Психолог не любит англицизмов.
Но если он напишет в заголовке слово «травля», как и полагается всякому уважающему родной язык человеку, то он привлечёт к своей статье на 30% меньше аудитории, чем если напишет «буллинг». В такое время живём: буллинг, абьюз, газлайтинг, сталкинг… Иногда даже не понимаешь: собеседник уже перешёл на английский, или ещё нет?..
Поэтому психолог в заголовке пишет «буллинг», а далее по тексту — уж не обессудьте — будет «травля»…
А травля, конечно, серьёзная проблема. Особенно, среди детей. Но и среди взрослых — тоже.
Краткий анамнез, как правило, выглядит так (текст взят с одного из интернет-форумов, орфография и пунктуация автора сохранены):
«Хочу разобрать на кирпичики еще раз себя и свою ситуацию, хочу докопаться до того места в детстве которое задевается и не задеваться или задеваться меньше.
Меня дразнили в школе, сейчас я думаю, что это идет из детских комплексов, не могла ответить уверенно, отшить, остроумно подколоть. Сейчас тоже с этим сложно, но до недавнего времени необходимости в этом и не было острой.
Мужа в школе дразнили по его рассказам еще больше чем меня, писали на стенах в туалете, задирали, унижали. Он сказал что его в детстве все обижали и он не может никому довериться.В прошлом году муж стал себя резко агрессивно вести по отношению ко мне. Психолог объяснила его поведение так: он ищет везде врагов, это установка из детства. Он искал врагов в мировых заговорах в короновирус, искал знаки и увлекался эзотерикой, пытался деньгами "откупиться" от судьбы (он считает что если его обманули на деньги, то его минует что-то более страшное). Сейчас враг - я, это удобней, не нужно писать письма правительству, не нужно готовиться к апокалипсису, можно просто жену изводить. Меня легко задеть, я плаксивая, обидчивая, с трудом сдерживаю эмоции, вообщем отличная жертва.И вот с прошлого года меня не отпускает чувство как будто я снова в школе. Помню с поступлением в институт коллектив сменился и отношения со сверстниками тоже (хотя в институте были тоже задиры которые пытались буллить, но это прям единичные случаи). И с момента старшей школы я не помню чтобы где-то у институте или на работе была именно травля, доведение человека как в школе. А сейчас прямо как в школе...
А сейчас этот провал в детскую травму и школьный буллинг он мне мешает.
Ну, и так далее.
То есть, как видим, травля опасна и травматична не только «в моменте», когда она происходит. Она опасна ещё и тем, что создаёт у травимого — у жертвы — динамический стереотип: она привыкает быть жертвой. Это и описывает автор текста на своём примере.
А вот на примере своего мужа автор описывает другой возможный механизм: механизм гиперкомпенсации. Человек, измученный травлей, в какой-то момент использует возможность занять противоположную позицию: самому организовать травлю кого-то другого. И, так сказать, оттоптаться на этом другом за всё, что он сам пережил в роли жертвы…
Важно и то, что это не просто компенсация за собственное пережитое унижение, а именно гиперкомпенсация: то есть бывшая жертва склонна к эскалации психологического насилия по отношению уже к своей жертве. Её «ответка», которую она бросает, так сказать, в адрес унизившей её Вселенной, ассиметрична: механизм гиперкомпенсации заставляет бывшую жертву унижать другого ещё сильнее и настойчивее, чем унижали даже её саму…
Так бывает, например, когда измученная психологическим прессингом со стороны мужа жена начинает срываться на детей. Так бывает, как видим на вышеуказанном примере, и в других вариантах…
Несмотря на то, что психотравма как результат травли — одна из наиболее распространённых проблем, с которой люди обращаются к психологу, в современной поп-психологии до сих пор недостаточно внятно освещён и раскрыт механизм, который приводит человека в роль жертвы. Хотя механизм этот вполне понятен, особенно после фундаментальных исследований нобелевского лауреата К.Лоренца в области агрессии…
Вот спроси современного обывателя, что такое «агрессия», и он, даже если не окажется способен дать рациональное определение, легко даст эмоциональное: агрессия — «это что-то плохое». Агрессировать плохо. Не агрессируйте на меня…
Однако, с позиции любого здорового животного, — а поведение человека в существенной части регулируется его инстинктивно-рефлекторными механизмами, то есть в этой части человек и есть животное, — агрессия суть способность к самозащите. Не более и не менее.
Попробуйте ткнуть пальчиком своего кота, уютно примостившегося на его любимом месте: месте, которое он считает «своим» (хотя, как известно каждому котовладельцу, в доме вообще нет места, которое бы ваш кот не считал своим, и даже ваше личное присутствие в этом доме вообще воспринимается котом как некое временное недоразумение). Скорее всего, в ответ вы получите рефлекторную отмашку лапой: и хорошо, если без когтей… Вы нарушили границы животного, и оно, сколь бы оно вас ни «любило» и ни боялось, не может победить в себе динамический стереотип, выработанный тысячелетиями эволюции.
Это и есть его агрессия в ваш адрес: реакция на нарушение вами его границ. И фокус в том, что отучить животное так реагировать невозможно в принципе, ибо сей рефлекс относится к числу безусловных, является составной частью инстинкта самосохранения (будь это научная статья, психолог написал бы чуть иначе — «составной частью тенденции к индивидуальному выживанию»), и его утрата или подавление означает для животного потенциальную гибель… У животного нет второй сигнальной системы, нет способности к речевым конструкциям: а следовательно, вы не сможете убедить своего кота, что «драться нехорошо», что «все проблемы нужно решать словами, а не кулаками», и что «твоя агрессия меня обижает и тревожит». Он всё равно треснет вас лапой, даже если вы будете ежедневно посвящать подобным лекциям полноценный академический час. Сломать его рефлекс самозащиты вы не сможете.
А вот сломать рефлекс агрессии в человеке, к сожалению, возможно.
Именно этим и занимаются тревожные мамочки, транслирующие в адрес собственных детей, вне зависимости от их пола, вышеприведённые сентенции. Именно этим занимаются отцы, которые любую попытку ребёнка постоять за себя подавляют криком «Я твой отец!..», а то и оплеухой или подтаскиванием за ворот. Таким родителям — понятное дело — ошибочно кажется, что они своих детей тем самым «воспитывают»: прививают дисциплину, способность «уважать старших», «ладить с окружающими», ну и всё в подобном духе… Огромное значение в подавлении рефлекса агрессии, в подавлении способности ребёнка к самозащите, имеет, разумеется, не только то, что родитель делает по отношению к ребёнку, но и то, что он делает на глазах ребёнка. Родитель, сам способный проявить здоровую агрессию, в проявляющий её на глазах ребёнка по отношению к окружающим в случае нарушения его границ, в конечном счёте, всё же воспитает эту способность и в ребёнке: даже если будет совершать вышеуказанные ошибки в отношении самого ребёнка… А вот родитель, который сам за себя постоять не способен, чей механизм естественной агрессии, в свою очередь, подавлен и искажён его собственным воспитанием, будет транслировать эти искажения и ребёнку.
Жертва способна воспитать только другую жертву.
И в любом детском и подростковом коллективе, — от песочницы до колледжа, — где рациональные и моральные механизмы общественного взаимодействия ещё крайне слабы, а вот инстинктивно-рефлекторные составляют основу такого взаимодействия, ребёнка с подавленным механизмом агрессии вычисляют моментально и безошибочно. И именно он и становится, к сожалению, жертвой системной травли: именно он, а не «ботаник», отличник, «мажор», и так далее по списку… Ни социальный статус ребёнка, ни его интеллектуальные способности, ни его претензии на положение «в стае», ни его внешние особенности, ни его национальность, ни его вероисповедание, ни имидж его родителей — ничто из этого ни по отдельности, ни вместе взятое, не сделает его жертвой системной травли. А вот сломанный рефлекс самозащиты — сделает почти гарантированно, даже если всем вокруг будет известно, что у него папа министр, или что он добрый и хороший мальчик (или девочка), и неважно, высокий он, или низкий, сильный или слабый физически, толстый или худой, белый или чёрный… Кота, неспособного в ответ на нарушение его границ моментально отмахнуться лапой — а при необходимости, и с когтями — сожрут даже мыши: это закон природы…
Но человек, ошибочно возомнивший себя венцом природы, периодически законы этой самой природы считает возможным игнорировать.
Можно ли избежать травли?..
Можно, если в вашем воспитании отсутствует системный слом естественной агрессии, если вас не подавляют значимые взрослые, если они разрешают вам защищаться от них, если они позволяют вам выигрывать у них…
Можно ли исправить ситуацию — в том числе, уже во взрослом возрасте — если механизм естественной агрессии у вас всё же подавлен, и вы уже пережили неприятный опыт травли?
Можно: в том числе, поработав с психологом.
Не скажу, что эта работа простая: для получения результата придётся произвести весьма серьёзную перестройку убеждений, ибо, как уже сказано выше, проблема эта не животная — проблема эта человеческая. Ваше животное как умело себя защитить, так и умеет, и никакая травля ей в принципе по жизни не грозит. А вот те ментальные гвозди, которые сдерживают это животное, и загоняют его глубоко-глубоко под плинтус, приколоченный вашими значимыми взрослыми к стене вашей черепной коробки, необходимо будет аккуратно вынуть.
В дальнейшем пригодится. Вам животное пригодится, а гвозди — собственным детям показывать, как предостережение...
Автор: Олег Герт
Психолог, Скайп-консультации
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru