В 1870 году вышел такой закон: если ты открываешь медресе, у тебя должен быть там русский класс. Только с этим условием оно могло функционировать. И община должна была как-то содержать этих учителей. Только со временем земство начало выделять деньги на их зарплату.
Откуда вообще пошел феномен мугаллимов? Мугаллимы как раз могли преподавать и русский язык, и другие предметы – арифметику, например. Вот это давление властей на медресе, вообще взятие системы мусульманского образования под контроль Министерства просвещения, и ускорило дальнейшее джадидское реформирование – от осознания того, что мы, в принципе, сами можем это сделать. Так что здесь религия и образование идут вместе.
К слову, эти классы поначалу очень трудно внедрялись. Первым таким учителем русского класса в Казани был Каюм Насыри, и вот ему пришлось тяжко. Его называли «урыс Каюм», к концу жизни он был очень разочарован: я, мол, столько сделал для своего народа, а он этого не оценил. У Джамала Валиди, по-моему, есть такой эпизод – кто-то пришел к Насыри, хотел у него то ли фотографию взять, то ли еще что-то. А тот отказал – не заслужил, мол, такой народ. А начиналось все, в том числе, с истории с русским классом. Это только называлось классом, по сути это было отдельное учебное заведение. Вроде как «при медресе», но действовавшее автономно. То есть оно прикреплялось к какому-то приходу, но учитель сам снимал помещение, сам собирал учеников. И Насыри все это описывает – вот его вроде бы взяли штатным учителем, он снял помещение, но как только хозяин-татарин узнает, с какой целью оно снимается, просит его освободить. Вот так он кочевал.
Потом, набрать учеников в эти классы тоже было непросто, не хотели идти, боялись осуждения общества. В случае Каюма Насыри, как правило, это были дети его знакомых, родственников, некоторым из них, из бедноты, он даже платил, лишь бы они не бросали учебу. Потому что кураторы из образовательного ведомства требовали, чтобы учеников было как много больше, чтобы все это было рентабельно.
Насыри начинал в 1870-е годы, а через 10 лет принимают новый закон, по которому муллы, получающие свидетельство на исполнение обязанностей имама, должны сдавать экзамен по русскому языку. И тут уже хочешь не хочешь они начинают посещать эти русские классы.
То есть «обложили» вот такими законами, и процесс модернизации шел уже по разным направлениям.
«От Дзена стали приходить предупреждения за использование татарского языка»
– У вас есть Дзен-канал, почему вы пошли еще и в Телеграм, где довольно тяжело идет набор подписчиков?
– Послушалась добрых советов, чтобы охватить разные аудитории. В Телеграме она более молодежная, там можно позволить себе какие-то короткие посты, шутливые моменты, а в Дзене аудитория, скажем так, более солидная. И там уместны длинные тексты.
И еще от Дзена в прошлом году стали приходить предупреждения за использование татарского языка. Сначала они писали: «контент на иностранном языке, будет показано только подписчикам». А если набираешь много предупреждений, получаешь бан.
– То есть там не понимают, что это не иностранный язык?
– Я писала в техническую службу о том, что даже в советское время разграничивали иностранные языки и языки народов СССР. Сейчас они пишут просто «контент на другом языке, видно только подписчикам». И, видимо, эти предупреждения остаются просто предупреждениями. Но по факту татарские тексты видят только подписчики. И это, конечно, серьезный минус этих рекомендательных алгоритмов.
Полное интервью можно прочитать тут : Татар-Информ