В прошлой серии цикла о войнах между конкистадорами в Перу мы выяснили, как и почему Гонсало Писарро решился пройти "точку невозврата" — выступив против Диего Сентено и тем уже окончательно записав себя во враги короны. А теперь пора обсудить сами битву при Уарине, случившуюся 20 октября 1547.
Уарина — это равнина около озера Титикака в нынешней Боливии, тогда — на юге вице-королевства Перу (см. карту в предыдущем посте). Сравнить потенциал тех армий, что пришли на равнину, довольно трудно.
Сторонников королевской власти было больше. Традиционный подсчёт — это аж 1225 испанцев: практически беспрецедентно в истории Конкисты на то время. До сих пор сравнимо лишь с армией, которой Кортес брал Теночтитлан, и недавней армией Гонсало Писарро в Лиме (которую он полным составом на поле боя так и не вывел). Имелось более 450 всадников — опять же, прямо фантастическое для Конкисты число. А вот аркебузиров — лишь порядка 200.
При этом сам Диего Сентено слёг с тяжелейшей лихорадкой и практически не мог командовать. В очередной раз обращаемся к вопросу о том, что почему-то роль чумы и оспы для индейцев всем очень интересна, а вот тропических болячек для колонизаторов — не особо. А ведь это тоже проблема, заболеть ой как есть чем (англичане однажды убедятся).
Людей Сентено собрал много, однако все ярчайшие конкистадоры были либо на стороне Писарро, либо в армии Гаски — находившейся пока очень далеко. Даже не вижу смысла расписывать штаб лоялистов: имена так себе. Разве лишь брата Себастьяна Гарсиласо де ла Веги вспомнить можно (это дядя Инки Гарсиласо де ла Веги, автора важнейших книг о Конкисте).
На стороне Писарро было меньше 1000 человек: порядка 400, которых он с собой привёл, и люди Карвахаля. Но зато во главе стояли Гонсало Писарро и Карвахаль — суперзвёзды Конкисты, при этом имелось почти 500 аркебузиров, а уровень подготовки и дисциплины был высочайшим. В этой армии присутствовал тот самый Диего Васкес де Сепеда — судья из Королевской аудиенсии Лимы, всё ещё поддерживавший Писарро.
Как и прежде конкретно в этом конфликте, количество индейцев с обеих сторон мало что решало: помимо роли носильщиков, они активно применялись как ДРГ, для разведки и охранения, но почти не привлекались к полевому бою. Далеко не всегда в Конкисте было так, но именно для этих войн ситуация характерная.
Лоялисты построились предельно примитивно, без затей: с пикинерами в центре, прикрываемыми по бокам стрелками и конницей. А вот мятежники, у которых аркебузиры составляли около половины армии, напоминали что-то аж времён Тридцатилетки. Вынужденно опередили время.
Битва началась с перестрелки, в которой чрезвычайно опытный Карвахаль добился большого успеха, существенно потрепав лоялистов. Однако жиденькая кавалерия мятежников, напротив, в скорой схватке со всадниками лоялистов провалилась. Сепеда был ранен, под Гонсало Писарро убили коня, оба чудом не попали в плен. В тот момент казалось, что лоялисты легко побеждают. Писарро утратил контроль над сражением — был вынужден думать лишь о том, как самому спастись.
Однако на поле боя оставался Карвахаль. Эпичный старикан, учившийся воевать ещё в армиях самого Великого Капитана, ничуть не дрогнул — он знал, что делать, и был способен воодушевить людей. Разве что демонстративно снимать кирасу на этот раз не стал.
Умело руководя смешанными пикинерами и аркебузирами (прямо-таки терция!), Карвахаль сдержал несколько массированных атак. Он даже умудрился быстро развернуть строй, когда всадники лоялистов зашли с тыла. Эффективный огонь его аркебузиров скоро привёл к панике среди неприятеля. Почти все основные офицеры лоялистов погибли.
Диего Сентено, наблюдавший за этим с носилок, понял — битва проиграна. Он решил отвести армию, пока она не уничтожена окончательно: уповая на то, что Писарро не сможет устроить эффективное преследование — ведь хотя бы его конница разбита.
Благодаря этому не слишком отважному, но рациональному решению Сентено потерял лишь около трети армии — а мог бы и всю. Что до потерь армии Писарро, то они укладываются где-то в сотню.
Сентено пришлось стратегически отступать в сторону войска Гаски: "второй фронт" лоялистов обрушился, однако удалось сохранить значительные силы, что ещё скажется. Но пока писарристы праздновали яркую победу.
Хотя сам Гонсало Писарро сделал для этой победы мало — полностью обязан был Карвахалю, основная слава досталась ему. Разговоры о "Великом Гонсало" только усилились, на короткое время боевой дух среди мятежников оказался заоблачным. Казалось, что теперь этот ваш Педро де ла Гаска, не особенно-то военный человек, испугается — и если не отступит вовсе, то сильно умерит свои требования в переговорах.
Казалось, что Великое восстание энкомендерос может увенчаться победой.
Однако мятежники просто плохо знали Гаску. Узнав о разгроме Сентено, он ничуть не смутился — и продолжил марш в сторону Куско. При нём тоже был штаб выдающихся конкистадоров, скоро и остатки армии Сентено подойдут.
Несмотря на тактическую победу Писарро, стратегическая инициатива осталась за противником. Впереди была решающая битва, но получится она... не такой, как можно было бы ожидать.
Автор - Алексей Миллер. Подписывайтесь на Grand Orient