Крымский референдум и его итоги

Прежде всего: я не намерен здесь и сейчас обсуждать ни личностные качества тех или иных деятелей, ни политические вопросы, которые относятся к сфере интересов. Я — не психолог, не политик и никогда не намереваюсь становиться ни тем ни другим. Да, кстати, я также не военный стратег и не военный тактик.

Возможен ли был референдум?

Вопрос, который мне был задан, может иметь множество всяких ответов, если его начать рассматривать в аспектах политических, культурных, психологических, военных, но его можно рассматривать и как вопрос исключительно юридический. А вопрос был такой:

«Допустимо ли было проведение референдума в Автономной Республике Крым и городе Севастополе, назначенного на 16 марта 2014 года?»

Этот вопрос мне поставили другие люди.
Дальнейшие вопросы я поставлю сам по своему усмотрению.

Итак, какие именно вопросы были поставлены на референдум?
В конце концов в актуальный, в проведённый фактически референдум эти вопросы звучали так:

1. «Вы за воссоединение Крыма с Россией на правах субъекта Российской Федерации? »

2. «Вы за восстановление действия Конституции Республики Крым 1992 года и за статус Крыма как части Украины? »

Прежде всего стоит отметить, что вынесенные вопросы, поставленные на референдуме одновременно, могут привести к явному противоречию в интерпретации результатов такого референдума. Для того, чтобы это осознать вполне, достаточно представить себе, что на каждый из вопросов получено более 50% утвердительных ответов. Это — свидетельство крайнего юридико-технического непрофессионализма при организации референдума. Однако надо, конечно, признать, что это — технический вопрос. Эта ошибка может реализоваться, а может и не реализоваться.

Другое дело, что фиксируя непрофессиональный подход к формулированию вопросов референдума, необходимо всё-таки оценивать саму эту постановку вопросов не только с точки зрения юридической теории, которая может формулироваться в башне из слоновой кости, но вот реализуется она в конкретных исторических и политических условиях. Я вполне признаю, что в тот или иной момент отход от чистой научной точности при реализации может быть более оправдан, чем бесконечные и даже многоумные рассуждения, которые могут полировать теорию до бесконечности, но не дойти до практики. В последнем случае всегда важно просто иметь в виду, что сделанное на практике подлежит анализу с теоретической точки зрения, хотя бы для того, чтобы впоследствии не повторить ошибочности или устранить те недостатки, которые были вскрыты.

Ну хорошо, а предположим, что на референдум был выставлен только один из вопросов, будет ли тогда чему-то противоречить проведение этого референдума? Попытаюсь показать, что нет. Часто слышимый со стороны Киева аргумент сводился к тому, что на Украине есть законодательство, которое регулирует общегосударственные референдумы, но нет законодательства, которое регулирует местные референдумы.

Для начала, привыкнем к мысли, что местные референдумы Конституцией Украины (!) вполне допускались, причём в случае с Республикой Крым они относились именно к её ведению. Вот статья 138 Конституции Украины, она даже сейчас выглядит так:

Стаття 138. До відання Автономної Республіки Крим належить:

...
2) організація та проведення місцевих референдумів;
...
Законами України Автономній Республіці Крим можуть бути делеговані також інші повноваження.

на русском языке:

Статья 138. В ведение Автономной Республики Крым входит:
...
2) организация и проведение местных референдумов;
...
Законами Украины Автономной Республике Крым могут быть делегированы и другие полномочия.

Посмотрите внимательно на п. 2 ст. 138 Конституции Украины. Вы видите там в качестве именно ведения именно Республики Крым организацию и проведения местных референдумов? Я лично вижу и вижу совершенно ясно.

Но мне говорят, что к этому времени не было закона о местном референдуме вообще, а был только о всеукраинском референдуме. Да, это утверждение верно, но ровно за одним исключением. И исключение это как раз касалось Крыма. Потому что закон такой как раз там был.

Вот этот закон (сейчас он убран с сервера ВС Украины, но он там был и этот закон действовал на момент проведения референдума (первоначально он носил именно такое название, затем название было изменено на «Закон Автономной Республики Крым „О референдуме“», но содержание оставалось то же:
Закон Крымской Автономной Советской Социалистической Республики «О референдуме»

Именно в нём содержалась ст. 6:

Статья 6. Вопросы, выносимые на общекрымский референдум
На общекрымский референдум могут выноситься вопросы, составляющие компетенцию Крымской АССР.
Исключительно проведением общекрымского референдума решаются вопросы реализации права народов Крыма на самоопределение, вхождение Крымской АССР в государственные союзы, в том числе в содружества государств, их федеративные и конфедеративные образования либо выхода из них.
Не могут выноситься на референдум вопросы, отнесенные законодательством Крымской АССР к ведению органов правосудия, арбитражного суда и прокуратуры; вопросы о помиловании и амнистии, принятии государственными органами Крымской АССР чрезвычайных мер по охране правопорядка, защите безопасности, прав и законных интересов граждан; вопросы, относящиеся к полномочиям Верховного Совета Крымской АССР, Председателя Верховного Совета Крымской АССР и Совета Министров Крымской АССР, об избрании, назначении и освобождении должностных лиц.

Обратите внимание, что прямо в законе есть указание, что именно референдумом, причём не местным, а общекрымским определяется разрешение вопросов, «реализации права народов Крыма на самоопределение, вхождение Крымской АССР в государственные союзы, в том числе в содружества государств, их федеративные и конфедеративные образования либо выхода из них».
Мало того, если внимательно прочесть весь этот закон, то там можно увидеть и вполне определённую регламентацию практически всех видов референдумов, включая даже такую категорию как «новый референдум».

Подчёркиваю ещё раз: этот закон не был отменён к моменту проведения референдума в Крыму, он продолжал действовать. Причём из него видно, что если только референдум не был консультативным, то его решение входило в силу как закон вообще без опосредования законодательными органом Крыма, непосредственно. Ну, как при таких условиях можно говорить, что референдум в Крыму проводился в состоянии какого-то нормативного вакуума, в отсутствие вообще законодательного регулирования? Лично я, когда услышал подобного рода довод, то даже несколько оторопел. Какое ещё регулирование надо, если

1. Конституцией Украины сами по себе референдумы допускаются;
2. Конституцией АРК референдумы допускаются;
3. Законом Крымской Автономной Советской Социалистической Республики «О референдуме» референдумы довольно подробно урегулированы.

Да, мне могут ткнуть в текст закона и указать на ряд именно профессиональных его недочётов. Я готов их обсуждать, разумеется, готов соглашаться и возражать против доводов, но при этом нельзя утверждать, что существовал вообще какой-то «нормативный вакуум», в котором был проведён референдум.

Обращу внимание, что даже если бы этого закона не было, то из прямого указания на право народа на самоопределение, причём в качестве принципа, который сильнее по юридической силе принципа территориальной целостности согласно Уставу ООН, право-то осталось и отсутствие регулирования такого референдума означает, что он мог бы быть проведён вообще в любой форме и в любом порядке. Но, подчеркну, как раз нормативно-правовое регулирование референдумов в Крыму на тот момент именно было и оно действовало.

Итак, само по себе проведение референдума в АРК в 2014 году нормативно была вполне допустимо.

И что, референдум был безупречен?

„Der kategorische Imperativ ist also nur ein einziger und zwar dieser: handle nur nach derjenigen Maxime, durch die du zugleich wollen kannst, daß sie ein allgemeines Gesetz werde“.

Immanuel Kant. Kritik der reinen Vernunft

Установив, что само по себе проведение референдума в Крыму совершенно никак не противоречило ни Конституции Украины, ни международному правопорядку, мы скажем теперь несколько слов, которые вот как раз могут не понравиться сторонникам этого референдума. Впрочем, нравиться хоть кому-нибудь — вообще не наша задача. Мы тем более спокойно относимся и к откровенно оскорбительным высказываниям, и к обвинениям в имперских замашках, и к обвинениям в непатриотизме.

Прежде всего обратим внимание, что хотя само по себе проведение референдума совершенно соответствует как императивам права, так и действующему на территории, где проводится референдум, законодательству, нарушение порядка проведения такого референдума всё-таки есть. Тот, кто аккуратно прочёл Закон Республики Крым от 1991 года «О референдуме», не может не обратить внимание на ст. 20 этого закона. В ней говорится вот что:

Статья 20. Содержание решение о проведении референдума
В решении Верховного Совета Крымской АССР, соответствующего Совета народных депутатов о референдуме определяется дата его проведения, приводится название проекта закона, иного решения или формулировки выносимых на референдум вопросов, а также порядок реализации вариантов решений по вопросам обязательного референдума в течение сроков, установленных в статье 3 данного Закона.
Дата проведения общекрымского референдума назначается не ранее чем за два и не позднее чем за три месяца, а местного референдума — не ранее чем за один и не позднее чем за два месяца после принятия решения о проведении референдума.
Сообщение о проведении референдума, выносимых на него проектах законов, иных решений или вопросов объявляется в республиканских и местных средствах массовой информации соответственно в десятидневный срок после принятия решения о проведении референдума.

Теперь надо рассмотреть как, собственно, он проводиться.

Изначально, было вынесено вот это Постановление Верховной Рады (да, да, и на русском языке это была, как бы это странно ни звучало — именно «рада») АРК:

Обратите внимание, что 27 февраля 2014 года вопрос был именно один, и он звучал именно так:

Автономная Республика Крым обладает государственной самостоятельностью и входит в состав Украины на основе договоров и соглашений.

Фактически ставился вопрос к возврату в положение АРК, которое планировалось во время президентства Юрия Александровича Мешкова. Я лично работал с этим правительством и знаю о планах того времени. Это положение означало бы, что АРК оказалось связанным с Украиной только определёнными конфедеративного типа соглашениями. Например, предполагалось, что все сборы и налоги устанавливаются исключительно АРК, которая одноканально, действуя как самостоятельный субъект, производит отчисления в бюджет Украины, а все субъекты на территории АРК платят налоги только АРК. Предполагалось также, что АРК вольно в заключении и внешнеэкономических соглашений с любыми государствами, что там действует совершенно отдельный банковский закон. Так как проект последнего закона писал я, то отлично помню его название: «Закон Автономной Республики Крым „О банках, банковской деятельности и банковском надзоре“». В нём, в частности, предполагалось отделить банковский надзор вообще от банковской деятельности в отдельный комитет, который формировался бы именно парламентом и только ему и был бы подотчётен, кроме того, этот же комитет проводил бы проверку и Центрального банка Крыма. Именно при разработке этого законопроекта мне, как представляется, удалось сформулировать определение понятия «банковская деятельность», которое и было дано в нём. Тогда, в те годы, отчасти из-за вялой и невнятной деятельности Москвы, отчасти из-за прямого предательства внутри Крыма, отчасти из-за неловкости и нерешительности политической деятельности внутри Крыма эти реформы не удались, а на окраинах Симферополя тогда появились украинские солдаты на бронетехнике. Извините, но я их видел своими глазами.

Словом, можно точно сказать, что проведение референдума по сформулированному 27 февраля 2014 года вопросу при известных дальнейших шагах так или иначе привело бы к любопытной ситуации, когда Украина оказалась бы через Крым прямо связана с Россией, как политически, так и экономически, и вынуждена была бы выбирать между отказом от Крыма (и, конечно, Севастополя) или мириться с тем, что влияние на Украину от России, к тому моменту обладавшей уже намного более сильной экономикой и более упорядоченной политикой, проходило бы именно через Крым.

Тем не менее, заметим, что в Постановлении от 27 февраля 2014 года преамбула, в которой бы объяснялся повод издания его, практически отсутствовала. Имеется только ссылка на действующую Конституцию АРК.

К этому моменту уже произошло явно и откровенно незаконное назначение и. о. Президента председателя Верховной Рады Украины Александра Валентиновича Турчинова, на Украине начались прямые захваты зданий СБУ, областных органов власти. Замечу, что в Крыму смещение Януковича было совершенно справедливо воспринято многими как государственный переворот, который, собственно, и имел место. Это — совершенно бесспорно и возражать против такой квалификации невозможно. Вообще говоря, государственный переворот сразу же ставит под вопрос само существование государства, — замечу: не страны, а именно конкретного государства, — поскольку он делает неопределёнными любые властные полномочия центральных органов власти. Вполне допустимо, например, полагать из того или иного региона, что никакой законной государственной власти уже нет, а любые распоряжения, которые поступают из центральных органов власти — распоряжения самозванцев.

Тем не менее, обратим внимание, как именно был поставлен вопрос референдума именно 27 февраля 2014 года. Прямой сецессии в нём нет.

Зафиксируем также дату, на которую был назначен референдум: 25 мая 2014 года. Это — не случайная дата, как вы понимаете, эта дата совершенно точно согласуется именно с нормами ст. 20 Закона Республики Крым от 1991 года «О референдуме».

Тем не менее события продолжили развиваться своим чередом.

И спустя буквально неделю, — а доложу я вам, что в те дни неделя это было огромное время, так как события происходили, если смотреть изнутри Украины, а я видел их именно оттуда, с невероятной быстротой и в невероятном количестве, — Верховная Рада Автономной республики Крым принимает следующее Постановление:

Вот тут уже нормы ст. 20 Закона Республики Крым от 1991 года «О референдуме» откровенно нарушены. Мало того, очевидна явная поспешность не только в формулировании самих вопросов, но и в том, что предыдущее Постановление, строго говоря, продолжало действовать, ведь оно никак отменено не было. Другое дело, подчеркну, что это была ситуация именно крайней необходимости, впрочем, я не занимаюсь сейчас выяснением кто виноват и кто именно сработал так непрофессионально. Да, окажись, например, тогда я в тех самых кабинетах, в которых я работал во времена Ю.А. Мешкова, я, скорее всего, обратил бы внимание на то, что и вопросы надо формулировать иначе, и обязательно отменить предыдущее постановление, и, как минимум, прямо в преамбуле объяснить явный отход от предписаний действующего закона. Но меня там не было, я находился в ином месте, а люди жили и действовали в конкретном месте в конкретных условиях.

Итак, я лишь констатирую, что именно постольку, поскольку проведение этого референдума вообще говоря, само по себе вполне соответствовало нормам, которые действовали в то время в том месте, я вправе сказать, что порядок его проведения именно не соответствовал действующей норме ст. 20 Закона Республики Крым от 1991 года «О референдуме».

Замечу, однако, что международному правопорядку оно никак не противоречило, поскольку этот правопорядок определяется Уставом ООН в толковании ГА ООН, а вовсе не внутренними нормами. Это значит, что если кто-то полагает, что то нарушение порядка, которое было осуществлено в Постановлении от 6 марта 2014 года, нарушает его права и свободы, он вправе оспорить это нарушение, защищая его в судебной системе АРК или через депутатов ВР АРК. Насколько эффективной была бы такая защита зависело, главным образом, вовсе не от судов и властей АРК, потому что угроза исходила извне — с континентальной части Украины. И нет, не надо мне рассказывать, что в это самое время власть на Украине не принадлежала просто группе лиц, действовавшей вопреки всяким законам, то есть просто хунте, войска которой, между прочим, находились также и на территории АРК.

Замечу, кстати, что когда Меджлис крымскотатарского народа (Qırımtatar Milliy Meclisi, Къырымтатар Миллий Меджлиси — дословно «Крымскотатарское национальное собрание») призвал к бойкоту самого референдума, его нельзя назвать однозначно неправым. Но точно так же нельзя назвать неправыми и тех людей, которые согласились с тем, что их права и свободы Постановлением от 6 марта 2014 года оказались объективно урезаны в части ведения агитации по вопросам референдума, и они пришли на участки и проголосовали. Если бы они присоединились к бойкоту или попытались бы оспорить проведение этого референдума, то я также признал бы их правыми. Это — их субъектные права. Субъектные!

Иными словами, да, Постановление от 6 марта 2014 года нарушало ст. 20 Закона Республики Крым от 1991 года «О референдуме», однако вопрос последствия этого нарушения есть вопрос, который всецело может быть обсуждён и оценен только теми, чьи, собственно, права и свободы и были нарушены, то есть севастопольцами и крымчанами. Но абсолютно точно — не остальными гражданами Украины и уж точно — не гражданами России, США или Эритреи вне зависимости от их взглядов и политических предпочтений.

Если А нарушил права и свободы Б, то это Б решать — придавать ли такому нарушению последствия или нет.

Могу заметить ещё одно: да, в Постановлении несколько поспешно заявлено о вхождении в состав Российской Федерации. Потому что вот такие вопросы как вхождение в состав РФ, то есть и моего, между прочим, государства, решать точно не в Верховной Раде Крыма, а России. Да, вероятно, прав мой старший сын, который полагает, что и в РФ следовало поставить этот вопрос на референдум, хотя он и понимает, разумеется, каков бы был итог. Я в этом пункте с ним согласен. Однако вот это уже решать россиянам, но ни в каком случае не кому-то ещё. И что-то мне смутно подсказывает, что не так уж много граждан России против вхождения в состав России ни Республики Крым, ни города Севастополя, ни ДНР, ни ЛНР, ни Запорожской или Херсонской областей. Лично я вообще считаю, что моя Родина должна, как минимум вернуться к границам 1991 года. И имею на это полное право! Проведение референдума по этому поводу в России — вопрос, как я понимаю, именно возможностей.

Я что-то, между прочим, не помню, чтобы кто-то спрашивал моего мнения по поводу сецессии Украины, хотя я в этот момент именно что жил на территории УССР (Оболонский район г. Киева, если что).

Паки и паки: блестящими и юридически аккуратными эти документы назвать нельзя. И я сильно подозреваю, что это — результат чрезвычайной спешки и отсутствия профессиональных кадров.
Уж да простят меня крымчане, но так оно, вероятно, и было. И да, это — не от хорошей жизни. Просто это надо отметить и сделать верные выводы на будущее.

Подписание договора о присоединении Крыма к РФ. 18 марта 2014 года.

Каковы же итоги референдума?

Итоги референдума вполне известны. Можно сколько угодно спекулировать и не только спекулировать, но и рассуждать вполне обоснованно на тему количества голосов, поданных «за», вполне допускаю, что их было меньше, чем объявлено, но невозможно отрицать то, что явно более половины всех крымчан и севастопольцев (о последнем даже лучше и не заикаться), принявших участие в голосовании, проголосовали за вхождение в состав России. Согласитесь, для историка может быть и важно — 96% или, скажем 75%, но для практического бинарного вывода: «да» или «нет» — совершенно несущественно.
Ещё раз подчеркну: я готов рассматривать вопрос о завышении итогов по голосам «за», но для меня бесспорно то, что их было явно больше 50% от тех, кто счёл необходимым принять участие, причём много больше; и для меня вполне ясно, что большая часть тех, кто имел право голосовать на референдуме, это сделали.

Разговоры о «голосовании под дулом автомата» оставляю политикам и балаболам.

Поскольку в итоге большинство жителей АРК и Севастополя высказались за сецессию от Украины и за вхождение в состав России, то... Нет, они не оказались в составе России. Они оказались... двумя независимыми государствами: город Севастополь и Республика Крым. И это произошло в день, когда были объявлены итоги референдумов.

Для принятия этих независимых государств в состав Российской Федерации необходимо были некоторые действия со стороны РФ. Таким образом, на карте мира вне зависимости от признания кем-либо или нет, но 17 марта 2014 года появились два государства (с точки зрения ВР АРК и РФ — одно): Республика Крым и город Севастополь. Причём Республика Крым с городом Севастополем, имеющим особый статус была признана Россией в качестве независимого государства. И уже затем и Севастополь и Республика Крым обратились в РФ о принятии их в состав федерации. В состав же Российской Федерации они были приняты 21 марта 2014 года, когда был ратифицирован соответствующие договоры и подписаны соответствующие изменения в Конституцию РФ.

Следовательно, повторю:

с 17 марта 2014 года по 21 марта 2014 года на полуострове Крым находились два (по иному счёту — одно) независимых государства.

Да, с точки зрения юридической техники, согласитесь, со стороны РФ всё было сделано куда как корректнее. Но хорошо быть корректным в ситуации куда как меньшего прямого риска, чем была в те дни на полуострове. Да и с юридическими кадрами, пусть на меня не обижаются крымчане и севастопольцы, на континенте всё обстоит… чуть-чуть лучше.

Хотя и тут есть к чему придраться: Россия никак не могла сама включить город Севастополь в Республику Крым до вхождения их в состав РФ.

И это тоже следует учесть на будущее.

Замечу, между прочим, что утверждение, что на референдуме не было международных наблюдателей — откровенная ложь. Там присутствовали, как минимум:

Люк Мишель (Национал-европейская коммунитаристская партия);
Бельгия: Ян Пенрис, Кристиан Веругшрете и Франк Крейелман (Фламандский интерес);
Болгария: Кирилл Колев и Павел Чернев (партия Атака);
Венгрия: Бела Ковач и Мартон Дьёндьёши (Йоббик);
Австрия: Йоханнес Хюбнер, Йохан Гуденус и Эвальд Штадлер (Партия свободы);
Испания: Энрике Равелло (Платформа для Каталонии);
Сербия: Ненад Попович (Демократическая партия), Зоран Радойчич и Миленко Баборац (Движение «Двери српске»);
Польша: Матеуш Пискорский (Самооборона);
Италия: Фабрицио Бертот (Вперёд, Италия) и Валерио Чинетти (Трёхцветное пламя);
Франция: Эмерик Шопард (Национальный фронт);
Великобритания: Ник Гриффин (Национальная партия);
Греция: Харалампос Ангуракис (Коммунистическая партия);
Германия: Хикмат Аль-Сабты и Пётр Лучак (Левая);
Латвия: Татьяна Жданок и Мирослав Митрофанов (Русский союз);
Финляндия: Йохан Бекман (Антифашистский комитет).

И отказа в наблюдении за ходом референдума не было, насколько мне известно, вообще никому.
Вам мало?