Я отвезла Веронику в психиатрическую клинику. Отвезла её в ноябре, а забирала в конце января.
Первую неделю было ощущение пустоты. Тишина была до звона в ушах пугающая. За те два с небольшим года, что мы жили вместе это было впервые оказаться в тишине. Неожиданно резко я перестала вообще повышать голос, говорить громко или резко. Складывалось впечатление, что у меня пропал голос. Я настолько привыкла первым именем говорить "Вероника", что постоянно её звала, забывалась, что её нет.
В тоже время, вся семья выдохнула, расслабилась и растеклась в блаженстве. Мы вернулись в то время, когда я не брала детей. Никто не шумел, не ругался, не злился и не кричал. Ева быстро переняла общее состояние семьи и была спокойна и весела. Ей никто не командовал как играть, не отбирал игрушки, не рассказывал глупые и не логичные истории.
Следующие недели про Веронику вспоминали всё реже и реже, как-будто её и не было никогда. Семья быстро перестроилась на -1 человек. Много раз я обсуждала с мамой, что сейчас идеальная семья и достаточное количество детей, Оксаны и Евы более чем достаточно. Дети много времени проводили вместе, играли, я тоже с ними играла. Мы много гуляли вместе. В ноябре у нас была еще красивая осень и не холодно. Именно этот период приносил наибольшее удовлетворение и покой.
Медленно моя психика восстанавливалась. Раз в неделю я звонила лечащему врачу:
- Добрый день, как там моя Вероника?
- Проводим обследование, подбираем дозировки лекарств. Всё нормально, не переживайте. Про вас не вспоминает, говорит у неё нет никого, она совершенно одна., - сухо отвечал врач.
- Хорошо, позвоню на следующей неделе.
- Лучше через две.
Я стала звонить раз в две недели, как и попросил врач.
Веронике с собой я не дала телефона, у неё его и не было изначально, да и врачи сказали ничего ценного не давать. К телефону её тоже не приглашали - нельзя, что бы не мешать лечению.
Много позже Вероника рассказывала, как ей там было плохо. Соседка у неё была "буйная" она кричала ночами, ломала и рвала вещи, бросалась драться, её иногда связывали на ночь. Саму Веронику первые недели изолировали в отдельную темную комнату до успокоения. В больнице её было плохо и она хотела домой. Играть разрешали несколько раз за день и не долго. Остальное время у неё были занятия и уроки.
Веронике сказали привезти с собой учебники и по ним она действительно занималась, её заставляли и принуждали, было много занятий по лепке, творчеству, разговоров с психологами и дефектологами. Да и врач мне говорит тоже самое про занятия. Первые несколько недель Вероника была буйная, кричала, бегала её давали лекарства с сильным подавляющим эффектом, когда наступило основное "успокоение", стали корректировать дозировки, что бы не угнетать нервную систему, но и не позволять ей буйствовать. Потом еще месяц закрепляли результат лечения.
Веронике после обследования и проведения лечения установили диагноз "легкая умственная отсталость" выписали справки для школы.
В последние недели перед выпиской Вероника вспомнила, что у неё есть семья, мама, сестры. Стала чаще говорить, что хочет домой. Я думаю, это стали давать результаты лечения, нервная система успокаивалась и ребенок стал осознавать реальность.
К последнему месяцу лечения Вероники о её возвращении стали говорить все домочадцы, даже всегда отстраненная Оксана стала спрашивать, когда же вернется Вероника? Мы отдохнули и соскучились.
Какая бы не была Вероника, но она НАША, вот такая проблемная и шумная и непослушная, но наша и мы её никому не отдадим.
Вернулась Вероника совсем другой. Она была спокойна, на просьбы не кричала, а делала, что просят. Она перестала шуметь просто так для шума. Самое главное она стала учиться. Конечно после установления диагноза её перевели на программу 4,3
Вариант 4.3 предназначен для образования слабовидящих обучающихся с легкой умственной отсталостью (интеллектуальными нарушениями).
На основе данного варианта создается АООП НОО, которая при необходимости индивидуализируется (СИПР), к которой может быть создано несколько учебных планов, в том числе индивидуальные учебные планы, учитывающие образовательные потребности групп или отдельных слабовидящих обучающихся с легкой умственной отсталостью (интеллектуальными нарушениями).
Но это уже было не принципиально, основные поставленные цели были достигнуты: ребенок успокоился, научился слышать, обрел желание жить в семье, начал учиться.
Я, конечно, еще питаю надежды на возможность перевести Веронику на программу 4,2 и получения аттестата, но это всё будет к пятому классу, ей тогда будет 13 лет и возможно она сможет перешагнуть границу ЛУО, до относительной нормы. Шансы для этого есть, ведь я забирала её она и два слова сказать не могла, а сейчас говорит, пусть не большими, но связанными фразами, освоила таблицу умножения и может ей пользоваться. Я очень верю в свою Веронику.