Вытерев слёзы, Махмуд и Эмине-хатун тихонько вошли в комнату, где на одной из кроватей мирно посапывали трое новорожденных мальчиков.
Отец и бабушка залюбовались их крохотными розовыми личиками.
- Сынок, обещай, что одному из этих ангелочков ты дашь имя Насух, - прошептала Эмине-хатун, едва сдерживая слёзы, - вон тому, крайнему справа. Ну, он копия твоего отца, - всё же всхлипнула женщина.
- Обещаю, матушка, - тихо ответил сын. – Надо срочно попросить Халила-агу подобрать в янычарском корпусе лучшие сабли из настоящей дамасской стали. Потом съезжу к Михримах-султан, спрошу, в каком из её имений лучше купить лошадей для моих сыновей, - возбуждённо строил планы Махмуд.
- Сынок! Не рано ли ты…- попыталась возразить ему Эмине-хатун.
- Матушка, надо торопиться, известно, что лучшие породы во всей империи разводил Рустем-паша, животных быстро раскупают, - серьёзно ответил Махмуд-паша, словно собирался уже завтра посадить сыновей в сёдла.
Эмине-хатун махнув рукой, промолчала. Она поняла, что в эту минуту спорить с сыном бесполезно, его мозг ещё слишком одурманен великой радостью.
На другой кровати без кровинки в лице с закрытыми глазами лежала Селимие. Махмуд с беспокойством посмотрел на неё, и лекарша, перехватив его взгляд, подтвердила слова своей помощницы:
- Не волнуйтесь, Селимие-хатун отдыхает, скоро она проснётся.
- Можем ли мы взять наших ангелочков на руки? – спросила Эмине-хатун.
- Конечно, госпожа, - ответила повитуха и, подойдя к малюткам, передала одного бабушке, двоих других отцу.
- О, Аллах, бывает ли большее счастье? – произнесла Эмине-хатун и поцеловала одеяльце, в которое был завёрнут малыш.
Махмуд, затаив дыхание, держал сыновей в своих крепких надёжных руках и молчал, боясь напугать детей.
В подтверждение слов повитухи вскоре открыла глаза Селимие. Изнурённая трудными родами, она сонливо улыбнулась Махмуду и остановила полный бесконечной любви взгляд на детях.
- Селимие, любовь моя, ты сделала меня самым счастливым человеком на земле! Проси у меня всё, что хочешь, я готов исполнить даже невозможное, - провозгласил Махмуд.
- Мой Махмуд, я хочу…есть, - слабо промолвила супруга, и оба они счастливо рассмеялись, развеселив всех вокруг.
- О, Аллах, что же я стою, - всполошилась Эмине-хатун, - надо же срочно заняться поисками кормилиц, - она с неохотой положила внука на кровать к Селимие и вышла из комнаты.
– Калфу срочно ко мне! – по всему коридору раздался её звучный голос.
Махмуд распорядился, чтобы служанка привела к ним в комнату Мерьем, и та поспешила исполнить указание.
Малышка, увидев родителей, радостно улыбнулась, но тут же надула губки. Её привело в замешательство то, что папа держит на руках не понятно кого.
- Мерьем, девочка моя, это твои братики, - услышала она мамин голос и недоверчиво посмотрела на неё. У малышки уже был братик Арслан, но он совсем не похож на этих, со спрятанными ручками и ножками. Скорее, на кукол, которые Арслан ей дарил.
Мерьем подошла к маме, рядом с которой лежал один такой братик, взяла в одну руку Карамельку, с которой пришла, а пальчиком другой руки потрогала щёчку малыша, хотела и глазки, но мама не разрешила.
Папа поднёс ей ещё двоих, один из которых ей улыбнулся, как показалось девочке, и она улыбнулась ему в ответ. Улыбка – это хороший знак, подумала она и решила дружить с братиками. Подойдя к каждому из них, она показала им свою Карамельку и на своём языке пообещала им дать её погладить…когда-нибудь…
После всех важных событий время для их участников понеслось с невероятной скоростью, галопом, воображая себя лихим скакуном.
Верьте - не верьте, но десять лет пролетели быстро, порой, ласково взмахнув на прощание, а иногда – грозя кулаком, всякое бывало…
У Ахмета Эфенди и Эсмахан-султан в последнее время ухудшилось здоровье, и они, посчитав климат острова Парос лучшим для себя, уехали жить к сыну Селиму, который их давно звал.
Свой дворец они оставили Айнур и Амиру, семья которых росла с каждым годом. У них было уже пятеро детей, трое девочек и двое мальчиков. Карьера Амира шла в гору, султан Мурад, который всё ещё правил, назначил его четвёртым визирем государства.
К сожалению, ушла из жизни Эмине-хатун, которую проводили в последний путь со всеми почестями.
Селимие утешала Махмуда лаской, нежностью и добрыми словами. Он на время успокаивался, слушал её, но потом вновь начинал страдать. Слишком велика была его любовь к матери.
Постепенно Махмуд стал погружаться в дела и заботы о большой семье, и вернулся в привычное состояние, смирившись с уходом любимой матушки, как с неизбежностью.
Их с Селимие сыновья, Насух, Намык и Батур, росли крепкими здоровыми и послушными. Мерьем уже шёл четырнадцатый год, она превращалась в настоящую красавицу, по характеру же оставалась такой же боевой и своенравной, и стремилась верховодить во всём.
В жизни у неё было две страсти: Карамелька и лошади. Правда, Карамелька как-то пропала, а потом вернулась и принесла потомство, троих милых котят. Мерьем решила подарить их братьям, хоть они особо и не просили, но слово сестры было для них законом.
Когда девочке было ещё лет пять, отец отвёл её на конюшню, и Мерьем, увидев лошадей, поняла, что это мечта всей её жизни. То ли потому, что её выкормила кобылица, то ли у Мерьем были сильны черкесские корни, но девочка теперь и дня не могла прожить, чтобы не зайти к лошадям.
К десяти годам она уже легко скакала верхом на коне и участвовала с отцом в охоте. В ее крови за версту чувствовались гены предков, гордых, благородных и вольнолюбивых горцев.
Девочка близко дружила с Арсланом и Михримах, которая из милой малышки превратилась в прекрасную белокурую гурию.
Детская восторженность Арслана переросла в юношескую любовь, которая оказалась взаимной.
Арслан запомнил слова бабушки Михримах о том, что когда подрастёт, сможет сделать предложение руки и сердца любимой девушке. До семнадцатилетия оставалось совсем немного времени, и парень не мог дождаться этого дня.
Однако красавица Михримах вдруг переменилась и стала избегать встреч с ним.
Арслан недоумевал. Он был уверен во взаимных чувствах и не сомневался, что девушка согласится стать его женой.
Самой первой к нему пришла мысль о счастливом сопернике, и он, не стесняясь, спросил об этом Ситаре, мать Михримах.
Однако женщина отвергла его предположение, более того, сказала, что и сама обеспокоена состоянием дочери.
Девочка таяла на глазах. Она потеряла аппетит, перестала выходить в сад и проводила дни в молитвах.
Арслан страдал. Михримах-султан всё чаще стала болеть, и он старался не показываться бабушке в таком виде, а вот с Гюрай поделился своей печалью.
Няня давно заметила, что мальчик похудел, у него появилась тоска во взгляде, и очень переживала. Услышав его признание, она вздохнула с облегчением, посчитав, что эта проблема разрешима.
Михримах-султан Гюрай решила не беспокоить, а обратилась за помощью к Селимие.
Обсудив ситуацию, они решили, что Селимие поговорит с Ситаре и выяснит причину непонятного поведения её дочери по отношению к Арслану.
Уладив дома дела, предупредив детей, что собирается поехать в гости к Ситаре-султан, Селимие велела закладывать карету.
Мерьем попросилась поехать с мамой, навестить подружку, и женщина взяла дочь с собой.
Ситаре встретила их приветливо, однако глаза её выдавали тревогу. Михримах к гостям не вышла.
- Не знаю, что происходит с моей девочкой, - сцепив на коленях руки, произнесла султанша. – Такое чувство, что она потеряла интерес к жизни.
- Госпожа, позвольте мне пойти к Михримах и поговорить с ней, может быть, я смогу что-то прояснить, - попросила Мерьем.
Ситаре взглянула на неё одобрительно и вздохнула.
- Да, конечно, Мерьем, иди, думаю, что тебе она обрадуется. Дай Аллах, ты узнаешь причину её недомогания.
Когда девочка ушла, Ситаре придвинулась к Селимие и взяла её за руки.
- Селимие, я очень беспокоюсь за дочь, меня настораживает то, что она была так влюблена в Арслана, все мы это видели, а теперь она его и видеть не хочет. И ещё, Селимие, помнишь, как-то я рассказала тебе о своём предчувствии, что именно ты вернёшь мне покой. Я в замешательстве, что же это может быть?
- Всё это очень странно. Надеюсь, Вы не думаете, что Арслан обидел Вашу дочь? Всем известно, как трепетно он к ней относится. Да он и сам страдает, - недоумевала Селимие.
Женщины проговорили более часа, а Мерьем всё не возвращалась, что заставило их встревожиться.
Но как только Ситаре встала, чтобы пойти в покои дочери, в комнату вошла Мерьем.
- Доченька, что же ты так долго? Всё ли в порядке? Как здоровье Михримах? – встала ей навстречу Селимие.
- Всё хорошо, матушка, - растерянно сказала Мерьем, - не пора ли нам домой? Братья, наверное, заждались нас.
Селимие с подозрением посмотрела на дочь и решила её послушаться.
- Да, ты права. Ситаре, благодарю Вас за тёплый приём. Но нам действительно пора домой. Обязательно приезжайте в гости, мы будем очень рады, - попрощалась она, и они с дочерью вышли из комнаты.
Всю дорогу Мерьем молчала, Селимие поняла, что девочка узнала что-то важное, но решила её не торопить расспросами.
После вечерней трапезы Мерьем подошла к матушке и сказала, что хочет с ней поговорить.
- Конечно, милая, идём к тебе в комнату, - предложила мать, и они, предупредив Махмуда и мальчиков, уединились в покоях Мерьем.
- Матушка, Михримах никто не сможет помочь, - обречённо сказала дочь.
Селимие вскинула на неё испуганный взгляд.
- Что ты такое говоришь, родная? Что это значит?
- Матушка, Михримах умирает от любви, - торжественно провозгласила девочка.
- О, Аллах! От какой любви? – брови Селимие поползли вверх.
- Ну, ты же знаешь, что они с Арсланом любят друг друга и хотели пожениться. Михримах даже платье свадебное себе нарисовала. Знаешь, какое красивое, она мне показывала! – восхищённо произнесла Мерьем и тут же сменила тон.
- Но им нельзя жениться, они же родственники, - заключила она.
Селимие выдохнула.
- Ох, как ты меня напугала. Да, согласно законам Ислама родственникам жениться нежелательно, но не запрещено. Родители Михримах сходят к кадию, и он уладит это дело, - облегчённо вздохнув, ответила Селимие.
- Мама, Михримах это знает. Дело не в этом, - развела руками дочь.
- А в чём же? – недоумевала мать.
- Михримах прочитала, что дети от такого брака либо не родятся вовсе, либо появятся с отклонениями, в Коране так и написано, она мне показывала: родятся хилыми. К тому же она однажды видела таких ужасных деток, когда была у своего дедушки в больнице, и он ей объяснил, отчего они такие. Теперь она очень боится, и решила отказаться от любви, вот и страдает, - объяснила Мерьем.
- О, Аллах, - только и смогла вымолвить Селимие.
Молодым людям могла помочь только Михримах-султан. Но пойдёт ли она на то, чтобы сказать во всеуслышание, что Арслан не родной ей внук? А что будет с Арсланом, если он узнает подробности о своей настоящей кровной родне? У мальчика возникнет много вопросов, которые могут стать для него ударом.
Молчать и видеть, как он мучается, тоже нельзя.
Всю ночь Селимие плохо спала, а утром решила поехать к Михримах-султан. Мерьем собралась с ней, и обе они вскоре подъезжали к Старому дворцу.
Госпожа обрадовалась им, хотя и выглядела очень слабой. Она полусидела на кровати, опираясь на высокие подушки, и тяжёлое дыхание со свистом вырывалось из её груди.
Рядом на диване сидел Сюмбюль, глаза которого заволокла глубокая тоска.
“Как он постарел и осунулся” – с жалостью отметила про себя Селимие.
- Михримах-султан, я очень рада Вас видеть. Простите, что я утомляю Вас своими визитами, я только вчера была у Вас. Но сегодня меня заставило приехать очень важное дело, - извинилась Селимие. – Оно касается Арслана.
- Да, я слушаю тебя, Селимие. Что с моим мальчиком?- с тревогой в голосе спросила султанша.
- Госпожа, не знаю, как сказать, не волнуйтесь, Арслан здоров, однако он в большой печали, - осторожно ответила Селимие. – Михримах не отвечает ему взаимностью по некоторым причинам.
- Рассказывай, Селимие, я слушаю тебя. Вероятно речь пойдёт о тайне его рождения? О тайне рождения моего Османа? – строго спросила прозорливая султанша. – Селимие, запомни! Арслан никогда не должен узнать эту тайну! Ты поняла меня? – привстав с подушки, спросила она, устремив грозный взгляд на Селимие.
- Да, я поняла, госпожа. Однако уповаю на Ваше милосердие и верю в Ваш необыкновенный ум. Сейчас я Вам всё расскажу, и Вы, я надеюсь, придумаете выход из этой сложной ситуации, - с мольбой голосе промолвила Селимие.
Когда она закончила свой рассказ об опасениях молодой девушки, султанша задумалась.
Сюмбюль в это время едва уловимыми движениями повозился с различными склянками и приготовил лекарство для госпожи.
Наконец, Михримах-султан заговорила.
- Селимие, пусть завтра ко мне приедут Ситаре с дочерью. Скажи Амиру, чтобы подольше задержал у себя Арслана. Не нужно, чтобы мальчик знал об этом визите. И вы с Мерьем приезжайте, - серьёзным тоном сказала она и тут же смягчилась, посмотрев на племянницу.
- Девочка моя, ты становишься такой красивой, настоящая принцесса, подойди же ко мне, - улыбнулась она и протянула девочке руку.
Мерьем тотчас подошла и поцеловала руку султанши. Искренне улыбнувшись госпоже, она присела на краешек кровати и как ни в чём не бывало сказала:
- Михримах-султан, в прошлый раз Вы мне обещали продолжить рассказ. Я Вас не очень утомлю, если попрошу об этом сейчас?
- Нет, милая, не очень, - довольно улыбнулась султанша, - сейчас Сюмбюль-ага даст мне лекарство, и я поведаю тебе, что было дальше. Селимие, ты можешь ехать домой, я отправлю Мерьем на своей карете.