Я сунула нос в баночку с неизвестной мне специей. Вдохнула остропряный аромат и тут же чихнула.
Потом еще и еще. Алина заразительно рассмеялась. Забрала у меня баночку и закрыла крышкой.
«Искала себя, а нашла любимого»
– Это же гарам масала, – все еще смеясь, сказала она мне. – Для карпа она точно не подойдет.
– Что за жуткая смесь?
До сих пор в носу жжет, – попыталась выпытать я у сестры. – Неужели это едят?
– Еще как едят, – улыбнулась Аля. – Саша знаешь, как любит курочку тикка масала?! Я тебе обязательно приготовлю, сама поймешь.
У Али засветились глаза, когда она заговорила о муже. Так происходило каждый раз, когда она вспоминала о Саше, или о Саши, как его звали на самом деле. Познакомились они в Индии, когда моя неугомонная сестра решила поискать умиротворения в одном из тамошних ашрамов. Дала обет молчания и вознамерилась во что бы то ни стало найти себя. А нашла любимого. Саши учился на юриста в Дели, и в один из не самых простых моментов жизни оказался в том же ашраме, что и Аля. И что характерно, тоже будучи обремененным обетом молчания. Общались влюбленные взглядами. Но выдержали так недолго. Сбежали из обители мудрецов и закрутили бурный роман, сразу найдя и себя самих, и гармонию в душах.
Я так боялась, что любимая Алька останется жить в Индии! От сумасшедшей сестренки всего можно было ожидать. Но влюбленные решили, что Москва – самое подходящее место для аккумуляции их бурной энергии. И покинув – один Дели, другая Воронеж, ребята перебрались в столицу. Не хватая звезд с неба, организовали свой маленький бизнес, купили квартирку, машину. И все бы ничего, да только…
Смывали слезами все тяготы
– Ох, Василёк, – Аля вздохнула, когда мы после ужина пили на кухне кофе и «трещали за жизнь», – и меня, и Сашу уже вдоль и поперек обследовали.
Все хорошо, говорят, а беременности нет как нет. Ты не подумай, Саша, он золотой. Ни разу меня не попрекнул ничем. Мне очень с ним повезло. Я сама себя сгрызла до сердца. Вась, вот скажи, что со мной не так?
– Аля, да что не так-то? – пожала я плечами. – Все у тебя так. Семья хорошая, работа, дом. Саши тебя любит. Ты его обожаешь. А что детей нет… Аль, потерпи. И знаешь, давай мы с тобой к Матронушке съездим. Была ты у нее?
Аля отрицательно покачала головой:
– Не довелось, – с сожалением сказала она. А потом встрепенулась, оживилась: – тебя, наверно, дожидалась. Чего же ты, Василиска, так долго ко мне не приезжала?
– Разводилась, – снова пожала плечами я, – ты же знаешь. Детей у мужа отвоевывала. Вымотал все нервы. Пока родительских прав этого алкоголика лишила, лет десять жизни потеряла. В больничке полежала с нервным истощением. Ну вот, а потом сразу к тебе.
Мы с Алькой обнялись и заревели. Горько, со смаком и огромным желанием смыть слезами все те проблемы и тяготы, что выпали на нашу с сестрой долю.
«Хочу рисовать»
От Матронушки мы возвращались успокоенные и умиротворенные. Тихонечко шли по парку, держались за руки и молчали. Я смотрела на голубое-голубое небо в пенных облаках и глупо улыбалась миру.
– Хочу рисовать, – неожиданно сказала Алина. – Вот это небо, – она посмотрела ввысь. – Давай зайдем в художественный салон, а? – попросила она меня. – Иначе не успокоюсь.
Пришла моя очередь смеяться. Если уж Алька чего-то захочет, хоть из пушки в нее пали, не откажется от задуманного. К слову, рисовала она необыкновенно. Даже удивительно, что сестра не стала заниматься этим профессионально. Все, что писала, раздаривала.
– Ну, не могу я картины свои продавать, – говорила она мне получасом позже, когда мы в художественном салоне выбирали холст, кисти и краски. – Мне вообще кажется, что это не я рисую, а кто-то свыше моими руками.
– А вы тоже рисуете? – мужчина, в корзинке которого лежало несколько резных деревянных рамочек, с интересом посмотрел на меня.
– Я? Что вы, нет, – улыбнулась я. – Моя работа вполне прозаична. Я завуч в школе и по совместительству учитель истории.
– Прозаична? – мужчина удивился. – Вы себя недооцениваете. Держу пари, вы еще и пишете.
Я удивленно посмотрела на проницательного посетителя художественного салона. О том, что я издала сборник своих стихов, не знала еще даже сестра. Я просто пока не нашла подходящего момента ей об этом сказать.
Я пела-пела-пела
Когда Сергей вызвался нас проводить, я хотела отказать. Но Алька, быстро оценив ситуацию, стрельнула глазами, «неожиданно вспомнила», что срочно должна встретиться с мужем и будет очень благодарна, если Сергей не бросит ее сестру и поможет донести до дома покупки.
А вечером, когда мы с Сергеем сидели в ресторане, он читал мне стихи обожаемых мною Есенина и Блока. И я решилась подарить ему свой сборник.
– Ну вот, я угадал. Вы пишете. – Сергей улыбнулся и раскрыл скромный томик, прочел понравившееся четверостишие. Я зарделась.
Из Москвы я уезжала через две недели. Окрыленная, влюбленная и счастливая. Сергей должен был приехать в Воронеж через месяц. Но через четыре недели я не только встречала любимого с поезда. Еще до его приезда ко мне прилетел телефонный звонок от сестры:
– Я беременна. Васька, слышишь? У нас с Сашей будет малыш, – кричала она в трубку, опьяненная этой новостью. – Василек, приезжай, как можешь. Пойдем, поклонимся Матронушке, поблагодарим.
И я пела-пела-пела! А на ум приходили строки новых стихов о нашей новой с сестрой жизни.