Можно ли годами воевать на линии боевого соприкосновения в качестве командира штурмовиков и не поймать пулю или осколок?
О таких говорят: заговорённый. По тексту ниже рассыпаны отгадки этого феномена. Прочтите до конца и обязательно подпишитесь - тема фронтовых чудес будет продолжена.
...Сибирь - слово это звучит почти инопланетно. Предсказатели уверены, что именно ей уготовано стать колыбелью будущего нового человечества, потому что здешний генофонд очистился за столетия страданий. А ещё она сказочно красива.
В морозном таёжном краю, в своего рода чистилище и плавильном котле выживали только оптимисты. Эта территория не для слабых духом. Поэтому есть в сибиряках молодечество и бесшабашность – ведь дальше уже ссылать некуда.
И всегдашняя готовность прийти на подмогу – а как без взаимопомощи в сорок градусов ниже нуля?
Гитлеровцы панически боялись сибиряков, умевших драться, как львы. Сорок сибирских дивизий, переброшенных под осаждённую Москву, переломили ход ВОВ и отбросили фашиста от советской столицы. Четыреста тысяч фрицев остались тогда неподвижно лежать на подступах к златоглавой. Германская военная машина, подмявшая под себя Европу, была в те дни впервые остановлена, а миф о её непобедимости развеялся дымом.
Алексей Ильич Бельский
Хочу рассказать вам об одном коренном сибиряке – Алексее Ильиче Бельском. Он был командиром штурмовиков, то есть, всегда шёл впереди войск. Первым врывался в отбиваемые у фашистов населённые пункты. Он поборол животный страх смерти и своим подчинённым помог это сделать. Более того, сами страхи боялись его и обходили стороной.
Кем он был? Историк по образованию, директор деревенской школы. Аристократ по фамилии и духу, в чьей речи за всю его жизнь не прозвучало ни одного матерного слова. Кадровый офицер советской армии, заботливый и справедливый отец для своих бойцов. Друг командарма Берзарина. Герой Советского Союза. Прирождённый аналитик. Говорил мало, вполголоса и всегда по делу. Мягким и чуть застенчивым был с хорошими людьми, но термоядерно ненавидящим - в отношении к нелюдям.
Шестнадцатилетний директор школы
Алёша родился 30 марта 1914 года на таёжном полустанке Голышманово Омской железной дороги в семье тамошнего служащего. Откуда отец с матерью прибыли в такую глухомань? О том чета Бельских помалкивала, но в благородной внешности обоих, в образованности их, в безупречных манерах угадывались осколки аристократии, волею судьбы очутившиеся не за границей, а в отдалённом сибирском медвежьем углу.
Когда мальчику с васильковыми глазами исполнилось два года, овдовевшая мать с сынишкой перебралась под Новосибирск, в село Лягушье Купинского района. Там старшая дочь Августина, уже замужняя, бросила якорь - директорствовала в местной школе. Алёша учился под её началом, а потом и сам, совсем мальчишкой, стал учителем. Село в то время представляло собой одну длинную улицу. Местность вокруг – ровная, как стол. Рядом убаюкивающе плещет волнами в пологих берегах озеро Горькое.
Там прошло Алёшино детство и отрочество со всеми вытекающими таёжными радостями – ягодным и грибным изобилием, рыбалкой, битьём кедровых орехов, заготовкой на зиму дров. И запойным чтением книжек при свете керосиновой лампы. Как же уютно было мальчишке скакать на мустанге по прериям и сражаться с врагами, лёжа на пузе на тёплой печке, под завывание вьюги за окном!
Зверья в тайге водилось видимо-невидимо, и Алёша при случае напрашивался сходить на охоту вместе со свояком. Но сердце его не расположено было убивать живность, зато стрелять по шишкам он научился метко.
Весной лесные опушки заливало черёмуховой кипенью. А с октября по апрель кругом царила снежная нирвана. Красота и чистота – они ведь тоже воспитывают!
Шестнадцатилетнего пацана, закончившего школу крестьянской молодёжи, направили работать директором сельской школы. Алёша преподавал историю, географию и математику. Ходил в отглаженном костюме – совсем юный, с вечно отражённым небом в глазах. Усы ещё не начали у него пробиваться, а в деревне уже называли его Алексеем Ильичом. Позже парнишку повысили до инспектора Купинского РОНО. Он хорошо справлялся с кругом обязанностей и одновременно заочно учился в Томском пединституте.
Какой характер выковала в нём Сибирь? Типичный для тех мест. Людей покоряла его спокойная открытость. Деятельные доброта и ум. Он был спортивным, ловким – лазанье по великанским кедрам не прошло даром. Душевно пел. Весёлым был и компанейским, сыпал юмором.
В мае 1940-го Алешу призвали в армию. В итоге он прошёл с нею путь от курсанта до подполковника. Как и всякий военнослужащий и просто служащий того времени, Бельский был политически подкован и знал о полыхавшей в Европе войне. Весной 1941 года его направили в Минское высшее военно-политическое училище.
Когда фашисты напали на СССР, новоиспечённых курсантов эвакуировали на восток. По пути следования он видел раскуроченные бомбёжками города и посёлки, дороги, забитые беженцами. Это был кошмар, в который никак не хотелось верить. Как так? В голове не укладывалось!
Ну как так? За тот первый месяц войны Алёша почувствовал себя старше лет на десять.
Охота мессеров на детей
И вот что случилось во время переброски курсантов на восток. До конца своей жизни он не мог забыть тот эпизод. Стоял жаркий июльский полдень. Рядом с обочиной, где остановились грузовики с ребятами, чтобы дать остыть перегретому двигателю, бегали мальчик и девочка. Они пасли корову, привязанную к колышку. Потом ребятишки, наглазевшись на военные машины, побежали на поляну. Вдруг из-за леса вынырнули два мессера. Курсантские автомобили были замаскированы, а ребята упали где стояли и затихарились, тем более, что все были в униформе цвета хаки. Поэтому стервятники не заметили их и пронеслись мимо. Но потом вдруг развернулись и сделали второй заход. Для чего? А чтобы поохотиться на детей.
Девочка, услышав рёв несущихся на неё металлических чудовищ, схватила брата за руку и побежала к лесу. Но её белое платье слишком контрастировало с зелёным лугом! Перед опушкой она упала, как подкошенная. Не помня себя от горя, Бельский со всех ног бросился к девочке и, добежав, увидел, что её платье стало алым. А мальчик стоял рядом. Те детские глаза Бельскому уже не суждено было забыть никогда.
Внутри у него тумблер щёлкнул какой-то, и Алексей до краёв наполнился яростной ненавистью к фашистскому отродью. И всякий раз потом, когда ему предстояло совершить невозможное для уничтожения врага, он представлял себе нелюдей во чреве самолёта, которые сделали специальный заход, чтобы убить малышей.
Возможно, фашисты думали, что их шалость никто не заметит? Но их очень хорошо заметил Бельский, будущий герой войны, который вскоре станет косить их пачками. И захлебнувшийся крик маленькой девочки всякий раз будет звать его к отмщению. Он решил тогда для себя, что этим лишённым души двуногим нельзя разрешить ходить по земле.
Батя для бойцов
...Первый штурмовой батальон 273-го гвардейского стрелкового полка 89-й гвардейской стрелковой дивизия 5-й ударной армии в своём командире души не чаял. Бойцы готовы были идти за Бельским всюду, куда бы он ни приказал. О нём все говорили тепло, как о родном бате, восхищались его органической храбростью. Удивляло, что он никогда не употреблял солёных словечек, не травил похабных анекдотов. Люди ценили его талант стратега и тактика. А более всего – простоту, душевность и в особенности отечески заботливое отношение к бойцам, словно к сыновьям.
Скажем, с вечера поступал приказ: утром прорвать оборону. Он отправлял солдат отдыхать, а сам под покровом ночи, у немцев под носом, разведывал местность. Полз, крался, исследовал дислокации и записывал всё в блокнот: там – минные поля, тут – тяжёлая артиллерия, слева – танки, справа – дзоты. Зрение у него было соколиное, а бесшумностью движений он мог поспорить с рысью.
Утром перед операцией, построив бойцов, обращался к ним:
– Братцы, кто сегодня плохо себя чувствует или получил дурные новости из дому – выйти из строя!
Вышедшим говорил:
– Вам дам другое задание. Мне вы нужны живыми, а не мёртвыми.
Так отсеивал он людей с физическими недомоганиями или душевными переживаниями, а здоровых телом и бодрых духом эффективно распределял по участкам – минёров, сапёров, штурмовиков. И вёл в бой.
По ранжиру командиру пехотного батальона полагалась лошадь. Но никто никогда не видел Бельского гарцующим на скакуне. Какая бы ни одолевала его усталость, он всегда двигался пешком наравне со всеми.
Когда в конце войны командующий 5-й армией генерал Берзарин, особо ценивший Бельского, решил взять его к себе в штаб, бойцы буквально взмолились: не забирайте от нас нашего комбата. «Не будет Бельского – не будет первого штурмового», – повторяли они как заклинание. И оно сработало. Берзарин оставил солдатам их командира.
Кишинёвское пекло
Весной 1944-го, когда растительность вокруг обрядилась в нежно-акварельные одежды, наши уже вели кровопролитные бои за Днестр. Опрокинув гитлеровцев в реку, форсировали её и перебрались на правобережье. Впереди, как всегда, двигался штурмовой отряд Бельского.
А потом до середины августа забуксовали в небольшом старинном городке Орхей - отдыхали и набирались сил. Бельский был назначен военным комендантом и занимался жизнью населения. Батальон пополнял истощившиеся после Курской битвы боеприпасы, технику и людские резервы. Прибыли катюши – секретные советские боевые машины БМ-13, аналогов которым не было в мире, и бойцы зависали возле них, любуясь загадочными пусковыми установками.
Уже успели созреть яблоки в садах, виноградная лоза напитала сладостью тяжёлые грозди, а Кишинёв все ещё оставался под фашистами.
Запал в душу случай: к нему подошёл босоногий бородач в посконной рубахе с двумя георгиевским крестами на груди. Герой Первой мировой войны предстал перед героем Великой Отечественной в окружении красавчиков-внуков. Дед хорошо говорил по-русски и рассказал Бельскому кое-что из своих былых подвигов. «Русские, – заявил дед, – всегда были нашими братьями и заступниками. Вместе с русскими я ещё в молодости сражался. Сил у меня мало, а то пошёл бы с вами, как когда-то ходил на боевые дела».
Старик рассказал о преступлениях румынских фашистов, о том, как кроваво расправлялись они с местным населением за малейшее неповиновение. Не то сказал, не так посмотрел - отвели за угол и застрелили.
Как раз в это время припылил на трофейном мерседесе корреспондент фронтовой газеты, и Бельский немедленно представил ему своего нового знакомого. Тот нащёлкал деда с внуками своей Лейкой и, кое-что черкнув в записнушке, отбыл. «Ну вот, уехал. А куда мне пристроить моих молодцов? – забеспокоился ветеран, показывая на стоявших поодаль пятерых парней. – Командир, возьми их к себе».
Бельский засмеялся: «Добро, отец! Только пусть они сначала в военкомат пойдут и запишутся добровольцами».
Немного позже в предместье польского города Седлец он встретил двух солдат, показавшихся ему знакомыми. А те смотрели на терявшегося в догадках комбата и улыбались. Наконец один сжалился: «Я ж Кирилл Чиглей, товарищ командир, а это мой двоюродный брат Вася Голбан. Помните, дедушка Пётр нас к вам приводил?» И они тогда хорошо и душевно поговорили, как давние друзья.
Огненный путь
...А теперь вернёмся в августовский Орхей. Войску под командованием генерал-лейтенанта Берзарина на кишинёвском направлении противостояли шесть немецких дивизий, одна румынская и четыре артдивизиона, а у солдат вермахта на вооружении были ранцевые огнемёты, которые при лобовом бое превращали людей в головёшки. И все эти вражеские формирования предстояло разметать.
В те дни жара стояла испепеляющая! Казалось, солнце максимально приблизилось к планете, решив основательно прожарить её. Духота была непереносимая! С утра всё живое пряталось в тень, но и она не спасала. А бойцам, навьюченным пулемётами, миномётами, боезапасом и прочим снаряжением, предстояло пятьдесят с лишним километров отмаршировать в самый огнедышащий солнцепёк, при этом внимательно осматривая каждую пядь местности и периодически принимать бой.
Тем утром окрестности Оргеева огласил страшнейший гром орудий. Все советские артиллерийские установки стреляли разом и громче всех – катюши. Затем наши устремились к молдавской столице.
Штурмовики Бельского шли впереди. По пути отвлекались на перестрелки – вражеские пулемётчики засели в стогах сена, в придорожных кустах, в перелесках. Белая дорожная пыль стелилась, как позёмка, и оседала на всех поверхностях, набивалась в глаза, хрустела на зубах. Однако она не мешала ребятам любоваться абрикосовыми и яблоневыми садами, приветливо протягивавшими гвардейцам тяжёлые от плодов ветви.
На дорогу то и дело выбегали молодые молдаванки с запотевшими кувшинами вина, молока, калачами и виноградом. А старики снимали рыжие от солнца шляпы и в пояс кланялись избавителям. Радость этих простых тружеников передавалась ребятам, вливала силы.
У солдат от желания заснуть слипались глаза. Так физиология реагирует на экстремальную температуру. Северянин Бельский тоже отчаянно боролся с заторможенностью. Однако он знал, что на него смотрят бойцы, которые точно так же нечеловечески устали.
Только освободители знают, что значит идти вперёд, отвоёвывая у злодеев родную землю. И это возвышенное, священное чувство наполняло новой энергией и его, и ребят. На душе становилось легче, ноги двигались бодрее, глаз смотрел зорче, чтобы вовремя замечать и выковыривать неприятеля из очередного укрытия.
Фашисты зарылись в залитые бетоном траншеи трёх мощнейших линий обороны. Батальон к вечеру подошёл к первой – в восьми км от города. Она включала в себя весь комплект: доты и дзоты, окопы, блиндажи, заграждения и минные поля, танки, орудия, колючую проволоку, взорванные мосты, группы автоматчиков. А дальше, в лучах заходящего солнца, лежал Кишинёв, полыхавший пожарищами. В небо поднимались столбы дыма. Отчётливо слышались лопающиеся звуки взрывов и треск автоматных очередей.
Жара по-прежнему стояла адская. Алексей Ильич собрал командиров подразделений. Он подумывал о том, чтобы предложить бойцам окопаться и отдохнуть. Размышляя, всматривался в очертания города и понимал: враг торопится уничтожить побольше людей и зданий. Ещё комбат знал: стоит ему скомандовать ребятам «Вперёд!», и они подчинятся. Но решил спросить их мнение. И те дружно отодвинули отдых на потом: «Поспать ещё успеем».
Глаза Бельского сверкнули улыбкой: настроение у людей по-прежнему боевое и желание гнать врага без передышки никуда не делось. И без всякого привала-перекура батальон развернулся в цепь и ринулся в новый тяжёлый бой! Как только роты спустились с холма, противник открыл бешеный шквальный огонь. Орлы Бельского погасили его. Прорвались. Покатились дальше. А двигавшийся следом полк зачищал территорию.
Пройдя три километра, упёрлись во вторую линию обороны. Опять минные поля, укрепления, орудия. Преодолели. И вышли на окраину Кишинева, где их ждала последняя линия сплошного огня. Фашисты стреляли из-за каждого угла, забора, дерева, с чердаков, из окон. Но гвардейцы сражались, охваченные праведной яростью освободителей! А нацисты были вконец деморализованы.
Наши бойцы ловко, по пластунски подползали к ревущему танку и закидывали внутрь гранаты, гасили разнообразные огневые точки. У них был наработанный опыт ведения боёв в городских условиях. Солнце собралось нырнуть за горизонт, зной понемногу стал спадать. А уличные бои, наоборот, становились всё жарче.
Кумач над городом
Уже в плотных сумерках Бельский и его бойцы прорвались к центру города. Кругом тянулись страшные руины. Фашисты успели взорвать едва не полгорода. Кишинёв представлял собой пустыри, заваленные частями обрушенных стен, щебнем, кирпичным крошевом, пеплом и сажей. Обычная жуть жуткая, которую оставляли после себя отступавшие нацисты.
Неподалёку от Триумфальной арки, посвящённой победе русского оружия над турками, стоял высокий металлический фрагшток. И у Бельского родилась мысль вознести над центральной площадью красное знамя. Он послал бойцов раздобыть у местных жителей лоскут кумача. Вскоре те вернулись с добычей. К нему приделали древко и мелом написали: «Первый батальон 273-го гвардейского стрелкового полка». Исторический был момент: комбат обратился к пробегавшему мимо бойцу Кушниру: «Сможешь, дружище, взобраться на тот столб?» «Да хоть на небо залезу, лишь бы о победе все узнали!» – весело отозвался гвардеец.
Он ловко вскарабкался наверх и прикрепил к верхушке флагштока стяг. И тот сразу же заполоскался на ветру. Его увидели горожане, и сердца их наполнились ликованием: аду войны пришёл конец. Да, это случилось 23 августа 1944 года - над Кишинёвом взвилось знамя победы – словно окрашенное причастным вином, символизирующим всю праведную кровь, пролившуюся на этой земле.
Воины дали залп и двинулись дальше. В полночь город от фрицев был очищен. Москва отсалютовала в честь этого события.
Бельский принял правильное решение поспешить в город, который вместе с жителями должен был взлететь в воздух – немецкий комендант города фон Девиц-Кребс приказал уничтожить все хозяйственных объекты и крупные здания. Фашисты заминировали даже мостовые и перекрёстки. Всего ими заложены были почти три тонны взрывчатки, множество авиабомб и боезарядов, артснарядов и противотанковых мин. Наши сапёры обнаружили их и обезвредили.
Кишинёвско-Ясская освободительная эпопея в качестве одного из «десяти сталинских ударов» вошла в военные учебники как одна из самых удачных операций во время ВОВ. Она стала феноменом ВОВ благодаря минимальному количеству жертв с нашей стороны - из миллиона трёхсот тысяч бойцов погибли тысяча триста - один процент. Подобного результата в ту войну не было!
...Они простились в тот день на митинге с павшими боевыми товарищами. Постояли, покручинились. Нет больше Борьки. Погиб Севка Толкунов. И Лидочка-санитарочка. И Аваз. И Фёдор-каламбурщик. И многие-многие другие. Бельский прочитал свой экспромт: «Пылала ночь в кварталах Кишинева, снаряды рвали камни мостовых, мы шли сюда, громя фашистов снова, чтоб мстить за мёртвых и спасти живых».
Но что творилось на улицах! Все обитатели уцелевших домов высыпали наружу, пришли жители предместий. Многие босые, в полотняных портках. Люди протягивали бойцам вино и фрукты. Девчонки нарядились и смело подходили, обнимали и целовали солдат. А те отвечали: ждите, после войны мы приедем и женимся на вас!
Однако нужно было идти вперёд. И, стряхнув временное расслабление, они вновь сфокусировались на главном и пошли дальше. В лесу неподалёку от города засели вражеских автоматчиков. Когда наши подошли ближе, нацисты выдвинулись на опушку с поднятыми руками – сдаваться. К ним доверчиво, не взяв оружие наизготовку, направилось несколько красноармейцев. Но гитлеровцы, выхватили из-за спин автоматы и начали подходивших косить. Увидев эту страшную картину, однополчане всех до одного нациста истребили.
Смекалка выручалка
Командир Бельский своим ежедневным подвижничеством воспитывал молодёжь. На послевоенных встречах он рассказывал о подвигах юных. Например, о семнадцатилетнем добровольце Коле Ковалёве, лихом и бесстрашном разведчике. Послали его однажды засечь узел сопротивления, чтобы потом накрыть его артогнём. Ушёл Коля и пропал. Вернулся, когда уже мало кто ждал его. Впереди себя гнал четырёх немцев, один из которых волочил за собой станковый пулемёт.
«Колька, друг, как тебе удалось сцапать этих, да ещё с пулемётом?» – подбежали к нему с расспросами обрадованные бойцы. «Очень просто! Подполз сзади пулемёта, бросил противотанковую гранату, они и скисли. Сразу руки подняли. Их счастье, что я промахнулся, а то бы от них только рожки да ножки остались, – ответил Николай, вытаскивая из кармана трофейные пистолеты и кинжальный нож. – А это я у лейтенанта забрал. Сволочь какая! Руки поднял, а у самого в кобуре пистолет, в кармане пистолет и на поясе кинжал».
Позже тот же Николка с тремя мальчишками привёл в штаб более двухсот пленённых гитлеровских вояк. Вот так – четверо советских подростков устрашили толпу вышколенных фашистских дядек.
Горы трофеев
У Прута их вновь ждали смертельные бои. Отступая, немец беспорядочно бросал машины, орудия и убитых, которых было так много, что реку буквально переходили по металлу и трупам. Более одиннадцати тысяч человек сдались тогда в плен, среди них тысяча офицеров и четыре генерала. Были захвачены внушительные трофеи.
273-й полк, в который входил 1-й штурмовой батальон Бельского, собрал следующий «урожай цифр». Уничтожено было 4 565 гитлеровцев, подбито 23 танка, 973 пулемёта, 28 орудий, 73 миномёта, 180 автомашин. Захвачено 8325 лошадей, около 10 000 винтовок, 430 пулемётов, 115 орудий разного калибра, 420 автомашин, 4870 повозок, 3 паровоза, 110 гружёных вагонов и несколько интендантских складов. Всё это перестало сеять смерть в рядах тех, кто сражался против коричневой чумы. Более того, помогло добить её.
Окружение и ликвидация крупнейшей группировки противника в районе Кишинёва и Ясс привели к отпадению Румынии от Германии. Тамошнее население повернуло своё оружие против бывшего сателлита, а король Михай I открыл границы своей страны для беспрепятственного продвижения красноармейцев, за что получил орден "Победа".
Балканы для советской армии были распечатаны. А через некоторое время Бельский уже держал курс на Берлин. Из штаба прилетела взбодрившая его весть: за умелое руководство в боях при форсировании Вислы, за героизм и бесстрашие комбат был представлен к высокому званию Героя Советского Союза с вручением ему Золотой Звездой Героя и ордена Ленина. В рекомендации комполка в связи с этой наградой было сказано: «Своими действиями Бельский открыл путь советским войскам в Германию».
Родина последующий пеший тур по Европе Бельского оценила несколькими орденами.
Германия, как известно, – одна из красивейших стран мира. Но тогда было не до восхищения красотами родины Бетховена и Гёте. Горели леса, подожжённые гитлеровцами, и ветер вместе с пыльцой цветущих растений разносил едкий дым. Отступавшие фашисты завалили дороги столетними елями и соснами, оголив ради этого великолепные дачи и усадьбы. Они рубили покрывшиеся бело-розовой кипенью яблони и благоухающие вишни, чтобы перегородить ими путь советским танкам. Как будто это могло их задержать! Сады изрыли траншеями, заминировали столетние липовые аллеи. По дорожным обочинам закопали в землю смертников, начинённых фауспатронами. Забаррикадировали улицы населённых пунктов брёвнами, железяками, камнями. Остервенелыми псами лежали на пути освободителей к Берлину немецкие города и сёла и огрызались до последнего. Но это им не помогло.
15 километров пробежки по крышам
И вот уже вдали, в вуали весенней зелени, на фоне бело-голубого столпотворения облаков стали видны черепичные крыши Берлина. Бельский рассматривал в бинокль знаменитый город. Комбат долго и внимательно глядел на крыши. Почему? Сам пока не понимал. Но мысль уже пульсировала в этом самом кровельном направлении.
В немецкой столице основной городской магистралью по сей день остаётся торгово-культурная улица Фридрихштрассе. Дворцы, магазины, банки, рестораны, доходные дома плотной стеной тянулись по обе стороны дороги. Когда наши войска подобрались к сердцу рейха, город дышал угрюмой ненавистью и утробным страхом. Затравленный в собственной берлоге зверь оборонялся с отчаянием приговорённого к казни, которому нечего терять. Командование вермахта провело массированную агитацию среди населения, чтобы запугать его до паранойи русской угрозой. Из фрау и фройляйн сколотили женские батальоны смерти, всучили оружие детям и старикам, предупредив: если русские войдут в город, то немецкой нации наступит конец! Жителям германской столицы приказано было стрелять из всех щелей! На стенах появились грозные надписи: «Тем, кто не стреляет, плюньте в лицо!»
Вот отчего все двери, окна, подъезды, балконы, смотровые площадки превратились в огневые точки. В домах засели взводы, роты солдат. Огонь прицельно вёлся из всех тяжёлых вооружений, танков, самолётов. Всё пространство улиц насквозь простреливалось перекрёстным огнём. Продвижение советских войск замерло. Они не могли войти в город – каждый боец просматривался как на ладони и был превосходной мишенью для впавших в психоз вражеских стрелков и снайперов.
И вот когда понадобилась смекалка гвардии майора Бельского. Он вновь поднял глаза и посмотрел на знакомые уже крыши. И в голове моментально всё сложилось. Придуманный им тогда трюк вошёл в учебники по военному искусству. С бойцами, вооружёнными дымовыми шашками, автоматами, пулемётами и миномётами, они крадучись двинулись по крышам Фридрихштрассе, перепрыгивая с кровли на кровлю. И предолели все 15 километров пути, методично подавляя плюющиеся смертью огневые гнёзда. Сваливались фашистам как снег на голову и зачищали чердаки, квартиры, вестибюли, подвалы, делали перебежки по улице. Устраивали с фашистами поэтажную дуэль, выбивая их из всех щелей.
И всюду сбрасывали вниз дымовые шашки. И уже под покровом дымовой завесы наши танки и штурмовые группы смогли невидимками продвигаться от дома к дому. Это был тот самый уникальный случай, когда пехота прикрыла собой танки и артиллерию.
Шедший впереди батальон Бельского упорно прогрызал оборону немцев. С боями добрались до центральной берлинской тюрьмы. Потом начали выкуривать фашистов из станций метро, которые также были превращены в узлы сопротивления. Возле одной из станций он трижды поднимал в атаку гвардейцев, но из-за сплошного огня те вынуждены были вновь и вновь залегать.
Командир штурмгруппы сержант Сергеев вдруг увидел подползающего комбата. «Ну, как дела?» – спросил Бельский. «Плохо, – ответил тот, – головы нельзя поднять». «А гвардейцам её нельзя вешать, – напомнил командир. – Кто у тебя в группе?» «Да всё молодёжь. Украинец и четверо молдаван». «У-у, с такими людьми горы можно свернуть! Вот тебе флажок, – протянул сержанту полотнище, иссечённое в лохмотья пулями. – Прикрепи его вон там, – показал глазами в сторону станции метро, – а потом поведёшь людей в атаку».
Сержант, взяв флаг, пополз вперёд и пристроил его, затем призывно махнул рукой солдатам. Несколько брошенных им гранат отвлекли внимание гитлеровцев. Атака была скоротечной: двенадцать фашистов погибли, четверо сдались. Гвардеец-молдаванин Голубань написал на стене метро: «Взяли кишинёвцы из батальона Бельского».
Так и шёл Алексей Ильич с боями, неотвратимо, как сама Победа. Утро 2 мая застало его батальон на берегу Шпрее, в полутора километрах от Рейхстага. За время передвижения первый штурмовой овладел шестью превращёнными в узлы сопротивления заводами, откуда на волю вышли тысячи порабощённых иностранных рабочих. Захватил также центральную тюрьму и полицейское управление.
Вторая звезда и смерть великого друга
Именно батальон Бельского первым водрузил победный красный стяг – над тем самым главным полицейским управлением германской столицы. Случилось это 24 апреля 1945 года в 16.00. (Это знамя хранится Центральном музее Советской армии на Поклонной горе в Москве Там же находится и кишинёвский флаг, водружённый его бойцом. Оба в копоти, пробитые пулями, изорванные, но впитавшие победный дух). Неделей позже, 1 мая, Кантария, Берест и Егоров подняли знамя Победы над Рейхстагом.
В начале мая восемь тысяч русских, французов, украинцев, англичан, американцев, чехов, поляков, итальянцев, запертых в тоннеле одной из станций метро, были спасены от неминуемой гибели гвардейцами Бельского. Фашисты собирались потравить их газом. Избавленные от мучительной смерти выбежали на воздух и, блестя глазами, жали руки освободителям, плакали и обнимали их. Целый отряд русских пленниц, угнанных на немецкую каторгу, заливаясь слезами счастья, спрашивал у гвардейцев: «По какой улице нам идти в Россию?» Им показали, и тысячная толпа зашагала домой, на восток.
Гитлеровцы, зажатые в клещи безвыхода, прекратили сопротивление и сдались. И вот наступило 2 мая 1945 года. В шесть утра в Берлине по всему городу из динамиков неслось и из уст в уста передавалось: "Войне конец! Германия капитулировала!" Что в те дни творилось в поверженном городе!!
Командарм, Герой Советского Союза Николай Берзарин, которого маршал Жуков назначил первым комендантом Берлина, немедленно приказал напоить всех немецких детей молоком и, наварив побольше каши, накормить всех без разбору истощённых немецких граждан. Вскоре на площадь прибыли походные кухни и ароматный пар из котлов лучше всяких объявлений оповестил население о раздаче еды. К солдатам с поварёшками в руках выстроились длинные очереди из фрау и киндеров, стариков и старушек с кастрюльками и бидончиками. И каждый, подходя, вежливо, чётко, как пароль, произносил: «Данке шон, Гитлер капут, Сталин гут! Их виль эссен (я хочу есть)».
За 54 дня своего комендантства Николай Берзарин сделал для горожан больше, чем иной сделал бы за годы. Он спас население от голодной смерти и эпидемий и начал восстанавливать городскую инфраструктуру. Берлинцы боготворили удивительного советского военачальника, поэтому позже отстояли название одной из главных площадей – Берзарин-плац, а также решили, что Берзарин навсегда останется почётным гражданином их города.
Николай Эрастович представил Бельского ко второй Звезде Героя, но бумаги в пути затерялись, а самого командарма вскоре не стало – разбился на мотоцикле при странных обстоятельствах. Алексей Ильич, потерявший друга и покровителя, не стал хлопотать о себе. Он встал в почётный караул у гроба великого полководца и оплакал его вместе со всеми.
...Он умер в конце февраля 1970 года 55-летним в добротной своей, выделенной ему молдавским правительством кишинёвской квартире от скоротечной раковой опухоли. Почему всё-таки ушёл так рано? Возможно, его богатырским силам не нашлось более применения? Или, наоборот, переизрасходовался, вычерпал без остатка свой ресурс? А может, ещё проще, – своим преждевременным уходом муж передал жене Лидии Алексеевне Бельской, военному врачу и соратнице, не прожитый отрезок своей жизни? Ведь она здравствовала почти до ста лет.
И да, на старых фотках они скучные, напряжённые, слишком серьёзные. Однако то, что пережили они - не увидишь даже в самых страшных кошмарах. Как-то не очень до хохотулек им было...
Фашизм вернулся. Возвратятся и Бельские!
Сегодня все уже знают, что нацизм, побеждённый советским народом в 1945 году, реанимирован в полном объёме на Украине. Градус направленной ненависти нью-фашизма по отношению к РФ сегодня непрерывно искусственно подогревается. Россию вновь пытаются втравить в новую мировую бойню.
Земля русская как рождала, так будет рождать людей, подобных Алексею Бельскому, готовых сражаться за родину до последнего вздоха. Однако народной душе война глубоко противна, потому что всем хочется жить.
Вопрос: как жить? На коленях? Ходить на полусогнутых? Превратить храмы в бары с каннабисом? Обучать детсадовских ребятишек блуду? Из своих малых деток с их ясными глазками растить обслугу извращенцам? Отвернуться от нашего Спасителя? Не пристало родине разнообразных гениев, вестников, святых, праведников и героев предавать Христа!
И сегодня настало время, когда надо попросить наших великих мёртвых помочь нам не потерять свою страну.
И напоследок. Алексей Ильич всю жизнь носил на шее миниатюрную ладанку Спаса нерукотворного. А мать его непрерывно за него молилась.
Наталия Дашевская
Читатель, если ты дочитал, то уже совершил поступок! Уместным будет ещё одно движение - кликнуть по "Подписаться". А на коммент я особенно надеюсь! И на лайк тоже. Спасибо!