В цикле о перуанской войне между конкистадорами остановились мы на том, как в Новый Свет прибыл новый человек короля — и на этот раз Совет Индий таки не ошибся с кандидатурой. Как же пошли дела у Гаски и остальных сторонников властей? Тут наш рассказ из Эквадора, с самого севера вице-королевства Перу, перемещается на самый его юг. Помните, что ранее случилось в Боливии?
Да: ещё до битвы при Иньякито, где армия Гонсало Писарро разгромила войска вице-короля и убила его самого, в Боливии поддержали королевскую власть. Я уже рассказывал, что сделал это Диего Сентено: человек не очень знаменитый, но участвовавший в Конкисте уже более 10 лет — и активно. Против него Гонсало Писарро послал солидную часть армии во главе с Франсиско де Карвахалем.
Напомню, что Карвахаль, которому было уже за 80 лет — на то время если уж не самый компетентный в военных делах конкистадор, то точно самый опытный. Он начинал военную карьеру в Италии ещё при Великом Капитане, бился вплоть до взятия Рима в 1527. И до сих пор, хоть будучи глубоким стариком — лично водил солдат в атаку, проявляя твёрдость и сообразительность.
Противника страшнее в Америке было не найти. Дела Сентено стали плохи.
Всё, что удалось Сентено на протяжении 1545 и 1546 годов — это уклониться от генерального сражения путём сложных (и очень тяжёлых для солдат) манёвров, потому как таковое сражение он бы в данный момент наверняка проиграл. Увы, в итоге "караул устал": лоялистская армия Сентено просто разбежалась. Сам он был вынужден около года скрываться в горах с горсткой сторонников.
Но весной 1547 года всё изменилось. Педро де ла Гаска наконец собрал армию и двинулся на юг: высадился в Эквадоре и быстро дошёл до Анд. Новости об этом скоро долетели и до Сентено.
Сентено был, может, и не самым ярким конкистадором, но отвагой обладал в полной мере. Он сразу решил, что довольно прятаться: спустился с гор и дошёл до Арекипы. В очередной раз приложу карту. Видите Сукре — там деятельность Сентено против мятежа началась. Напомню, что расстояния огромные: от Лимы (где находился Гонсало Писарро) до Арекипы около 1000 километров.
Сентено рассчитывал собрать в Арекипе армию, однако отряд его составил по итогу... меньше 50 человек. Казалось бы, безумно воевать таким числом, но Сентено задумал безрассудную атаку на слабо защищённый Куско, которая могла сработать лишь за счёт внезапности.
И ему повезло: удерживавшие Куско сторонники Гонсало Писарро оказались не готовы к бою. Драка 10 июня 1547 вышла жестокая, но всё-таки Сентено победил.
Если внимательно читаете цикл (и читали меня ранее...), то уже знаете, насколько важен в Конкисте был личный авторитет. Тут по сути всё держалось лишь на нём, всякая власть — как раз это метрополия пытается нынче поменять. Тут Сентено сыграл ва-банк и, выиграв, закономерно снял все сливки. Его авторитет взлетел моментально, и полсотни недобитых писарристами сторонников королевской власти быстро превратились аж в тысячу.
Естественно — и у Гаски, и у Сентено армии росли за счёт тех, кто покидал ряды мятежных энкомендерос. Так что Гонсало Писарро был просто вынужден на это реагировать: не только противник крепнет, но и сам он слабеет. Только вот как именно реагировать?
Гаска пока в бой не лез: по-прежнему предлагал сдаться по-хорошему, суля всем мятежникам помилование, а Гонсало Писарро как зачинщику — справедливый суд. Сентено тоже не пёр на рожон: он отвёл свою армию к озеру Титикака (вон там оно, огромное в центре — чуть меньше половины Ладожского, опять же для понимания масштабов). Стратегически его задачей было не разбить Карвахаля или идти на Лиму, а нервировать мятежников существованием "второго фронта".
Выбор перед Гонсало Писарро стоял до предела трудный. И делать его надо было вот прямо сейчас.
С одной стороны, пока Писарро ещё не совершил ничего такого, что Совет Индий никак не смог бы ему простить в теории. Да, он зачинщик мятежа — но ведь вице-короля Велу низложил не он, а законная Королевская аудиенсия. А правителем Перу себя Гонсало провозгласил как бы "потому что кто-то же должен навести порядок". Это не подавалось как мятеж против короны вообще: только против Велы. Который, как известно — преступник, он же убил человека на глазах кучи свидетелей. Можно было сказать, что поход Писарро против Велы — попытка преступника задержать. Ну да, Велу убили — но ведь в бою, так случается. А его главных офицеров Писарро отпустил.
Короче: если бы Гонсало Писарро сдался, шанс выйти сухим из воды у него вполне был. Он это понимал, потому до сих пор и вёл себя осторожно, не вёлся на призывы сторонников объявить независимость. План Писарро состоял именно в "оправдаться перед метрополией".
Но с другой стороны — а идёт ли всё по плану?
Твёрдого контроля над Перу, что виделось главным козырем в переговорах, так и не удалось добиться. Теперь, когда с севера идёт Гаска, а на юге стоит Сентено, о контроле и говорить глупо. За него биться придётся.
Но если сейчас, когда Гаска уже в Перу, Писарро пойдёт в бой даже не против него, а хотя бы против Сентено — он уже однозначно станет именно бунтовщиком против короны. Пути назад не станет, на оправдание можно даже не надеяться.
Педро де ла Гаска
Так что: сдаться?
Однако это мы с вами знаем, каким человеком был Гаска. И понимаем, что это было бы для Писарро правильным решением. Сам Писарро ничего толком про Гаску не знал. Зато знал, что его брат до сих пор в Испании сидит под замком — Совет Индий не очень-то любит семью Писарро. И имелся опыт знакомства с Велой, предыдущим посланником короны. Какие гарантии, что Гаска лучше Велы?
Никаких. Сдавшись, можно получить обещанный справедливый суд. А можно и гарроту без всяких разговоров получить. И с точки зрения Писарро в этот момент шансы выглядели... в лучшем случае 50 на 50.
При том пока что у Писарро всё же было довольно много верных людей — плюс к тому среди них хватало настроенных куда более радикально, чем лидер. Реально готовых воевать против короны и строить независимое Перу.
Итак, можно сдаться: тогда или оправдаешься на суде и выживешь (но править точно ничем не будешь — хорошо, если энкомьенду какую оставят), или умрёшь на эшафоте. А можно пойти в бой — окончательно став для властей предателем. Тогда или сделаешься натуральным королём Перу, или погибнешь. Но скорее уже в бою. Независимое Перу... безумная идея, однако даже в худшем случае, если не сложатся никакие переговоры с метрополией — сколько лет она будет готовить карательную экспедицию? У них там, в Европе, всё ещё войны с Францией идут вовсю. И турки, и все прочие проблемы...
Кто знает, как сложится? Может, если разбить Сентено — то Гаска испугается и переговоры с ним пойдут уже на совсем других условиях, а?
Гонсало Писарро, не владевшему всей полнотой известной нам информации, ну крайне сложно было здесь чётко оценить шансы на разные варианты. И в этом положении он поступил...
...так, пожалуй, как должен был поступить подобный человек. Погибнуть можно и так, и этак. Но в одном случае ты отдаёшь свою судьбу в руки других людей — а во втором хотя бы будешь биться за неё с оружием в собственных.
Поэтому Гонсало Писарро собрал людей и выдвинулся к Арекипе. Скоро возле озера Титикака случится битва, видевшаяся способной решить судьбу Перу. Ну а уж судьбу Гонсало Писарро она решила бы точно: тем или иным способом.
Автор - Алексей Миллер. Подписывайтесь на Grand Orient