Телега лежала на боку, а под ней изуродованный труп одного из охранников купеческого обоза. Судя по характеру повреждений, умер он не от свалившейся на него повозки, жутко представить, как кричал несчастный, не имевший возможности сдвинуться с места, пока его пожирало… Действительно, а что именно?
Чуть поодаль в траве, исходя из богатой одежды, распростерлось тело самого торговца, его спину исполосовали три глубокие рваные раны, добил же мощный удар тупым предметом в затылок. Эллатиэль присела на одно колено, внимательно всматриваясь в характер повреждений, и вскоре констатировала, что вмятина на затылке оставлена копытом.
Второй наемник висел на дереве, пойманный в силок и проткнутый мечом насквозь. Птицы уже постарались, выклевав погибшему глаза.
— Глядя на ножны, с уверенностью могу сказать, воина пронзили его же мечом, — отметил Гаронд.
Третий сопровождающий замер, сидя на козлах другого воза. Кольчуга не спасла жизнь, стрела угодила точно меж очей, без труда пробив лобную кость.
— Стрела? Слышь, товарищи по оружию, кажется, жирдяй-бургомистр, набравшись страхов простаков, повел нас по ложному следу, я уверяю, тут поработали разбойники, — твердо заявил Раф.
— Уважаемый, вынужден обратить ваше внимание на оперение стрел, мы явно имеем дело с Лесным народом, — опровергнул Мертарион.
— Точно не бандиты, груз не тронут, — подтвердил Диего.
— Тогда кто ж был? — вопросил Раф.
— Мы сейчас и пытаемся выяснить чурбан! — живо отреагировала полуэльфийка. — Следы еще двоих ведут в чащу, оба в доспехах, бежали сломя голову.
— Старша́я, здесь клетка есть, правда без содержимого.
— Прошу отметить, ее дно усыпано цветочной пыльцой.
— Сударыня, а прутья явно мастерили не для хищного зверя.
— Фея! — сразу сообразила вожачка. — Суммировав все факты, я предполагаю, что нападавший некто иной как…
— Баггейн, — тихо и слегка потрясенно вымолвил Велен, но чуткие на слух охотники уловили догадку.
— Тьфу, дерьмо!
— Скверно!
— Удивительно!
— Опасно, очень опасно.
Бургомистр Серны — благополучного торгового города в предгорьях Карама, чьи купцы сколотили состояние на торговле с гномами, — нанял отряд из шестерых охотников на чудовищ.
Эллатиэль, как она сама утверждает, стала плодом бурной интрижки моряка эльфийского судна и простолюдинки, дочери рыбака портового города Харинф. Родив, она живо решила избавиться от нежеланного «ублюдка», дабы не опозориться перед соседями и не лишить себя шансов найти жениха, не слишком придирчивого к запаху рыбы, ибо провоняла ею матушка прямо до костей. Пощадив дитя, отец блудливой дочери, то есть дед полукровки, выбирал между Храмом и Борделем, но так как он был человек практичный, то продал девочку жрицам любви за скромный десяток бронзовиков, которые и пропил в тот же вечер. Будет ложью сказать, якобы ребенок жил в публичном доме ужасно, в отличие от немалого числа других портовых детей ее регулярно кормили, редко били и только с пяти лет начали заставлять работать по дому.
Когда стукнуло двенадцать, она вместе с девственностью лишилась большинства обязанностей в наведении порядка, готовке, стирке и прочим хозяйственным мелочам. Учитывая, что в борделе помимо нее была всего лишь одна эльфийка по имени Тогри, Элли, как называли ее клиенты и подруги, пользовалась спросом. К слову сказать, та иноземка стала для девчонки настоящей матерью. Именно от нее она узнала о Вольных эльфах, кочующих по лесам континента. Однако юной подопечной было не до них. С тех пор как полуэльф стала разделять ложе, ее гардероб разросся платьями, а тело — драгоценностями. Неизвестно, как сложилась бы жизнь красавицы, если б к ней не зачастил между рейсами один из влиятельных капитанов порта. Когда он в очередной раз избил ее, только гораздо сильнее, чем обычно, Эллатиэль поняла — следующий его визит может оказаться последним. Воспользовавшись влюбленностью молодого стражника, она тайком сбежала из града. Так в возрасте семнадцати лет, она оказалась на воле.
Свободная жизнь, вскружившая голову привлекательной особе, быстро отрезвила ее опустением кошелька и косыми взглядами прохожих. Монеты, поменянные на драгоценности, быстро заканчивались, а ее спутник не мог найти достойную работу, чтобы прокормить обоих. Скитание по городам ничего не дало, и вскоре они оказались на мели. Здесь и сыграл свою роль караван Вольных эльфов, вставший лагерем возле Боровира, где пара тщетно пыталась обосноваться. Элли, сообразив, что ее будущее при текущем раскладе — вернуться к старой профессии, с тяжким сердцем бросила верного спутника, которого правда никогда не любила, но искренне благодарила, и примкнула к эльфам. Каким-то чудом, а скорее всего традиционным женским способом, ей удалось убедить старейшину принять ее в клан.
Как только городские стены скрылись из вида, начался новый этап жизни полуэльфийки. Сородичи очень скептически оценили новенькую, с большим трудом, терпя насмешки и укоры, ей удалось найти свое место, и не просто какую-то второстепенную нишу, она стала охотницей, переняв тысячелетний опыт собратьев. Не один десяток лет девушка колесила по дорогам Мейнике. Казалось бы, Эллатиэль нашла свою тропу жизни, и все же она так и не смогла назвать кочующую вереницу треккеров — домом. Все чаще ей снились шумные таверны, вымощенные улочки, нарядные жители, то и дело вспоминала калейдоскоп рыночных ароматов, менестрелей, теплые дома, мягкие постели. Кочевая жизнь все больше наскучивала, претила ей, рубиконом же стал разрыв с любимым человеком, после которого она поклялась никогда не влюбляться. Однажды уйдя на охоту, талантливая добытчица не вернулась. Долгое время братья и сестры считали ее погибшей, пока слухи не донесли о наемнице-полуэльфийке, мастерски владеющей луком.
Покончив с бродяжничеством, бывшая куртизанка, ставшая отличным следопытом и стрелком, быстро нашла себе работу в сопровождении торговых грузов. Затем примкнула к стражникам города Церакса, где ее научили обращаться с мечом, а она их с дальнобойным оружием. Но и в этот раз девушка ощущала себя не в своей тарелке, ей не хватало воли, всю свою жизнь Элли мечтала освободиться от груза подчинения и зависимости от кого-либо. В надежде заработать приличную сумму, воительница вступила в наемную армию Херберта Третьего, междоусобица двух королей, переплетенных разными обязательствами и союзами, переросла в масштабный конфликт, моровым поветрием пронесшийся по материку. Ослабление власти, обилие жертв, бесхозность дорог в удивительные сроки привели к появлению нечисти в, казалось бы, давно обжитых местах. Новая проблема в свою очередь воскресила забытую профессию — охотника на чудовищ. Сбежав из тюрьмы, Эллатиэль, у которой к тому времени сформировалось чутье на прибыльные затеи, мигом освоила новую квалификацию и собрала под своим началом пятерых разных по характеру, но близких по духу людей, которых со временем прозвали в народе «Драконьей погибелью» в знак уважения за успешное сражение огнедышащего ящера, правда сильно раненого, ну что уж там, убитого предшествующим отрядом настоящих драконоборцев, истекших кровью в отчаянной схватке, только это совсем иная история. Сейчас предводительнице отряда семьдесят четыре года, но выглядит она лет на двадцать пять и впереди у нее добрая тысяча лет, если, конечно, острый клинок или клыки не прервут миллениум.
Диего — разбойник, плут и вор, некогда известный в городе Шайбург своими любовными похождениями и менее знаменитый в качестве бывшего ассасина одной из гильдий столицы разрозненной страны Драготар. «Кровавые кинжалы», к которым примкнул Диего, лишь пробилась первая поросль выше губ, самая крупная из трех главных преступных организаций псевдокоролевства, где монарх играет исключительно номинальную роль, а балом правят Мастера и крупные феодалы. Проведя детство в нищете, будучи пятым ребенком в семье рабочего кожевенной мануфактуры, он с завистью смотрел на роскошные одежды гильдейцев и благоговейный страх перед ними, втайне желая стать одним из вальяжно шагающих по улице крепких ребят. Когда пришло время, в день «Призвания» ему не без труда удалось пройти Испытание, состоящее из трех заданий:
На хитрость, где он умудрился стащить добротный отрез шелковой ткани.
На силу, в котором худосочный юноша, дерясь как загнанный зверь, сумел победить парня выше на голову и тяжелей килограммов на двадцать.
На стойкость, оказавшейся для мальчика самой тяжелой частью проверки, когда котенок расстался с жизнью, а руки впервые обагрила кровь жертвы.
Следуя Уставу, рекрут отрекся от старой семьи и принес клятву новой. Сообразительный и в то же время отчаянный, дерзкий паренек привлек внимание старших и спустя всего год шатания по мелким поручениям, его начали тренировать как ассасина Гильдии. С окончанием обучения, последовал выпускной экзамен — ликвидация благочестивого священника, призывавшего объединиться против бандитской камарильи, и новоиспеченный боец справился с ним без нареканий. От меча и кинжала Диего пали зазнавшиеся торговцы и лендлорды, нежеланные свидетели и убийцы других гильдий. Наконец, парень обрел вожделенное богатство, почет, и все шло прекрасно до крайнего заказа, в котором целью назначали молодую семью, неизвестно чем перешедшую дорогу влиятельным людям. С родителями ассасин расправился безупречно, но, когда дело дошло до ребенка, рука дрогнула, он не смог.
Держа над люлькой окровавленный клинок, его мысли путались, пальцы не слушались. Наконец, опустив руку, палач сжалился над чадом, для себя решив, что поручение выполнено. Однако капо решили иначе. Назначив на очередную миссию, они через своих агентов оповестили стражу о готовившемся преступлении. Диего был застигнут врасплох, ранен и брошен в темницу, обманутый теми, кого, согласно клятве, считал семьей. У него было много времени поразмыслить, осознать ошибки, все сделанное зло и пересмотреть свои взгляды на жизнь, прежде чем в его клетку притащили сильно избитую Эллатиэль, которая якобы убила своего бывшего командира отряда в войске Херберта III. Сложно сказать, являлись ли обвинения обоснованными, быть может, ее также подставили, сама же полуэльфийка старается избегать данной темы и максимум, что может получить вопроситель, — это укоризненный взгляд. Бывший гильдеец выходил сокамерницу, и, когда представилась возможность, они сбежали. Подробности побега заслуживают отдельного рассказа, сейчас же важно знать о возникшей дружбе между ними, ведь, как известно, ничто так не сближает, как помощь в лихую минуту, трудности и общая беда, особенно, когда все разом. Только перейдя границу, они вздохнули с облегчением, четко представляя, чем будут заниматься ближайшие годы.
История Гаронда менее печальна, чем у большинства своих товарищей. Родился он не в грязной халупе под присмотром местной повитухи, а в родовом замке под наблюдением приличных лекарей. Парень хорошо питался, с ранних лет учился письму и грамоте, тренировался с мастерами меча и кавалерии, родители его любили и нередко баловали. Существовала только одна проблема, отрок был далеко не первым мальчиком в семье, и в порядке наследования ему не полагалось ничего, кроме рыцарского снаряжения и двух скакунов — боевого и гужевого. Любящие мать с отцом не могли допустить, чтобы их сын пустился по миру бродягой, хоть и в латах, и с оружием в ножнах. Пристроив чадо в боевую обитель ордена «Пресвятой длани», они обеспечили ему достаток и почетный статус после пятилетнего монашества.
Сперва обучение, включающее в себя боевую подготовку, изучение исторических и политических трактатов, писания святых отцов, и, конечно, магических рун, нравились послушнику. Он всем сердцем воспринял догматы Церкви и идеализм рыцарских романов, кои глотал с завидной быстротой, избрав примером для подражания самого Святого Ульриха, фантазируя, как будет спасать крестьян от зла и несправедливости. Однако вместе с книгами, рос и его ум, все чаще молодой воин подмечал лицемерие учителей, подковерные интриги и непомерную жажду золота клириков. Уличив настоятеля храма — паладина Фредерика — в спекуляциях с казной обители, он публично обвинил того в воровстве. Поднялся жуткий переполох, приехал сам магистр ордена. Выслушав доводы сторон и отвергнув собранные Гарондом обвинения, глава обвинил послушника во лжи и приговорил к пожизненному заключению в монастыре Сент-Пьер, а ходатайство о назначении «Божьего суда» им было небрежно отклонено — «ибо не гоже паладину сражаться с заносчивым мальчишкой». Только вмешательство отца, который не мог допустить столь печальной участи для своего сына, спасло отступника, купленная стража устроила побег.
Попрощавшись с родителями, рыцарь примкнул к купеческому каравану и отправился на юг искать свое место в мире. Бродя по городам и селам в поисках работы, он наткнулся на отряд Эллатиэль, готовившийся атаковать тролля, что обосновался под мостом на тракте. В ту самую минуту Гаронд осознал, как может воплотить свое призвание и не мучиться от голода. Полуэльфийка с насмешкой посмотрела на добровольца и все же, беря в расчет грядущее, чрезвычайно опасное мероприятие, она предоставила ему шанс, предложив сразиться с Диего. И когда опытный убийца сел на пятую точку, все сомнения были отброшены, а новый спутник начал свою карьеру охотника на чудовищ. И кстати, в тот вечер тролль лишился головы.
Раф не может похвастаться длинной и красивой историей. Крестьянский сын, работал много, жил впроголодь. Когда началась Великая война, он вступил в ополчение Херберта III, где и познакомился с Эллатиэль. В битве на Войтовых полях копейщик спас жизнь своей будущей предводительнице. Когда легкая конница Ладыгея Несравненного неожиданно обрушилась с фланга на порядки наемных лучников, большинство ополченцев, которые должны были прикрывать их, дрогнули и понеслись кто куда в надежде спастись, и только малая часть дала бой, с тяжелыми потерями отбросив натиск врага. Среди гордых солдат был и Раф, который вонзил копье в улана, готового снести голову полуэльфийке. Когда же война кончилась и боевых товарищей разнесло по свету, простолюдин предался беспробудному пьянству, не найдя себе применения в мирной жизни. Именно таким, опустившимся пьянчугой, его нашла Эллатиэль. Помня о своем долге перед спасителем, она вырвала бывалого солдата из пут хмельного дурмана и ярким маяком обрисовала ему новую цель существования. Вскоре Раф завязал с выпивкой и снова привел себя в форму, затем не раз доказывая свою полезность. Его грубые речи, как говорит сама воительница, создают впечатление неотесанного болвана, но оно обманчиво, ветеран далеко не глуп, тупость не позволительная роскошь для его профессии. Вот и сейчас, поглаживая древко, он бдительно всматривается в чащу.
Маг, редкий вид человека, в лучшем случае один ребенок из десяти тысяч обладает даром или проклятием, в зависимости от того, с кем вести беседу. Мертарион узнал о своих способностях случайно, — в очередной из семейных ссор между супругами. Отец мальчика, привычно отринув слова, перешел к кулачным доводам, обычно дети, зажимая уши ладонями, чтобы не слышать плач матери, забивались в дальний угол дома, только в этот раз один ребенок переборол страх, обратив его в чистую ярость, заставив ненавистного тирана вспыхнуть словно спичка. Охваченный огнем мужчина в панике выскочил на улицу, где в страшных конвульсиях отдал душу Богу, а скорее дьяволу. Узреть страшное зрелище собралось множество народу, свидетели пустили слух по толпе, и вскоре ошарашенную мать выволокли за волосы на улицу под жестокие крики «Убийца!». Не выдержав, старший брат, сообразив, кто истинный виновник в безвременной, но справедливой кончине, указал пальцем на Мертариона. Местный клирик тут же обвинил мальца в одержимости и предложил единственный, по его мнению, верный способ очищения — сжечь колдуна на костре. Оно бы так и случилось, если бы в дело, по чистой случайности, а может и по воле судьбы, не вмешался проезжающий мимо волшебник. Объяснив ситуацию, для пущей убедительности призвав с неба молнию, он забрал «юное дарование» с собой, впоследствии отдав его на обучение в магическую школу Антилон на острове Сортогос.
После такой предыстории сказитель обычно гласит о чрезвычайном таланте героя повествования. Только вот Мертарион оказался серой посредственностью по магическим меркам. Однако отсутствие сильных природных данных, он как мог компенсировал трудом и старанием. Выпустившись, молодой чародей поставил себе цель, если не магической мощью, так знанием достигнуть в волшебном сообществе уважения. Задумав написать самый полный бестиарий магических существ Мейнике, магик прикинул, что для воплощения идеи нет ничего лучше, чем примкнуть к охотникам на тех самых существ, со стороны же Эллатиэль, наличие ведуна в отряде, хоть и «посредственного», являлось весомым аргументом для одобрения.
Велен никогда не мечтал о приключениях, не стремился к богатству, да и амбиции ему были чужды. Живя в скромной деревушке в стороне от большой дороги, он с ранних лет знал, что будет кузнецом, как его отец и отец его отца. Он чрезвычайно гордился своей работой в кузнице и не без оснований, далеко не каждый сельский кузнец мог выковать меч, а Велен мог, однако ковал он их нечасто, да что там, по сути, перековывал для себя один и тот же клинок, да пару раз заказывал староста кому-то в подарок. Железо дорого, а сельским жителям мечи без надобности, куда для них лучше вилы, ножи, да топоры, и обязательно подковы. Завидный жених без труда охомутал красавицу-дочку местного торгаша, который также был благосклонен к выгодному союзу. Вскоре в семье произошло пополнение, затем еще и еще. Велен перенял дело отца, и через тестя даже начал понемногу работать на город. Все шло стабильно и весьма неплохо, пока однажды в роковую грозовую ночь на деревню не напал разъяренный зверь. Без труда перебив хилую стражу, он врывался в очередной дом, убивая всех без разбора, не преследуя никакой другой цели, кроме хладнокровного уничтожения. Когда тварь выломала дверь Велена, тот встретил ее с единственным своим мечом в руке, готовый умереть, сражаясь за свою семью. Но судьба распорядилась иначе, кузнец — может силач, и тем не менее не воин, ему нечего было противопоставить монстру. Сильно раненный он выжил… единственный в своем роду.
Очнувшись в госпитале при храме Святой Елены, вдовец долго оплакивал своих любимых, размышлял о несправедливости жизни и самоубийстве, пока до него не дошли слухи о группе Охотников на чудовищ, остановившихся в трактире. Представ перед Эллатиэль, последним, шестым членом отряда, он смог убедить ее в своей полезности, когда с тяжелым бременем утраты в разорванной душе, заново перековал свой клинок. Оценив работу, мудрая полуэльфийка вручила его обратно со словами: «Ты принят, но никогда более не выпускай из рук свое оружие». С тех пор кузнец путешествует по миру, с особым рвением уничтожая богомерзкое отродье, а в перерывах между охотой латает снаряжение своих товарищей. Позже он узнал, что чудовище, убившее его семью, принадлежит к страже Лесного народа, а именно — к баггейнам.
Итак, шесть охотников на чудовищ, нанятых бургомистром Серны, обнаружили причину пропажи купеческих караванов.
— Баггейн, ну надо же, я думал их всех перебили, — повторно выразил удивление Диего.
— Если бы это было правдой, — со злостью выцедил Велен.
— Что можешь сказать по данному поводу Мертарион? — поинтересовался Гаронд.
— Людское население растет, а вместе с ним потребность в пище, нынешний технологический уровень подавляющего числа хозяйств может существенно увеличить урожайность исключительно экстенсивным путем.
— Слышь, умник, давай попроще, не все здесь кончали твои акадэмии, — своевременно подметил Раф, ибо Диего уже начал почесывать голову, условно демонстрируя свое недопонимание.
— Попроще говоришь, хм… Чтобы больше было еды, нужно больше полей, значит надо рубить лес, а в нем живут феи, нимфы, леприконы и прочие разумные существа, и вместе с ними менее разумные, но куда более опасные. Первые создали свои королевства, в том числе поставив под свою защиту вторых — леших, варгов и даже троллей, но хуже всех были баггейны, так как совмещали в себе ум и силу. С начала расширения поселений, жители чащ и лугов уходили вглубь леса, еще и еще, надеясь, что уж дальше люди то не пойдут, когда же они поняли, что скоро отступать будет некуда, дали бой. Не одно десятилетие шли баталии, кровь текла рекой, и никто не мог взять вверх. Тогда король Каймерии Арберт Добрый пошел на хитрость, он хвастливо заявил, будто в одиночку сразит объединенное войско Лесного народа, и для затравки приказал отрубить головы трем фейским принцессам, захваченными накануне, а обезглавленные тела бросил собакам. Такого оскорбления не смогла выдержать их предводительница Файлинн Прекрасная, пообещав жестоко отомстить мерзавцу. Она согласилась встретиться в чистом поле, что ныне носит название «Тысячи фей». Ей было неведомо о тайном союзе Каймерии, Федела и Айклайсии и договоре с группой магов-ренегатов, которые в обмен на создание своего «Круга» под защитой трех правителей и снятия запрета на некоторые сомнительные области магии, скрыли от посторонних глаз армии Федела и Айклайсии. Гонимые жаждой мести и воображаемым численным преимуществам Лесные со звериной яростью бросились на врага, и когда почти что достигли порядков копейщиков Каймерии, их с обоих флангов атаковала тяжелая кавалерия, а с тыла подошли лучники. Битва превратилась в бойню, на открытом пространстве им нечего было противопоставить, закованным в тяжелые доспехи, летящим на мощных конях, рыцарям. Фейские государства пали, выжившие бежали на восток к эльфам. Данное событие получило название «Великий исход», после него численность Лесного народа сократилась как минимум в десять раз. На настоящий момент в самых дремучих лесах можно встретить лишь отголоски былого величия, в виде малых фейских деревень-убежищ, а баггейны, действительно, большая редкость.
— Так, получается, мы имеем дело с воином древнего царства, чудом выжившего, как его там, — в «Исходе», и лихо перебившим стражу каравана… чертовски опасный урод с огромным опытом, предлагаю свалить, не стоит рисковать ради десятка золотых, — предложил Раф.
— Во-во, и прихватим с собой товара, тут сумма под сотню выйдет, — поддержал Диего.
— Да что с вами! Мы никакие-то разбойники, честный люд Серны рассчитывает на нас! — вспылил Гаронд.
— Согласен с сэром рыцарем. Нельзя упустить шанс увидеть живого баггейна.
— Как бы Мертарион он не был последним твоим видением, — саркастически отметил бывший убийца.
— Прекратить спор! Есть такая штука, называется репутация, вроде такая маленькая и незначительная, но стоит ее потерять, так не видать нам работы, а значит и теплой постели, и кабанчиков с пивом, усекли? К тому же вдруг, это тот самый монстр Велена, некрасиво подводить товарища.
Никто не посмел перечить Эллатиэль, Раф потупил взгляд, Диего отсалютовал кузнецу в знак солидарности его мести.
— Отлично, тогда двигаем.
С трудом найдя след, команда осторожно шла вглубь леса. Если бы не трупы двух сбежавших стражников, ничего не говорило о наличии в этих краях грозного врага. Но чем сильнее охотники погружались в чащу, тем труднее было пробиться солнечному свету сквозь густые кроны деревьев, и спустя час поисков наемники пробирались в полумраке. Даже птицы и те приутихли.
— Не нравится мне этот лес, он враждебен людям, — хмуро озвучил свои соображения Гаронд.
— Я чувствую магию, земля буквально пропитана ею, защитные чары, и явно не людские, — заключил Мертарион.
— Ублюдок может быть не один? — живо заинтересовалась предводительница.
— Сложно сказать, фейская магия может держаться очень долго, все из-за связи с природой, если человеческие и эльфийские волшебники обычно черпают силы напрямую из Высшего мира, то…
— Достаточно, сейчас не время для лекций, — осекла его Эллатиэль.
— Осторожно, впереди! — внезапно крикнул Раф, а Диего тут же метнул кинжал, расколов голову неожиданному противнику.
— Спокойно, — молвила полуэльфийка, чье зрение было лучше, чем у подчиненных. — Всего лишь скелет.
Подойдя поближе, все разглядели, что на их пути не «просто скелет», а пугало, собранное из человеческого тела, пригвожденного стрелами к дереву, и сухих веток, пародирующих крылья.
— Смотрите, сверху вырезана надпись, — сказал Велен.
— На фейском, — добавила старшая.
— Я немного знаю их язык, — произнес Мертарион и сделал шаг вперед, чтобы прочитать слова.
— Стой, — лишь успела сказать Эллатиэль, но было поздно, ловушка силком вздернула за ногу нерасторопного мага, заставив повиснуть вниз головой. Гаронд движением, доведенным до автоматизма, одновременно активировал защитную руну, что стащил из монастыря при побеге. И вовремя, потому что в них сразу полетели стрелы из переплетений густого кустарника. Одна из них почти успела преодолеть барьер, зацепившись лишь оперением, чуть сбившись с курса, но и этого хватило для спасения жизни рыцарю, наконечник разминулся с глазницей в пару сантиметров, дав возможность шлему отразить удар. Велен тут же ответил из арбалета, коим владел куда лучше меча, Эллатиэль вдогонку послала пару своих снарядов, ловко орудуя композитным луком. Дезориентированный колдун начал лихорадочно метать молнии, одна из которых чуть не снесла голову Рафу. Однако атака оборвалась также быстро, как было и ее начало.
— Прекратить стрельбу!
— Я попал, сразил гада! — торжественно кричал опрокинутый маг.
— Ты чуть мне не оторвал башку, придурок! — вскипел Раф и пнул товарища в живот.
— Ах ты! Да я тебе сейчас!
— Отставить! Забыли, где мы?! — теперь разозлилась предводительница. — Раф, живо сними его!
— С удовольствием! — ветеран перерубил веревку, и волшебник мешком рухнул вниз.
— Вперед, проверим, попал ли кто-нибудь на самом деле.
Ожидания большинства оправдались, нападавший улизнул невредимым, хотя поредевшие кусты и поваленный ствол дерева должны были свидетельствовать об обратном, повезло гаду. После неприятного инцидента продвижение замедлилось, никто не хотел стать жертвой очередной ловушки, и не зря. Далее им повстречались волчьи ямы, подвешенные бревна, черканы, капканы, кляпцы и прочая всевозможная подлость, только опыт и острое зрение Эллатиэль могли проложить дорогу по столь опасной местности. К тому же тишина сильно давила на психику, создавая ощущение, что деревья следят за нарушителями условной границы, и подозрение возможно и вправду было небеспочвенно. Стараясь развеять гнетущее напряжение, Диего спросил мага:
— Мертарион, а что было начертано на табличке?
— Простите, не понимаю… о, вы про ту, на мертвеце?
— Да, мой догадливый друг.
— Если я правильно перевел: «Путник, впереди только смерть».
— Отлично, лучше б не спрашивал.
— Так, умолкните, прямо по курсу нечто необычное.
Лес резко оборвался цветущей лужайкой, калейдоскопом цветов, очаровывающим гостей, особенно после мрачного леса. Посреди поляны стоял старенький сруб, поросший плющом и диким виноградом. Только одно нарушало умиротворяющую картину — баггейн в истинном обличье с секирой наперевес, грубый шрам былой битвы рассекал по диагонали его торс.
— Это он, отвратный порез и не менее мерзкая шевелюра. Сволочь! — не дожидаясь команды, Велен выпустил болт, но монстр с невероятным проворством успел отскочить в сторону и понесся в отчаянную атаку.
— Пустить ему кровь, — крикнула Эллатиэль и ее воины ринулись навстречу.
Мертарион запустил силовую волну, желая перебить ноги чудовищу, тот подпрыгнул на целый сажень, попутно отбив топором стрелу полуэльфийки. Раф пользуясь преимуществом длинны копья сделал выпад, успешно отраженный врагом, Гаронд рубанул в область шеи, зверь пригнулся, Диего ударил клинком снизу, и тот увернулся пируэтом, следом нанеся удар по Рафу, от которого уже человек еле уклонился, и тут же страж леса отбил попытку укола от рыцаря, после чего почувствовал как силы покидают его, а по телу растекается успокоительное тепло. Магический заряд отбросил баггейна к дому, с трудом, тяжело дыша, без оружия он попытался подняться, но тут же упал на одно колено, затем, в охватившем бессилии, на оба, из его груди торчала отравленная стрела Эллатиэль. Охотники окружили добычу.
— Давай Велен, последний удар твой по праву.
Кузнец занес свой меч, выкованный в горе и ярости.
— Стойте, пожалуйста, не убивайте его! — из дома послышались тоненькие голоса и из окон вылетели три феи. — Возьмите все, что лежит в доме, там есть золото, только пощадите его, умоляем.
— С какой кстати, этот монстр вырезал целую деревню вот того честного человека и разбойничал на большой дороге! — взяла слово предводительница.
Неожиданно заговорил баггейн, а скорее хрипло зарычал:
— «Монстр» говорите вы, люди убили мой народ, а «честные» жители его деревни, случайно узнав, о чудом уцелевшем поселении после «Исхода», продали за гроши сведения о нем таким же чудовищам как вы, кому золотник дороже чужой жизни, — зверь сплюнул кровью. — «Разбойничал», а кто обогатился, грабя наши руины, кто надел на нас оковы рабства?! Мы знали, что по той дороге повезут сестру, но не знали кто именно, вот и другим досталось, да и поделом. Око за око.
На последней фразе лесной воин зло рассмеялся, пока смех не перешел в скверный кашель умирающего.
— Старша́я, за живую фею заплатят по двадцатке, неплохой придаток к основной работе, — с энтузиазмом заявил Раф.
— Мы не работорговцы, а охотники. Вы трое, берите с собой все необходимое, и чтобы через пять минут духу вашего здесь не было, — Эллатиэль сказала тоном, исключающим пререкания и мольбы. — Действуй Велен. Око за око.