Дождь всё-таки обрушился на город. С самого утра он лениво блудил по небу, перекатывался тёмными тучами из стороны в сторону, скакал по экрану погодного прогноза из вероятности в вероятность, и вот не удержался. Как из слегка прохудившегося ведра, первые его капли падали нечасто, пока не прорвали собой дыру побольше, а вот уже само дно улетело куда-то с порывом ветра, разрешившим шабаш, и тёмная вода рванулась из плена.
Дикий виноград, который сначала строптиво вздрагивал от каждого отдельного удара, теперь покорно склонил зелёную гриву под плотным непрекращающимся потоком.
На пороге, укрытом надёжным прозрачным навесом, сидел пёс. Сидел не просто так. В огромных чёрных глазах французского бульдога плавал очень серьёзный вопрос: «А не опасно ли это для меня?» Вообще, дождь он не жаловал. И сильный ветер тоже. А ещё мороз и, пожалуй, сильный снег туда же. Он был слишком стар, чтобы позволять себе шалости в непогоду. Давно прошли времена, когда в сильную жару он непременно и как бы нечаянно проваливался в приствольные канавы, наполненные жидкой грязью после полива деревьев. Хозяйка сначала ругалась, почём свет, потом хохотала до упаду, а после мыла его прямо у колонки, поливая из ковша нагретой солнцем водой.
Не заметил, как под приятные воспоминания задремал. Широкая морда с разъехавшимися на стороны стоячими ушами постепенно клонилась к крыльцу, рискуя клюнуть жёсткую плитку, но каждый раз вскидывалась, не достигая опасной черты. Похоже, что обросший пористой коркой нос нахватался пыли, и Буль (так звали пса) начал смешно хватать им воздух и щуриться как человек, собравшийся чхнуть. К несчастью, его породистые ножки были столь коротки, что, когда он наконец чхнул, его морда ударилась о порог. Кроме того, он неустойчиво сидел на том самом месте, где у небульдогов бывают хвосты и клонился вправо, поэтому в критический момент ещё и завалился набок. Придя в себя, оглянулся по сторонам и убедился, что его позора никто не видел. Успокоился. Успокоился и дождь. Редкие капли ещё падали, но уже не из туч, а с листьев. В одно мгновение вышло солнце и двор засверкал, как тысячи бриллиантов. Пёс устал думать свои тяжёлые, как голова, думы и уже собирался лениво тявкнуть, чтобы хозяйка пустила его домой, как вдруг резко повернул голову к воротам и насторожился. Его расхлябанная поза мгновенно превратилась в изящную стойку. Широкая грудь потянулась вслед за шеей с белым галстуком. Уши снова заняли соответствующее статусу и породе положение. Ноздри зашевелились. Он будто ощупывал ими воздух, как человек руками ощупывает предметы. Рванул вниз по ступенькам, совершенно забыв о старости, и как вкопанный, остановился у ворот. За ними стояла дама. Соседка, рыжая полутакса Дашка. Ой, Дарья! Кокетливо помахивая кончиком стоячего хвоста и поводя изящным носиком, она приглашала Буля поиграть. Они, сбиваясь с лап, носились вдоль решётчатых ворот как две стрелы и заливисто лаяли друг на дружку.
Жизнь снова поворачивалась к Булю своей прекрасной стороной. А дождь… Что дождь? Подумаешь, ерунда какая!
