Фёлькишер Беобахтер (Völkischer Beobachter) была так называемым ляйтмедимум (Ведущее средство информации) для германской прессы времён Третьего Рейха: это означало что все остальные СМИ должны были ориентироваться на эту газету и не переступать рамки политических публикаций, заданных в ней.
Давайте рассмотрим, каким же было отношение немцев к Пакту Молотова-Риббентропа и как подавала его пропаганда Геббельса - министра пропаганды - гражданам Германии, которым национал-социалисты уже несколько лет до того рассказывали о неполноценности других рас и опасности, исходящей от евреев-большевиков, живущих на востоке.
Вещание и противоречия
В 1939 году настроение вещания об СССР в Германии менялось примерно в четырехмесячном ритме. С января по начало мая СССР назывался воплощением зла, управляемым бандой евреев, угнетающей русский народ и пытающейся захватить весь мир. В мае, после увольнения наркома Литвинова, вышел указ для прессы воздержаться от полемики против СССР, что привело к затишью до августа, когда было оповещено о заключении "Пакта Молотова-Риббентропа". До того подготовление к заключению пакта держалось в секрете от немецкого народа.
Произошел решающий поворот в пропаганде 1939 года. Пакт лишил её несущей колонны - "антибольшевизма". В то время, как внешние корреспонденты пропаганды лишь поставляли информацию для немецких СМИ, те должны были в умах граждан раздувать из данных о Советском Союзе сознание "большевистской опасности" для оправдания политики национал-социалистов, из-за чего большевизм соответствовал в головах немцев определенным страшным представлениям о жизни в СССР.
Так как национал-социалисты никогда не предполагали, что будут иметь мирные отношения с СССР, они не жалели слов для очернения страны советов. Третий Рейх даже заключил "Антикоминтерновский пакт" с Италией и Японией, к которому весной 1939 присоединилась ещё и Венгрия, Маньчжоу-го и Испания. Все эти страны считали большевизм одним из своих главных врагов.
Теперь же с заключением Пакта Молотова-Риббентропа пришлось придумывать основание для такого поворота мнения в пропаганде о русских. Дополнительно нужно было развивать кампанию касательно заговора "Окружения Германии", якобы продвигаемом Великобританией и Францией с момента захвата Германией Богемии и Моравии в марте 1939. Так как СССР вступил в переговоры с Великобританией и Францией, это создавало дополнительные проблемы в издании новостей об СССР с апреля до подписания пакта в августе. Ведь для национал-социалистически настроенной общественности пакт был в какой-то степени предательством.
С нападением на Польшу в сентябре 1939 машина пропаганды опять оказалась в трудном положении. С одной стороны, нападение объяснялось немецким "стремлением на Восток" (Drang nach Osten). Но, с другой стороны, в это объяснение не вписывался Пакт Молотова-Риббентропа и разделение Польши с СССР.
Для анализа воздействия пропаганды на мнение народа можно ознакомиться с секретными докладами СС (СД) [Meldungen aus dem Reich]. Мнение народа передавалось и в "Германских докладах", издаваемых "Социал-демократической партией Германии в изгнании" [Deutschland-Berichte der Sozialdemokratischen Partei Deutschlands].
Также для этой цели хорошо подходят дневники, так как они, в отличие от газет, листовок и других материалов, писались обычно не для кого-то определенного, и, скорее всего, содержат личное мнение автора. Письма также для этой цели подходят.
Голос пропаганды в данной работе будет представлять газета «Фёлькишер бео́бахтер» (далее ФБ), которую на Википедии переводят как "народный обозреватель". Это основная газета национал-социалистов, на которую с 1933 года постепенно переориентировалась вся остальная пресса.
Инициатива
Споры о том, кто первый изъявил инициативу о заключении пакта, идут в научном мире уже давно. Например, историки Круммбахер, Аллард, Хильдебрандт и другие считают, что инициатива исходила от Сталина. О'Салливэн, Шор, Вайнберг и Вебер полагают,что сближение было обоюдным. Робертс, Городетский и другие высказывают предположение, что Гитлер сделал первый шаг. Первые сигналы можно заметить уже в конце 1938 года: граф фон Шулленбург - немецкий посол - вёл переговоры, в которых обе стороны обязывались сдерживать свою враждебность в риторике.
Первый, дошедший до нас указ для прессы Германии, в котором требуется сдержанность при полемике об СССР, датирован 5-ым маем 1939-го года [PA, Nr. 1321, ZSg. 101/13/5/1, 5.5.1939.]. Но ещё 3-го мая был отправлен в отставку народный комиссар по иностранным делам СССР, Максим Литвинов, что некоторые историки истолковывают, как знак инициативы Сталина. Странным в этом контексте кажется слишком быстрое "правильное" толкование и реакция немецкой прессы, как будто правительство Рейха только и ждало этого, как повод для дальнейших действий. Литвинов имел еврейское происхождение, что и послужило поводом для такого толкования.
Цели пропаганды национал-социалистов
Британский историк Ян Кершоу называет следующие цели пропаганды: манипуляцию, контроль, управление, перевоспитание народа, а самое главное - мобилизацию для войны. Особенно важной частью пропаганды было создание образа врага-большевика. Притом, по мнению Гитлера, пропаганда должна была быть "народной" и по уровню "интеллекта" должна ориентироваться на самого умственно ограниченного человека из целевой группы, для которой она предназначена.
Постоянно пугая народ большевизмом, национал-социалисты строили свою внешнюю и внутреннюю политику. Также Гитлер пытался добиться альянса с Великобританией, выставляя сам себя в качестве "последней крепости против большевизма" [см. Круммбахер / Ланге].
Пропаганда Германии ставила большевизм в качестве образа универсального врага. С его помощью удавалось снизить уровень социального недовольства. Немецкого обывателя пугали "страшными условиями" жизни в "стране большевиков". Наконец, посредством запугивания народа "большевистской опасностью", оправдывалось вооружение Германии, и немецкий народ легче мобилизовался против "общего врага". Ютта Сивоттек считает, что Геббельс должен был своей пропагандой готовить немецкий народ к войне с СССР. Геббельс говорил в 1936 году при журналистах о необходимости настраивать народ на большое противостояние, так как национал-социалисты не могут жить на земле рядом с большевиками. Начальник пропаганды Рейха, Хуго Ринглер, в 1936 году заявил, что благодаря немецкой "разъяснительной" работе многие страны мира собираются вместе с Германией уничтожать "еврейскую мировую чуму" большевизма.
Преимущество этой пропаганды было в том, что СССР находился далеко от Германии, и мало кто мог перепроверить россказни об "ужасных условиях жизни в стране еврейского большевизма". Пропаганда Геббельса пыталась не только показать лицо врага в виде большевика, существующего где-то и самих немцев не касающегося, но и заразить граждан страхом перед большевизмом [см. Флорин].
В 1939 году в картину пропаганды вплелись дополнительные нити. Германия заняла Богемию и Моравию, Великобритания и Франция вскоре начали переговоры с СССР о заключении возможного пакта. Был уволен Максим Литвинов, что повлекло за собой смещение большевизма, как основного врага немцев. Дипломатические документы этого времени однозначно свидетельствуют о том, что Германия сдерживанием пропаганды против большевизма подаёт сигнал СССР о готовности к сближению [см. акты ADAP]. Считается, что достигнуть всех поставленных целей пропаганда не могла из-за их противоречивости.
«Фёлькишер бео́бахтер» (ФБ)
Основной орган пропаганды партии национал-социалистов с 1920 года была газета «Фёлькишер бео́бахтер» (далее ФБ). Она считалась “направляющей”, по которой обязаны были ориентироваться другие газеты в политических докладах [см. Майер цу Утруп].
С 1934 года тираж газеты неизменно рос и достиг 982 310 экземпляров в 1940 году [см. Фрай]. От остальных газет ФБ отличался своей радикальностью. По указаниям правительства национал-социалистов газета проводила агрессивные пропагандистские кампании: например, при еврейских погромах в 1938 г. или перед нападением на Польшу в 1939 г. [см. Лонгерих].
В то же время некоторые из работающих в газете журналистов высказывали недовольство из-за строгих ограничений свободы прессы. Например, начальник отдела по текстам, Вильгельм Вайс, бывший национал-социалистом до мозга костей, негодовал по поводу давления со стороны министерства пропаганды, ограничивающего свободу журналистики. Конкретно, один из журналистов, работающих на Вильгельма, жаловался на правила применения слов. Когда запретили использовать слово "русский", пришлось прибегать к таким странным словосочетаниям, как "большевистская зима" [см. Хале].
О значимости газеты для пропаганды можно судить по тому, что она в 1939 с января по август была самой часто цитируемой, упоминаемой на пресс-конференциях Рейха; она чаще других ставилась Геббельсом в пример остальным газетам, а также получала особые задания: например, освещение особых событий, которые для других газет были запрещены.
Работа прессы велась в соответствии с предписаниями, причём журналисты старались зачастую выйти за рамки, пытаясь таким образом сохранить какую-то часть журналистской свободы. Особенно часто это делалось, если границы допустимого не были чётко обозначены: например, при комментировании политики правительства [см. Флорин].
Комментаторы и корреспонденты
Гитлер
Комментаторы пытались увидеть смысл, понятный им и помещающийся в их картину мира, в происходящем вокруг. В зависимости от собственной биографии и идеологических предпочтений, каждый толковал политику по своему.
До 1933 года сам Гитлер был издателем ФБ. Но и после он просматривал ежедневно прессу за завтраком и давал различные распоряжения начальнику прессы Рейха - Отто Дитриху. Значит, если пропаганда в отношении такой темы, как "антибольшевизм", менялась, то Гитлер об этом знал, а, скорее всего, и сам приказывал что-то менять. Всё, что Гитлер говорил и писал, оказывало решающее влияние на прессу и политику [см. Херф].
Самые важные выступления Гитлера ФБ напечатал в 1939 полностью, а редакция газеты дополнила эти речи своими комментариями и разъяснениями [см. Флорин].
В картине своего радикального мира (как Гитлер описывал его в своей книге "Моя борьба") СССР был важной частью конструкции. Базой была идея о борьбе за выживание: каждый народ, по его представлению, стремился к увеличению популяции, вследствие чего выжить мог лишь сильнейший [см. Йекель]. Для этого нужно было "жизненное пространство", которое следовало завоевать в борьбе за выживание. Гитлер считал, что для немцев такое пространство могло лежать только на востоке в России. К этому выводу он пришел при анализе сомнительных статистик, показывающих, что пространство на востоке очень негусто заселено. При этом принимались в расчёт все земли России, даже неплодородные и плохо пригодные для жизни. Также он внушил себе, что эта огромная “империя на востоке” вскоре развалится.
Это должно было случиться, так как, по его мнению, "славянские массы" были неполноценными в сравнении с т.н. арийцами. А также потому, что, по словам Гитлера, еврейская, "всё разлагающая" прослойка населения сместила и уничтожила вследствие Октябрьской революции "управляющую немецкую" прослойку в России [см. Гитлер].
Причем в голове Гитлера вполне укладывалось то, что победившая прослойка являлась, на самом деле, более слабой [см. Зайцев]. В представлении Гитлера Россия обладала практически неограниченным жизненным пространством, которое нужно было захватить. Он считал, что славяне были более низкой расой, чем арийцы, а от латышского эмигранта Альфреда Розенберга он перенял и антибольшевизм [см. Крумбахер / Ланге].
Радикальная идеологическая смесь в голове Гитлера состояла из стремления к жизненному пространству, антисемитизма, антибольшевизма и из уверенности в неполноценности славян в сравнении с арийцами. Но в разное время Гитлер менял свои высказывания. Так, сразу после назначения рейхсканцлером Гитлер не высказывал антибольшевистских лозунгов, говоря, что борьба с коммунизмом, - это "внутреннее дело", и даже намекал на дружбу с СССР [см. Гитлер “Речи”]. Но на Нюрнбергском съезде партии в 1936 году Гитлер перестал сдерживаться и опять начал антибольшевистскую полемику [см. Сивоттек].
Йозеф Геббельс
Геббельс написал в 1939 году 24 статьи для своей главной газеты. Все они были напечатаны на первой странице ФБ. Министр пропаганды Геббельс имел решающее влияние на всё, что после 1933 года публиковалось в Германии.
В 1920-ых годах Геббельс состоял в национал-большевистской фракции партии национал-социалистов. После встречи с Гитлером в 1924 году Геббельс был вначале шокирован его радикальным антибольшевизмом и русофобией. Но вскоре Гитлеру удалось убедить Геббельса, сделав его таким же антибольшевиком и антисемитом [см. Барт].
Пакт Молотова-Риббентропа Геббельс считал "гениальным ходом фюрера", так как "вопрос большевизма" в тот момент был "не самым важным". "Нас загнали в угол", писал он в своём дневнике 24-го августа 1939-го года. Как видно, Геббельс хоть и приветствовал пакт, но считал его изначально временной мерой. К примеру 9-го сентября 1939-го года он записал в дневнике, что просмотрел фильм "Легион Кондор". Фильм ему понравился, но, как он отметил, его придется отложить на более позднюю дату, так как он оказался очень сильно антибольшевистским. С этого времени Геббельс наказывал СМИ освещать тему пакта как можно меньше и сдерживаться в идеологических вопросах.
Свои статьи он писал с января до середины июля. В них он "катил бочку" на всех подряд, на Чехословакию, Великобританию, Польшу и даже на СССР.
С середины июля Геббельс “притих”. Но ФБ напечатал до конца года четыре его речи, в которых он опять "гнал" на Великобританию. Что примечательно, Геббельс ни одним словом не упомянул пакт, ни в одной из своих речей.
Альфред Розенберг
Розенберг, один из ведущих идеологов национал-социализма, студентом пережил революцию в Москве в 1917 году, после чего он стал решительным и бескомпромисным антибольшевиком [см. Пипер]. В 1939 году он был издателем ФБ и имел решающее влияние на всё, что там публиковалось. А его основная книга "Миф двадцатого века" пропитана рассизмом и ненавистью к большевизму. О русских он писал как о неполноценном народе, считая себя самого “балтийским немцем”.
Но Розенберг не имел четкого мировоззрения и устоявшихся жизненных взглядов. То он не разделял стремление Гитлера к завоеванию жизненного пространства. Как он считал, Россию нужно оставить с её расовым хаосом. То наоборот, стремился к уничтожению "еврейского большевизма" и завоеванию жизненного пространства. Но он никогда не мог принять пакт с СССР и сдачу Балтийских стран Советскому союзу. Своё негодование он выразил лишь в своём дневнике [см. Розенберг].
В течении 1939-го года Розенберг опубликовал 10 статей и речей в ФБ. В них он не обмолвился ни словом о заключенном пакте. В статье, вышедшей после заключения пакта, он писал о "возвращении на балтийскую родину". Он лишь косвенно намекал на недовольство пактом. В одной из статей он писал, что "все балтийцы должны снова взяться за старую задачу выстраивания немецкой крепости" [см. ФБ 19.10.1939].
Он не писал, против кого эта "крепость" должна была быть направлена. Но это становится понятно из дальнейших рассуждений Альфреда. Особенно, принимая во внимание его фанатичный антисемитизм и ненависть к "еврейскому большевизму", хорошо понятно, что для него заключение пакта Молотова-Риббентропа было абсолютно неприемлемо [см. Розенберг].
Редактор Теодор Зайберт
Он был единственным знатоком России в редакции ФБ в 1939 году [см. Сивоттек]. Теодор, работая в 1925-м году на несколько немецких газет, был послан корреспондентом в Москву [см. Зайберт]. Он пребывал там до 1929 года и путешествовал по стране несколько раз [см. Хекер].
Теодор Зайберт знал русский язык, что ему помогало знакомиться со страной. В отличии от Розенберга, который был в России во время войны и революции, отчего и возненавидел большевизм, Зайберт жил там во время НЭПа, бывшее сравнительно спокойным и стабильным. Так как примерно тогда же укрепил свою власть Сталин и началась принудительная коллективизация, мнение Зайберта об СССР разделялось. Он пытался определить позитивные стороны страны, но громкие процессы против оппозиции, проходившие тогда, мешали этому. Это создало у Теодора мнение о деспотичном и жестоком Сталине. Историк Вальтер Лакёр описывает отчеты Зайберта как «в целом справедливые». См., например, нейтральные отчеты Зайберта по щекотливой теме процессов 1928 г. над советской оппозицией и депортации.
По возвращению домой Зайберт выпустил книгу о России, где он писал, что советская Россия хоть и деспотична, но и Россия Романовых была деспотична. Также он писал что во времена мирового экономического кризиса советская система очень даже оправдана. По мнению Зайберта, жестокий большевизм хоть и не годился для Европы, но он подходил для русского народа и его особого характера.
В тридцатых годах Зайберт стал убеждённым национал-социалистом и работал в Лондоне представителем издательства НСДАП. После этого он устроился в ФБ начальником отдела внешней политики. В 1939 году Зайберт, взращивая в себе новый для себя антисемитизм и пытаясь уравнять его со своими симпатиями к Советскому Союзу, писал, что из русской революции могло бы вырасти молодое народное движение, если бы Ленин и Сталин не погрязли бы в "восточно-еврейском болоте".
В 1939 году Зайберт выпустил 82 статьи на первой странице ФБ, из них сорок девять с августа по декабрь. Он, как никто другой, мог объяснить необходимость и происхождение пакта с СССР, а также описать его место в идеологической картине мира национал-социалистов.
После заключения пакта Зайберт называл Россию - "Молодой Россией". Он писал что давно предвидел её появление. В его статьях читалось восхищение Россией. Осенью Зайберта ожидало повышение до главного редактора, а следующий шаг по карьерной лестнице он сделал в октябре 1941-го, то есть после нападения на СССР, что говорит о верной службе национал-социалистам, несмотря на личные симпатии [см. Мюллер].
Харальд Зиверт
Он был эмигрантом из Прибалтики, как и Розенберг, и его близким другом. На фоне других комментаторов он выделялся особенно злостными высказываниями против большевизма и статьями про евреев, которые якобы притесняли русских [см. Пипер].
Зиверт работал на Розенберга в его "Учреждении Восток" и на журнал "Немецкая почта с Востока" [см. Зигерт]. В журнале он отвечал за пропаганду заговора против Германии. Его статьи для ФБ отличались особо сильным антисемитизмом [см. Фляйшхауэр].
Заключение пакта Зиверт принял плохо. Это заметно по количеству выпущенных им статей. С начала года до увольнения Литвинова целых восемь статей о внутреннем развитии СССР и угнетении русских евреями. С 5-го мая по 23-го августа всего лишь один короткий комментарий с заголовком "Кто такой Молотов?" В нём он представлял нового советского комиссара и особенно подчеркивал, что тот не еврей [см. ФБ 06.05.1939].
После заключения пакта он пытался как можно меньше затрагивать эту тему и выпустил лишь две коротких статьи про СССР. В статье от 28-го сентября он пытался смириться с новой ситуацией, цитируя Геринга: "Мы строим наш национал-социализм, а они свой коммунизм. Мы не хотим туда вмешиваться. В общем мы два великих народа, которые хотят жить в мире друг с другом". Хотя он и дистанцировался от большевизма в этой статье, но критиковать заключение пакта не стал, так как видел в нем и позитивные аспекты, например противодействие так называемой “политике Окружения”.
Вильгельм Коппен
До мая 1939 он особенно сильно выделялся в антикоминтерновской пропаганде. Его позиция хоть и была сильно антисемитской и антикоммунистической, но после заключения пакта с СССР он вообще ничего не писал на эту тему. Всего в 1939 году он выпустил 58 статей на всевозможные темы на первой странице ФБ, включая политику США, Чехословакии и испанскую гражданскую войну. Но о пакте ни слова.
Лишь в одной статье в конце года он в одном предложении упомянул победу над "политикой Окружения", имея в виду пакт. Таким образом он избежал описания пакта, как изменение в отношениях СССР с Германией а также своего личного отношения к СССР.
Корреспонденты
В Москве было лишь два немецких корреспондента - Германн Пёрцген, писавший для "Франкфуртер цайтунг", и его жена Гизела, писавшая для нескольких других газет. Поэтому в основном немецкие газеты прибегали к британской, французской, польской и советской прессе для добычи информации.
Варшавский корреспондент ФБ опирался в начале 1939 на советскую прессу и писал в сильно антибольшевистском тоне. А парижский корреспондент писал почти так же, но с уклоном на коммунистически-еврейско-демократические заговоры. Опирался он при этом на французскую прессу.
Из Лондона писал корреспондент Теодор Бёттигер с 1936 года [см. Лонгерих]. Он разделял нелюбовь своего бывшего начальника Риббентропа к Великобритании и писал соответственно о "преступных политиках Лондона, пребывающих под властью евреев, обманывающих британский народ” [см. ФБ 13.09.1939]. Якобы они связались с СССР, дабы окружить Германию политически. Информацию он черпал из британской прессы. [см. Вебер]
Все эти корреспонденты не всегда придерживались указаний для прессы и часто в их статьях, даже после увольнения Литвинова, встречались антибольшевистские высказывания, несмотря на указания о сдерживании.
Январь по Май 1939. До увольнения Литвинова
В начале 1939 года в пропаганде всё было однозначно - Советский Союз был главным врагом Третьего Рейха. ФБ распространял этот образ врага, в соответствии с указаниями для прессы [см. PA, Nr.775, 13.3.1939], а также речами политиков. Так Гитлер в своей речи 30 января 1939 хотя и не полемизировал напрямую против СССР, но против "еврейского большевизма", тем самым имея ввиду СССР. Также в своей речи от 1 апреля 1939 он говорил о "еврейско-большевистской чуме". В докладах о Советском Союзе с января по апрель 1939 слова "большевистский" и "еврейский" применялись в пропаганде как синонимы, зачастую в паре "еврейский большевизм".
С февраля доклады об СССР стали выходить намного реже. Но в общем выпускаемые статьи сохранили антисемитский характер. Может это как то и было связано с тем, что немецкий посол Шуленбург в феврале опять начал торгово-экономические переговоры в Москве, но подтверждающие документы пока что не обнаружились [см. Грамль]. Скорее всего бегущая в то время анти-еврейская кампания, начавшаяся погромами в 1938 году затмила по важности анти-советскую кампанию пропаганды.
С февраля 1939 года пропаганда переключилась на другие повестки дня. Но хотя статьи об СССР выходили реже, всё же их характер не менялся. В них писалось всегда, что в СССР всё было плохо, что у власти стояли евреи, угнетающие рабочих и крестьян [см. ФБ 02.04.1939]. Так в одной из пропагандистских статей писалось, что большевики проводили перепись населения, и для того чтобы скрыть убыль населения от голода и расстрелов, считали солдат РККА дважды [см. ФБ 18.01.1939]. В чем был смысл, проводить перепись, чтобы потом скрывать её результаты, пропаганда не поясняла.
Зиверт писал о кровавом подавлении восстания рабочих, при котором в Сибири было убито более ста человек [см. ФБ 19.01.1939]. Так как его газета не имела корреспондентов в СССР, не предполагается возможным узнать источник информации из столь отдалённых мест. Но тем легче летали пальцы над клавишами печатной машинки, ведь и опровергнуть такую информацию было очень сложно для читателя в Германии.
Зиверт писал и о голоде в СССР в статье от 13.01.1939. Ссылался он при этом на шведскую и польскую газеты. А в его статье следующего дня речь шла уже о тяжелом голоде на Западе Украины, в то время когда советское правительство всё богатело засчёт народа. Власть они сохранял лишь благодаря жестокости и ликвидации всех соперников. Постоянные восстания народа подавлялись жестоко и кроваво. Восстание крестьян якобы произошло 15-го января в Киеве, с поджогами зданий [см. ФБ 15.01.1939]. 3-го января вышла статья о том, что в Москве выселяли рабочих из их квартир. А 12-го января Зиверт писал о голоде в СССР, особенно сильном в Украине. Два миллиона человек голодали в СССР, но лишь один Зиверт как то узнал об этом.
Сопоставляя в таких статьях СССР с Германией, докладчики писали что всё дело в еврейских-большевиках, захвативших власть и что Адольф Гитлер спас Германию от такой участи. Продолжалось это до мая 1939-го года. Ещё за день до известия об увольнении Литвинова, 4-го мая, Зиверт выпустил сильно антисемитскую статью под названием "Что происходит в СССР?".
Советско-германские отношения
В пропаганде Германии отношения с СССР практически сводились к борьбе против "мировой чумы еврейского большевизма". Есть признаки того, что уже в конце 1938-го года немецкий посол в Москве пытался сблизиться с советским правительством в вопросах торговли. С весны 1939-го Гитлер был также за сближение. Но ещё в январе Риббентроп запретил поездку немецкого уполномоченного в Москву, что советской стороной было воспринято как очередной признак враждебности [см. Фляйшхауэр].
Антикоминтерновская пропаганда
С начала 1939 года пропаганда трубила о борьбе Германии против "большевизма" и о "разложении коммунизма во всем мире". Особый упор делался на роль Германии в создании антикоминтерновского пакта, союза Германии с Японией, к которому с 1937 года присоединилась и Италия, а ещё позже Венгрия, Маджукуо и Испания. Постоянно твердилось о жертве, принесённой Германией в борьбе с коммунизмом.
Присоединение к антикоминтерновскому пакту было освещено в ФБ 14-го января. Вильгельм Коппен назвал свою статью "Бой мировой чуме". Там он описывал "133 дня кровавой большевистской власти в 1919" и "кровавого террора Белы Кун с поддержки Москвы и еврейских социал-демократов". Описывая неудачную венгерскую революцию, Коппен упомянул "постоянную разлагающую работу коммунистов в Венгрии и других странах". А вот в Германии, писал он, благодаря Гитлеру, большевизм побеждён, и что "придёт тот день, когда заслуга Германии в уничтожении большевизма, будет признана во всём мире".
Так в обществе поддерживался страх перед большевизмом, что укрепляло власть национал-социалистов. Практически в любом вопросе интернациональной политики можно было сослаться на борьбу с большевизмом. Например в статьях о Франции корреспонденты писали о происходящем там "еврейско-большевистском" разложении, противопоставляя этому "спокойствие" в Германии [см. ФБ 15.04.1939]. Европа погрязла бы в хаосе, если бы не пришёл Муссолини и начал спасение, которое подхватил и продолжил национал-социализм, - так описывал это Гитлер в своей речи 30 января. Далее он добавлял, что в эти дни можно следить за успешным противостоянием "еврейско-интернациональной" попытке уничтожения европейской культуры в другой стране. Он имел ввиду Испанию, но не произносил этого открыто [см. ФБ 30.01.1939].
Таким образом Гитлер сам добавил Испанию в союз самопровозглашенных спасителей "Европейского культурного мира" от большевизма. ФБ пока что замалчивал немецкое вмешательство в Испании, но зато много писал о вине Москвы в происходящем кровопролитии и о бессмысленности мадридского сопротивления [см. ФБ 06-09.03.1939]. Не упускался случай пошутить над "московским фиаско" после того, как стало ясно, что Франко победит [см. ФБ 27.02.1939].
Вступление Испании в антикоминтерновской пакт ФБ комментировал детально, с применением всего пропагандистского словарного запаса. Конец гражданской войны в Испании провозгласили новым триумфом фюрера [см. ФБ 08.04.1939].
Таким образом пропаганда создавала у читателей впечатление, что Германия не в одиночку борется с выдуманным врагом - "мировым большевизмом". Причём получалось что особую роль в победе над большевизмом внутри страны сыграли национал-социалисты, что вело к счастье все "культурные народы". Такие статьи выходили до апреля 1939-го.
Пропаганда “Окружения” и добивание Чехословакии
Главной темой в марте был захват оставшейся Чехословакии. Обывателю рассказывали о враждебной Германии политике чехословацкого правительства [см. Сивоттек]. Особое внимание уделялось кризису Судетской области и нападениям на судетских немцев, подходящим очень хорошо как повод. Большой огласке придавалось и словацкое движение за независимость и его, якобы кровавое, подавление чехами [см. ФБ 13-15.0ё3.1939]. Приправили это заявлением, что СССР якобы планирует использовать Чехословакию как базовый аэродром при бомбардировках Германии [см. Дмитров].
После того, как британский премьер-министр Невилл Чемберлен 31-го марта 1939-го гарантировал Польше поддержку Англии в случае нападения Германии, Зайберт получил задачу написать об этом заметку. По всей видимости Зайберт первый написал об "Окружении" Германии. По его словам Англия хотела втянуть Германию в войну на два фронта, используя её центральное положение [см. PA, Nr. 1003, ZSg. 102/15/320/38, 1.4.1939]. Таким образом Англия хочет предотвратить чтобы Германия стала основной силой на Европейском континенте [см. ФБ 02.04.1939].
Тема “Окружения” была подхвачена другими, и уже все немецкие корреспонденты в Лондоне и Париже начали заваливать прессу статьями о попытках сближения "демократий" с СССР. Лондонский сотрудник ФБ написал 16-го апреля о предложении Великобритании Советскому Союзу в статье “Лондон просит Москву о помощи. Новый футбольный матч перед Сталиным - Красная Воздушная мощь должна защищать Польшу" [см. ФБ 16.04.1939]. Очевидно, что таким заголовком немецкая пропаганда пыталась раскрыть советам “подлость” англичан, которые лишь пытались воспользоваться Советским Союзом [см. ФБ 18.04.1939]. В то же время Коппен писал для англичан, что видимо Англия недооценивает опасности союза с Советами, распыляя слепую ненависть против Германии [см. ФБ 16.04.1939].
Точно так же, как гарантии Польше, Греции и Румынии от британского правительства интерпретировались в публикациях ФБ как часть более широкой стратегии по спасению Версальской системы и «Окружению» Германии, так и сотрудничество с Советским Союзом теперь выставлялось как демонстрация беспринципности лондонских политиков. Геббельс опубликовал 22-го апреля 1939-го года заметку, в которой высмеивал возможность такой связи и критиковал всех британцев в общем и лорда Галифакса в частности, за беспринципность и моральную двуличность. Не упустил случая упомянуть об английских преступлениях в их колониях и разжигании войны. Всё это он подчеркнул утверждением, что Англия неумело подлизывается к "Мировой Чуме - Большевизму" [см. ФБ 22.04.1939].
Пропаганда против Польши
В начале 1939 года Германия и Польша были партнёрами в официальной пропаганде, объединённые пактом и экономическими соглашениями. Пятилетний юбилей последних ФБ отметил особо в статье "Вклад в Умиротворение Европы". В официальном докладе ФБ о посещении Риббентропом Польши 26-го января 1939 года не проглядывалось намёка о растущих напряжениях между этими странами. Польское правительство пыталось выдержать равновесие между востоком и западом, но считало коммунизм более опасным, чем национал-социализм. Так как национализм был силен и в самой Польше, а антисемитские настроения в народе даже в какой то мере сближали её с Германией. Но вот потеря нажитого капитала при приходе коммунизма было бы для обеспеченных членов правительства вполне реальной проблемой.
Польское правительство не показало готовности выслушивать требования Германии. Потому Гитлер уже в марте 1939-го года приказал прекратить все переговоры и готовиться к нападению. Таким образом, судьба Польши была решена ещё до гарантий, данных Польше Чемберленом. До того журналистам не разрешалось писать в резких тонах о Польше, проблеме Данцига или нападениях на немецкие меньшинства в Польше. Массы не оповещались также о предложениях полякам, вместе бороться против России. Например в разговоре Геринга с Липски 10.08.1938 первый предлагал "многообещающую немецко-польскую кооперацию", в случае если после "чешской проблемы вдруг возникнет русский вопрос". А Риббентроп требовал от Польши вступления в антикоминтерновский пакт [см. Грамль].
Польша все-таки пыталась выдерживать нейтралитет с Германией и СССР, не давая пропаганде возможности, встроить себя в антибольшевистской фронт, ровно как и повода для зачисления себя к друзьям большевиков. Даже когда Польша в 1938-ом году обновила свои договоры с Советским Союзом, ФБ не получил разрешения выпустить заметку о сожалении со стороны Германии по этому поводу. Такой нейтралитет ФБ по отношению к Польше держался до апреля 1939-го года [см. Зэнгер].
1-го апреля ФБ выпустил статью о новой фальшивой игре Англии, опять выдумавшей угрозу для Польши со стороны Германиии. Дальнейшие нападки прессы были также направлены напрямую против Англии, и косвенно против СССР. Так было до 28-го апреля, когда Гитлер отменил германско-польские соглашения от 1934-го года, заявляя, что Данциг является однозначно немецким городом, стремящимся вернуться в Германию [см. ФБ 29.04.1939].
Мировоззрение: Советский Союз и немецкое "Стремление на восток"
С начала 1939 года пропаганда гитлеровской идеи о захвате жизненного пространства началась с новой силой. Знаковой в этом смысле является речь Гитлера от 30-го января 1939-го, в которой он снова озвучил “проблему жизненного пространства”:
“На этой земле есть страны, в которых не 135 человек, как в Германии, а только от 5 до 11 человек на один квадратный километр. В то же время они имеют не используемые плодородные земли в огромных размерах, имеют в своем распоряжении все мыслимые полезные ископаемые, природные богатства угля, железа и руды, и все же не в состоянии даже решить свои социальные проблемы [...].
Представители этих государств теперь клянутся замечательными качествами их демократии.[...]
Кому природа позволяет бананам расти у него прямо во рту естественным образом, тому будет легче бороться за жизнь, чем немецкому фермеру, который круглый год должен возделывать свое поле. Но мы не допустим того, чтобы такой беззаботный международный сборщик бананов теперь критиковал бы деятельность немецкого фермера. В Рейхе 80 миллионов человек. Сегодня это более 135 человек на квадратный километр. Крупные колониальные владения, которые Германский рейх когда-то приобрел с миром по договорам и покупками, были украдены.[...]
Возникшая ситуация может быть преодолена только двумя способами:
- За счет дополнительного ввоза продовольствия, т.е. растущий экспорт немецких продуктов, при этом необходимо учитывать, что часть сырья для этих продуктов приходится импортировать из-за границы, так что только часть результатов торговли остается для покупки пропитания, или
- Расширение жизненного пространства нашего народа, с целью решения проблемы пропитания Германии во внутреннем круговороте нашей экономики.
Поскольку второе решение в настоящее время недоступно из-за продолжающегося заблуждения бывших держав-победительниц, мы, пока что, вынуждены иметь дело с первым [...].” [см. ФБ 01.02.1939]
Таким образом Гитлер пытался запутать слушателя, говоря о бананах, демократиях и колониях. Поэтому нельзя было напрямую из этой речи сделать вывод о его планах. Хотя сегодня это и кажется очевидным, ведь он упомянул "Жизненное пространство", большую площадь и слабое заселение, не возделываемые поля и полезные ископаемые.
Этим вилянием Гитлер запутал даже некоторых товарищей по партии. Под впечатлением его речи те выпустили брошюру с требованиями возвращения немецких колоний в Африке, где описывалось великое колониальное прошлое Германии.
Всего с января по август 1939-го выражение "Жизненное пространство" упоминалось в ФБ восемь раз. В каждом из этих случаев речь шла о бывших немецких колониях.
Так Гитлеру, видимо, удалось обмануть даже Сталина. В одной из своих речей в начале 1939-го года он сказал, что немцы разочаровали западных политиков, требуя колоний, вместо того, чтобы маршировать дальше на восток. Но внутри партии Гитлер всё таки дал понять, что речь вовсе не о заокеанских колониях [см. Кершоу].
Слишком открытая пропаганда стремления к "Жизненному пространству" как раз и привела бы к "Окружению" Германии и ещё большему стремлению восточноевропейских стран обезопасить себя. Поэтому не делалось прямых заявлений о "стремлении на восток". Зайберт называл такие высказывания "английской ложью" и писал 14-го апреля в ФБ, что Германия даже не думает о том, чтобы растрачивать свои национальные силы в "бесконечных походах Александра".
Концепция Гитлера о «жизненном пространстве» была напрямую связана с идеей о расовой неполноценности славянских народов, особенно русских, так как этих самых русских нужно было с их земель убрать, чтобы освободить это “жизненное пространство” для немцев. Но вот с января по апрель 1939-го упоминания об этой расовой неполноценности славян в ФБ прекратились. Зато начали появляться публикации, в которых доказывалось, как евреи угнетают русский народ. Так 3-го января в ФБ писалось:
“Советский Союз без законов о труде и социальной защите. Так называемых «плохих» рабочих выселяют из квартир вместе с семьями. [...] В то время как у советского рабочего в 30-градусный мороз отнимают крышу над головой, вчера в Одессе советские власти устроили праздник в честь еврея Гершеля Кацапа, которому исполнилось 115 лет. Как сообщают советские газеты, еврей Кацап живет в одной из лучших квартир Одессы. На вчерашнем празднике он прочитал стихотворение под названием «Сталин ведет нас». Он получил поздравительную телеграмму от Сталина.” [см. ФБ 03.01.1939]
Чтобы понять, насколько правдивы такие сообщения, просто приведём следующие факты:
- СССР ввёл в 1917 году восьмичасовой рабочий день и один выходной в неделю. Германия сделала это в 1918-ом.
- В 1928-1933 годах СССР перешёл на семичасовой рабочий день, при 42-х часах в неделю.
- В начале 1930-х годов СССР перешёл на пятидневный рабочий цикл. В Германии только в 1965-м году.
Пропагандисты пытались убедить всех, что жалкими русскими управляют евреи, угнетающие их. При любом удобном случае газеты писали, что диктатура большевиков - это «трагедия русского народа». Выдумывали самые неправдоподобные истории. В крайнем случае, если писать было нечего, наскоро придумывался очередной голод. Так Зиверт написал в ФБ 12-го января, что в СССР опять голод, от которого страдают два миллиона человек.
В эту антисемитскую конструкцию вписывалось и мнимое угнетение украинского меньшинства в Советском Союзе, которое журналисты, видимо под влиянием украинских эмигрантов и, конечно, собственного суждения раздували и яростно бичевали [см. Миров].
Пропаганду этого мифа правительство Рейха не глушило активно, так как в будущей войне против СССР он должен был принести свои плоды. Третий Рейх с гражданской войны в Испании выставлялся как освободитель и опора стран Европы в крестовом походе против "еврейско-большевистского" Советского Союза. После "освобождения" угнетённых чехословаков постепенно подходила очередь украинцев. Миф об освобождении особенно хорошо подходил для влияния на граждан Рейха, которым концепт "Жизненного пространства" казался слишком радикальным.
Вдобавок такой миф имел ещё один эффект, полезный для национал-социалистов. Он позволял воздействовать на украинских противников советской власти посредством украинской диаспоры в Германии. Жившие в Германии эмигранты, в большинстве своём зажиточные люди, потерявшие при революции значительную частную собственность в Украине, писали на Родину оставшимся там родственникам и соратникам о том, что Гитлер скоро освободит земли украинские от евреев-большевиков и вернёт им их частную собственность. Таким образом, германской пропаганде удалось настроить одну часть населения СССР против другой, что сыграло большую роль после 22-го июня 1941-го года. Украинские националисты действительно поверили, что Третий Рейх поможет им в воплощении их национальных амбиций.
При этом было бы ошибкой считать, что пропаганда велась только антисемитская, но не расистская. В статьях ФБ описывалась полностью расистская картина мира, например постоянно приписывающая разные качества целым народностям. Так болгары назывались "балканскими пруссаками", румыны были "трудолюбивым крестьянским народом", а русские - наивным, ребячливым, молодым народом, давшим себя соблазнить хитрым евреям. В заметке о пропаганде в каком-то советском военном фильме писалось, что таким вот образом слабохарактерных русских склоняют к безумным деяниям, а самообман русских о силе собственных вооружений достиг гротескных размеров [см. ФБ 28.04.1939]. Конечно такими словами можно было бы описать и немецкую пропаганду, но так создавался, стереотип о наивном русском народе, легко подверженном воздействию пропаганды. В отличии от немцев, которые раскрыли “еврейские козни”.
Это уже была чисто расистская пропаганда, от которой оставался лишь один шаг до пропаганды об “унтерменьшах”, появившейся во Второй Мировой Войне. В ней русские, поляки и другие народы описывались как свирепые животные.
Рассматривая пропаганду Третьего Рейха, как средство для подготовки немцев к войне против Советского Союза, мы видим, что она выдавала это за правое дело. Народ Германии должен был считать это освободительной войной, а не захватом «жизненного пространства» у низших рас и их уничтожение. На такую войну конечно же легче было мобилизовать народ.
С май по август 1939:
До заключения советско-германского пакта
Конфликты и их предчувствие
3-го мая 1939-го года Сталин уволил наркома иностранных дел Максима Литвинова. ФБ преподносил эту новость как триумф. Важно понимать, что хотя это в ретроспективе и выглядит как попытка сближения со стороны Сталина, но самые важные переговоры с Францией и Англией к тому моменту ещё предстояли, и шансы на их успех были вполне реальными [см. Робертс].
Инструкции для прессы, выпускавшиеся министерством пропаганды, запрещали писать о возможном сближении с СССР. Разрешалось лишь высмеивать Литвинова, чем ФБ и занялся, называя его "еврейским палачом". Но с 6-го мая запретили и это, видимо, чтобы не раскрыть все карты [см. PA, Nr. 1344, ZSg.102/16/22/45 (7), 6.5.1939].
Сразу после увольнения Литвинова были выпущены инструкции для прессы, запрещающие полемику против СССР и большевизма. Журналисты скорее всего совершенно перестали понимать, что происходит, ибо уже 26-го мая эти инструкции были отозваны, с объяснением, что «… в основном отношение Германии к большевизму, как и к Советскому Союзу, не изменилось». Но и эти инструкции действовали лишь пять дней, после чего и они были отозваны, указанием "..не подвергать Советский Союз как государство нападкам."
Эти постоянные перемены вызывали слухи и уже с мая все говорили о предстоящем сближении с СССР, как пишет журналист от "Франкфуртер Цайтунг", Фриц Зэнгер. Но писать об этом прессе запрещалось в ежедневных инструкциях с мая по август. Если что-то и можно было писать, то только цитировать зарубежные публикации на эту тему. Что интересно, не разрешали писать злорадостные заметки о безуспешных советско-английских и советско-французских переговорах. Ведь, заметив радость Германии по этому поводу, те могли что то заподозрить и всё таки довести переговоры до успешного конца.
Причиной переменных настроений были внутренние разногласия. Сначала немецкий посол провел зондирование в разговоре с Молотовым. Но сам Гитлер остановил дальнейшие переговоры. После этого Риббентропу удалось переубедить Гитлера и переговоры возобновились. С этого момента не только МИД и Риббентроп были за сближение с Советским Союзом, но даже сам Гитлер, хотя сомнения его не оставили до конца [см. Фляйшхауэр].
Геббельс и Розенберг терпеть не могли Риббентропа и уже из-за этого пытались саботировать его дипломатический успех. Но верность к фюреру всё таки в какой то мере сдерживала их [см. Пипер]. Гитлер же в тот момент пренебрегал Геббельсом, и видимо не очень то спешил делиться с ним своими планами, так как ещё 8-го июля 1939-го года заверил его, что "советско-германское соглашение в данный момент маловероятно" [см. Ирвинг]. Естественно это не добавляло понимания происходящего пропагандистам.
Внутреннее развитие СССР
В соответствии с выданными 5-го мая инструкциями ФБ не использовал в пропагандистских целях происходящее с мая по август в СССР. События, которые можно было “раздуть” просто освещались в газетах. 13-го мая сообщалось об авиакатастрофе, а 27-го мая о поднятии бюджета советской армии до 40-ка миллиардов рублей.
Одна странная статья была опубликована 21-го июля, в которой сообщалось что украинец совершил “террористический акт” против “коммунистического вождя”. С одной стороны украинец там назывался террористом, а член партии “вождём”, а не как до того, “большевиком”. Но с другой стороны эта новость сообщала читателю о существующем сопротивлении режиму, что, по всей видимости, предназначалось для живущих в Германии украинцев, что их, не смотря ни на что, не забыли, и скоро придёт их час.
Без едкого комментария осталась и короткая заметка о запрете выезда для Литвинова, который хотел поехать на лечение во Францию. Причем Литвинова называли без его еврейской фамилии Финкельштайн, что уже было совсем необычно. 29-го июля вышла самая странная и, одновременно, самая подробная статья. Речь в ней шла о скором исчезновении Каспийского моря.
Германо-советские отношения: перемены за кулисами
5-го июля 1939 Теодор Бёттигер написал, что в Лондоне ходят слухи о том, что Германия и Советский Союз планируют разделить Польшу. Эти слухи Бёттигер назвал "гротескной ложью". С 30-го июля в ФБ выходил цикл статей о причинах русского вступления в Первую Мировую Войну. Очень примечательно было при этом то, что в этих статьях отсутствовали расистские оскорбления русских и даже евреев.
Такой выбор тем и относительно нейтральный тон повествований вызывал подозрения у всех, что отношения двух стран вскоре изменятся.
Антикоминтерновская пропаганда: Возвращение «Легиона Кондор» и
«Стальной пакт»
Насколько глупа была вся пропаганда, хорошо заметно по тому, что ещё до конца мая ФБ придерживался антибольшевистской пропаганды. Выходили статьи о "крестовом походе против большевизма", в котором "немецкие добровольцы" просто взяли ружья в руки и поджигали "русские танки" бутылками с бензином [см. ФБ 20.05.1939]. Про действия "Легиона Кондор" германское общество на тот момент ещё не оповестили, как и про то, что воевали немцы отнюдь не бутылками с бензином.
Но уже 22-го мая при публикации о заключении немецко-итальянского “Стального пакта” сдерживание полемики в отношении Советского Союза стало очевидным. Этот пакт называли уже не антибольшевистским, а антидемократическим [см. ФБ 23.05.1939]. В то время ещё полным ходом шла пропаганда об “Окружении Германии” и исчезновение антибольшевизма в текстах легко можно было не заметить.
Труднее было оповестить читателей о действиях “Легиона Кондор” в Испании, которое планировалось провести 31-го мая 1939-го, ведь война в Испании преподносилась как война против большевизма, против Советского Союза и “разрушения культуры”. Инструкции для прессы были противоречивы. 25-го мая требовалось не называть противника в Испании трусливым и немощным. Также запретили применять термины “красные” и “белые” войска, чтобы избежать сравнения с гражданской войной в России. Но можно было писать о “красно-испанских” и “национал-испанских” войсках [PA, Nr. 1618, 25.5.1939]. А уже 31-го мая требовалось проверять все статьи, чтобы тон повествований был направлен против большевизма, как такового, но не против самого СССР. Причем до того большевизм всегда назывался русским феноменом.
Журналисты обошли эту проблему легко, написав за что боролись немецкие солдаты, но не против чего. Писалось, что «немецкие добровольцы» из «Легиона Кондор» «подняли меч, чтобы защитить немецкие идеалы» - заметим, что речь об Испании.
Но не всё удавалось контролировать и кое где просачивались антибольшевистские настроения в прессу. Так фон Штакельберг написал 31-го мая о Европейском "Судьбоносном объединении против большевизма", к которому принадлежал и "Легион Кондор". Лишь после дополнительных предупреждений был достигнут более нейтральный тон повествований. Например в серии статей о "Легионе Кондор" писалось о боевых действиях и о его т. н. "добровольцах", стилизованных под героев. А его противник в основном назывался просто "врагом". И в последствии ФБ всё реже писал о противниках Франко как о большевиках или коммунистах, всё чаще называя их просто врагом или "рохос" (исп. красные).
Проблемы у немецкой пропаганды возникали в публикациях о боевых действиях в Монголии. В поддержку Японии 17-го июня вышла статья в ФБ, написанная в стиле старой антикоминтерновской пропаганды, о боевых действиях в т.н. “Советской Монголии”. Там писалось, что Япония несёт ту же миссию в Восточной Азии, что и Германия в Европе “недопущения большевистского разложения”. Ни одна другая страна не может понимать этого лучше, чем “Великая Германия Адольфа Гитлера” [см. ФБ 18.06.1939]. Инструкции о сдерживании полемики и в “японском вопросе” пришли с запозданием, лишь 31-го июля. До того ФБ успел опубликовать множество сообщений о японских победах и слабости “Советской Монголии”. Из особо причудливых выдумок можно упомянуть заметку о “Множестве арестов среди монгольских священников в Москве” и о применении советскими лётчиками бактериологических бомб. Сегодня нам известно, что это как раз японцы разрабатывали и применяли такие бомбы, созданные “Отрядом 731”, также известным как “Отряд Исии” [см. ФБ 15.07.1939].
И всё-таки полемика в стиле антикоминтерна появлялась всё реже на страницах ФБ. Публикации о советско-японском конфликте были заменены оными о британо-японских конфликтах в Китае [см. ФБ 18.06.1939]. Новым врагом теперь стали “демократии”, которым противопоставлялись “тоталитаризмы”. Так в начале августа написали, что и Испания теперь стала тоталитарным государством, несмотря на надежды “демократий”, сделать её неким гибридом из демократии и фашизма. Старый антибольшевистский рефлекс редакторов, как казалось, пропал. Таким образом сближение Германии и Советского Союза становилось всё очевидней.
Пропаганда “окружения”: Сближение СССР с Францией и Великобританией
Для Министерства Пропаганды освещение переговоров по англо-французско-советскому пакту было, вероятно, самой щекотливой темой во внешней политике летом 1939 года. На эту тему в ФБ вышло с мая по август 258 статей и заметок. Причём нужно было следить за тоном повествования, не допуская прямых нападок на СССР, в соответствии с инструкциями, и одновременно выпускать публикации о т.н. “окружении” и британской “военной травле” Германии.
ФБ старался писать о переговорах между Великобританией и Советским Союзом как можно больше, несмотря на постоянные предупреждения, публиковать на эту тему поменьше. Все важные события были упомянуты в ФБ: официальный ответ Великобритании на проект договора СССР от 18-го апреля, реакцию Советского правительства на него 15-го мая, переговоры в Женеве между министром иностранных дел Великобритании Галифаксом и советским послом Майским и английский проект договора от 25-го мая, за которым последовала поездка британского спецпредставителя Стрэнг в Москву и затем в июле поездка британской военной делегации в Москву. Причем ФБ был удивительно хорошо осведомлён о ходе переговоров [см. ФБ 11.05.1939].
Попытки Англии сблизиться с Советским Союзом ФБ описывал как свидетельство «лондонского лицемерия». Корреспонденты просто называли политику Англии «преступной», но в отношении Москвы такие замечания не допускались. Создавалось впечатление, что лондонские политики напирали, а Сталин сохранял хладнокровие и хотел сначала убедиться в честности британских переговорщиков. «Недостойное ползание на коленях демократий» перед «красным папой», как заявил парижский репортер ФБ. Их слабость и огромный страх перед «осью» толкают англичан в объятия Сталина, который с каждым днем набивает себе цену [см. ФБ 08.07.1939].
Если ранее комментаторы о переговорной тактике Сталина писали как о «преступной», то теперь она стала признаком его силы. Непоследовательность такого отношения особенно ярко выделяется в докладах о переговорах на права проведения войск через Прибалтику, требуемых Москвой. ФБ описывал их как один из камней преткновения в англо-советских переговорах. Сначала докладчики ставили себя на место Финляндии и стран Балтии, которые «не без оснований» отвергали советские гарантии. В первой части ФБ, например, можно было прочитать о желании прибалтийских государств сохранять «безоговорочный нейтралитет». В тоже время писалось, как Германия поддерживает их в этом отношении, а англичане готовы были пойти на такой торг, ради заключения пакта с СССР. А вот полемика непосредственно против Советского Союза в этих отчетах старательно избегалась, хотя косвенно намекалось на страх прибалтийских государств перед СССР.
В своей верности национал-социалистическому читателю в задней части ФБ публиковались заметки, которые, например, отмечали двадцатилетие освобождение Риги от “большевистской власти” с помощью героического вмешательства немецкого фрайкора [см. ФБ 21.05.1939].
Хотя в инструкциях для прессы предписывалось, как можно меньше писать о переговорах СССР с Англией, совсем сдержаться пропагандисты Рейха не могли. То и дело выходили статьи с громкими заголовками, типа "Московский холодный душ для Англии" или "Москва опозорила Англию". Также спекулировали о страхе Англии перед усилением Японии, что делало её сговорчивее по отношению к СССР [см. ФБ 27.06.1939].
Кампания прессы против Польши: подготовка нападения
Речь Гитлера в рейхстаге 28 апреля 1939 года, где он заявил о разрыве германо-польских соглашений, положила начало антипольской кампании в прессе. Первым был Геббельс в своей заметке “Польша, куда ты идёшь?” от 5-го мая. Далее выходили статьи со всё более вызывающими заголовками: “Польская жадность к немецкой земле растёт. Шовинисты на Висле наглеют”, “Польское разжигание войны против Германии усиливается. Беспорядочные митинги ненависти в Позене. Оскорбления фюрера” [см. ФБ 07.05.1939].
Министерство пропаганды, видимо испугавшись такой прыти журналистов, издало новые инструкции, с указанием “попридержать коней” в польской кампании. Опасность того, что Великобритания, распознав масштаб угрозы для Польши, всё таки придёт к соглашениям с Советским Союзом, была велика. После этого антипольские публикации выходили преимущественно в задней части ФБ. В инструкциях для прессы говорилось, что “этот горшок должен вариться на медленном огне”. Поэтому такие публикации “прятали” от поверхностного читателя в задней части газеты, для особо верных читателей.
Польско-советские отношения в германской прессе почти не освещались. Лишь изредка всплывала информация о польском отторжении советских гарантий. Так Вильгельм Коппен в приступе старого антибольшевизма написал 28-го мая, что “Польша правильно осознала, что Советский Союз всё таки хочет учинить мировую революцию, для чего он и пытается разжечь мировую войну”.
Текст отдавал похвалой Польше в её противостоянии большевизму, но одновременно присутствовала и критика, так как Польша попала в ловушку Англии, став таким образом инструментом Парижа и Лондона, являющихся по словам Геббельса “центрами вражды к Рейху” [см. Геббельс в ФБ 20.05.1939]. Ответственность за возрождение шовинизма в Польше возлагалась полностью на “демократии”, которые пытались построить из Польши бастион, для нападения на Германию “со спины” [см. ФБ 18.06.1939]. И теперь уже не Москва, а Лондон пытался сделать из Польши “аэродром для своих бомбардировщиков”.
Симпатии к Польше журналисты пытались уже не проявлять, понимая, что после того как фюрер расторгнул польско-германский пакт, нападение на Польшу оставалось лишь вопросом времени.
Идеологическая классификация: Подготовка «освободительной войны».
Запрет антисоветских публикаций заставил пропагандистов писать о других странах. Евреи-большевики теперь “появились” в США, Англии и Франции, где они влияли на правительство, выпускали газеты и терроризировали население. Также говорилось о масонах и заговорах ради “Окружения Германии”.
Несмотря на репрессии и расстрелы некоторых членов партии еврейской национальности в СССР, ФБ считал Советский Союз “еврейско-большевистской” страной, то есть управляемой евреями, а не Сталиным. В доказательство всегда назывался Максим Литвинов, занимающий пост наркома иностранных дел, которого ФБ при упоминании называл всегда с прибавлением его еврейской фамилии Литвинов-Финкельштейн.
Поэтому увольнение Литвинова пропагандисты посчитали знаком к возможности заключения договора между Германией и СССР. Новый нарком Молотов не был евреем, как писал Зиверт в ФБ 6-го мая. За антинемецкие поделки в “Лиге Наций” отвечал теперь не Литвинов и “еврейские большевики”, а “еврейские масоны” [см. ФБ 09.05.1939].
Журналисты пропаганды перестали делать упор на независимость Украины от России. Теперь Украина “страдала от шовинистов в Варшаве”. Польша терроризировала Украину и угнетала граждан Польши украинцев [см. ФБ 06.07.1939].
Было бы ошибкой предполагать, что судьба Украины действительно волновала работников немецкой пропаганды. Они лишь пользовались ею для достижения внешнеполитических целей, как и до того при оккупации Богемии и Моравии, и позже, при нападении на Польшу. Таким же образом проводились манипуляции сознанием для получения новых союзников, соучастников или партнёров для торговли. Так различными публикациями воздействовали на Румынию, Болгарию, Сербию, Черногорию и Украину, воспевая их трудолюбивость, солдатскую доблесть, или более размыто “позитивные качества их народа” [см. ФБ 01.07./ 05.05./ 04.04.1939 и др.].
Польша в статьях и заметках ФБ теперь упоминалась лишь в негативном контексте: она уже давно угнетала украинцев и вообще все другие народы, а также эксплуатировала восточных славян, “вместо того чтобы дать им возможность подняться до более высокой формы жизни” [см. ФБ 20.08.1939]. Суть такой аргументации сводилась к тому, что Польша должна была дать возможность самоопределения всем народам, которых она угнетала.
Пропагандисты пытались таким образом завоевать голоса и за границей для своего дела, где концепт германского Рейха о своём праве на захват жизненного пространства находил мало популярности. Пытаясь отвертеться от обвинений Германии в развязывании новой войны пропагандисты пытались придумать новые определения для гитлеровского выражения “права на жизненное пространство”.
Ранние речи Гитлера о “жизненном пространстве” и “бесконечных пространствах на востоке”, как в 1939-ом году о “бывших колониях Германии” нашли мало популярности в других странах. Поэтому министерство иностранных дел Рейха решило сделать ход конём и выдать новую сказку для пускания пыли в глаза наивным слушателям. На прессконференции 30-го июня 1939-го года было дано такое определение этого выражения: ”Жизненное пространство — это вопрос, который следует рассматривать прежде всего «с экономической, материальной точки зрения. Немецкое жизненное пространство — это территория, в которой немецкому народу должна быть предоставлена возможность работать вместе с другими народами без помех. «Жизненное пространство» становится политическим только в том случае, если другие силы пытаются сорвать такое сотрудничество”.
Так как Германия в конце XIX начале XX века уже продемонстрировала в Новой Гвинее и Микронезии, как она себе такое “сотрудничество” представляет, грабя, порабощая и расстреливая туземцев из пушек боевых кораблей, а также при геноциде народов Гереро и Нама в Африке, понятно что и новое определение не принесло популярности этой идее в других странах [см. Гётц].
Доказывая всему миру своё право на польские земли, пропагандисты смешивали исторические аргументы с собственными пропагандистскими выдумками. Коппен писал 16-го мая, что некоторые части Польши уже всегда были землёй немецкой культуры и были после Первой Мировой не по праву переданы Польше. Хотя там и жили поляки, но немцы там были раньше. И вообще немцы сделали эти восточноевропейские земли посредством своей “культурной работы” - “землёй немецкой культуры”. А некоторые славяне в ходе веков на землях Силезия и Померания привыкли к “немецкой более высокой форме жизни” и стали тем самым частью “немецких народных земель”. Да и Литва, так писал Коппен, являлась династией с германскими корнями, смешавшаяся со старорусскими княжествами, создав тем самым защитную стену от правящих в России татар.
Такими и им подобными публикациями пропаганда пыталась доказать всему миру немецкие права на польские земли. Также в статье Коппена читается уже “замах” и на Литву. Примечательно, что пропаганда писала об «освободительной войне», которая поможет «освободить» немцев в Данциге.
Продолжение следует...
Автор - Wasilij Saizev