работе. которая у него в кофейне, да в Йошке, которая как-бы столица региона, но одновременно та еще провинция, есть и баристы - порой болтает на английском с коллегой Андреем (ну, это когда обсуждают, обслуживая местную элиту, депутатов, ведущих себя как заносчивые ублюдки). И кстати, да, этот нюанс оценит тот, кому довелось работать в сфере обслуживания. Вообще-то Марк из зажиточной семьи, если вы еще не сопоставили вводные. Папа у него предприниматель, сумевший подняться и устоять под натиском лихих девяностых, пережить дефолт и кризис и достаточно авторитарный, в семье как на работе.
А родительской деспотии вольнолюбивые миллениалы не приемлют, и очередной пустой конфликт заканчивается уходом Марка из дома. Теперь он живет в машине (угадайте, кем купленной) и работает на этих своих двух работах, и все равно не может скопить даже на съемную хрущовку, на которую в результате подбрасывает ему отец. Думаю, что Илья Мамаев-Найлз переплавил в дебютный роман немалую часть собственного опыта, так оно обычно бывает с первыми книгами. К его чести и вопреки расхожему мнению, что первой книгой писатель всегда расправляется с родителями, "Год порно" написан с большой нежностью к маме и отцу. Несмотря даже на противоречия, так и оставшиеся неразрешенными.
У Марка псориаз, с которым бездомному человеку сложнее напроситься ночевать к приятелям, хотя это проявление дружелюбия, кажется, вообще уходит в прошлое. Но и тогда, когда появляется съемный угол, по большей части круг его общения составляют одинокие плюс-минус ровесники, а времяпрепровождение включает совместное распитие, так уж бесприютен этот одинокий приют. Книга по сути состоит из фрагментов такого рода "разговоров с друзьями", и да, двадцать лет назад все хотели писать как Набоков, сегодня - как Салли Руни, у кого успех, тот и рулит. И да влияние Руни ощущается, но голос Мамаева-Найлза слышен совершенно отчетливо.
Я оценила роман достаточно высоко, потому что это сильная проза, энергичная, емкая, местами поэтичная но без соплей. Потому что это не бесконечное созерцание своего пупа с обсасыванием психотравм, но объемный взгляд на проблемы поколений, региона, национальной самоидентификации, страны в целом. Мир книги настоящий и если притянуть какой-то из его кусков поближе, оживет и задвигается, не распадется на пиксели, как большинство миллениальских историй, в фокусе внимания которых единственно рассказчик.
Сильная книга не о том, как мир провинился перед автором. И совсем небольшая по объему.
#современная русская литература, проза миллениалов, Марий Эл, отцы и дети, провинция, одиночество, национальная самоидентификация, Поляндрия No Age, Букмейт, аудиокнига
polyandria?q=#NoAge