"Всю жизнь прожил на краешке чужого гнезда." Это Тургенев о Тургеневе.
Сойдя с ума однажды от "проклятой цыганки", как называла Полину Виардо мать писателя, Тургенев потащится за французской сиреной из Отечества во Францию и будет довольствоваться до конца дней своих положением друга семьи без малейшей надежды на собственное счастье.
Встретившись на "бабьих посиделках" с соратницами былых времён, насытясь охами и ахами о стремительно летящих годах, сеятели "разумного, доброго, вечного", подогретые пузырьками в бокалах, стукаясь коленками под столом, слушали про чужие печали-радости, откровенничали про свои.
Людочка. Двадцать лет назад ей было около тридцати. Аглицкий язык в анамнезе и чопорность манер под стать истинным островитянам. Причёска - волосок к волоску, деликатный маникюр, всегда идеально отглаженные блузки пастельных тонов.
Институтские подруги в большинстве своём уже прослушали "Марш Мендельсона" и бросили букет невесты в охочих до законного брака. Влюблённых затягивал омут ЗАГСа, обещая трудную совместную дорогу к семейному счастью. Людочка медлила, надеясь обрести родственную душу с набором достоинств, в перечне которых были бы и крепость мужского торса, и решительность во взгляде и поступках, и любовь к Равелю и Дебюсси. И, пожалуйста, без пошлостей вроде домашних обедов.
Интенсивная духовная жизнь в компании Сартра и Джойса и ироничный ум тридцатилетней с гаком барышни не предполагал обилия претендентов на такие части тела, как рука и сердце - мужчинам, видимо, хотелось чего-то ещё. Может, юбку повыше, декольте пониже. И горячих котлет вместо симфонических концертов. Людочка же давила претендентов интеллектом - годы шли, ряды претендентов редели.
Когда унылая перспектива прожить жизнь великим теоретиком стала более чем реальной, в жизни интеллектуалки со знанием иностранных языков случилась любовь.
Он был сыном маминой подруги и почти родственником: все праздники, хоть мало-мальски претендующие на семейный круг, включали в число непременных участников и его. И его жену. Да, сын маминой подруги был женат. Но не на Людочке, которая сочла этот факт мало значимым и не способным помешать её красивому чувству. Он был человеком образованным: не вздрагивал от предложения "пойти в концерт" и гордился внешним сходством с О.Уайльдом, которого неустанно цитировал. И Людочка потеряла бдительность . Ей бы вовремя сачок достать и прекратить шуршание в животе крыльев преобразившихся гусениц, но нет, - Людочка любила русскую классику, верила в жертвенную любовь и в то, что страдания душу очищают. Рассудок и воспитание было вступили в конфликт с плотью тридцатилетней девушки, но плоть чихала на нравственные метания и вскорости подмяла все рассуждения про приличия под себя. Презрев условности, Людочка влюбилась до самозабвения в имеющего сходство с великим англосаксом и бегала на тайные свидания с ним с частотою непозволительной.
Но если тайну встреч еще можно было как-то сохранить, то спрятать истому в глазах полюбившей Людочки, ало цветущие щёки и пренебрежение графиком преподавания было никак невозможно.
В разгар романа вдруг обеспокоилась судьбой своего брака жена - жертва адюльтера, тем более, что увлечённый новой пассией муж совсем страх потерял и таиться от супруги уже и нужным-то не считал. Напротив, даже позволял себе козырять перед женою проявленным к нему женским вниманием.
Жена сына маминой приятельницы тоже была из приличных и интеллигентных , потому в лучших традициях интеллигентных захотела объясниться с неверным мужем и его "предметом". Вот без этого разговора с выяснением экзистенциального "кто первый начал?" она дальнейшего своего существования не мыслила и в надежде на поддержку в стремлении образумить благоверного жаждала получить ответ в присутствии членов обоих семейств.
Приглашённые с двух сторон тоже были людьми интеллигентными и на просьбу жены откликнулись - назначили место и время встречи - в грядущий праздник. Действительно, какая прекрасная идея совместить одно с другим. Что-нибудь да доведётся отпраздновать.
В ходе семейного коллоквиума под поедание горячего высоким собранием были приняты к рассмотрению доказательства силы чувств двух женщин; избранник обеих дам с заключительным словом выступил под торт и кофе.
Присутствующие были растроганы признанием героя в любви к законной и второй возлюбленной и несколько смущены его предложением оставить всё как есть. Собрание, посовещавшись, явно не желая прослыть сторонниками косности и гонителями прогресса, согласилось.
Ну, мы же все интеллигентные взрослые люди , стоит ли поминать устаревшую в наши дни мораль, - было самым веским аргументом, успоковшим всех присутствовавших нонконформистов.
Людочка переехала в квартиру любимого, откуда от греха подальше на новое место жительства убыла вместе с дочерью законная супруга. Теперь и Людочка называла любимого мужем. Право это укрепилось за ней по чётным дням, по нечётным милого ждали жена и дочь в другой семейной квартире.
Жизнь продолжила своё течение в "тройственном союзе": поочерёдно муж столовался борщом у одной и уплетал щи у другой; главное - со сметаной.
Двадцать лет миновало, не нанеся урона внешности Людочки: русые волосы почти без седины, милый носик пуговкой, серьезный взгляд, светлая блузка - всё так же, как и тогда - так, как любят не переведшиеся и ныне поклонники Сартра и Джойса. И Дебюсси.
Откровенность посиделок бывших и нынешних коллег росла пропорционально количеству выпитого игристого. Выспрошено уже было про всё : про детей, родителей, дачи, жильё, зарплату и здоровье. Демонстрировались кадры запечатлённого семейного счастья. Оглашали его цену, как моральную, так и выраженную в не очень твёрдой валюте, услышав которую, понимающе цокали языком.
Людочка тоже похвалилась. Похвасталась покупкой в кредит крохотной студии на окраине города, пожаловалась на две работы без продыху ради выплат за хоромы.
"Деньги вложить или "на старость" - сдавать?"- участливо выяснял цель приобретения преподавательский хор.
"На старость",- кивнула Людочка. Некстати кто-то из коллег вспомнил: "А ваша с мужем квартира? С ней-то что?"
" Какая "ваша"? Я там никто. Ничего моего там нет",- старательно оттирая невидимое пятно на юбке, ответила Людочка.
-