Весна 1910 года. Париж. Монпарнас. В кафе "Ротонда", где традиционно собирается парижская богема, входит чета молодоженов Это двадцатилетняя Анна Ахматова и ее новоиспеченный (месяц как обвенчались) муж Николай Гумилев. Поездка в Париж была их свадебным путешествием. Оба - поэты. Она - пока еще безвестная, он - уже знаменитый в российских творческих кругах. Ни один из них не знает, что в этот вечер их едва оформившийся брак даст первую трещину, предвестницу скорого развода.
«Какой интересный», – подумала она, едва устроившись за столиком и цепко оглядывая публику своим уже тогда весьма проницательным взглядом.
«Какая интересная француженка!» – подивился двадцатишестилетний Амадео Модильяни, гениальный художник, чье имя прославится лишь через два года после его смерти в 1936 году.
Анна была прекрасна: высокая, стройная, гибкая. Мужчины вслух выражали свое восхищение, женщины завистливо окидывали взглядом ее бело платье и белую широкополую шляпу с большим страусовым пером. Моди был одет в желтые вельветовые брюки и яркую, того же цвета, куртку, с красным шарфом на шее. «Жаркий огонь освещал все его существо и даже проникал сквозь одежду, придавая его неряшливому облику вид франта. Он был веселым, остроумным, очаровательным», – писал о нем поэт Жан Кокто. Сегодня сказали бы – харизматичным.
Между Анной и Амедео – строптивыми, страстными, гордыми, не думающими о завтрашнем дне – с первого взгляда установилась незримая энергетическая связь. Она заметила его пристальный взгляд. Он смотрел на нее, что-то рисовал в блокноте, но тут же рвал лист за листом, приговаривая: «Нет, не то, опять не то...»
Ахматова была напрочь лишена предрассудков, более того, очевидно была уверена в своей неотразимости, поэтому подошла первая: «Что вы делаете?» – «Разрешите мне писать вас...» – пробормотал Моди. Не успела Анна согласиться, как подскочил взбешенный Гумилев: «Уйдем из этого сарая!».
...Сила притяжения между Ахматовой и Модильяни была такова, что они продолжали встречаться до самого ее отъезда в Петербург. А когда Гумилев уехал на полгода в Африку, Ахматова стала получать пылкие письма из Парижа. От Дэдо.
«Вы во мне наваждение, – писал он. – Я беру вашу голову в руки и опутываю любовью».
Через полгода, весной 1911-го, вернулся из Африки муж. И кто его знает, чем был вызван скандал, устроенный ему тогда женой – то ли обидой, что так надолго оставил ее, то ли... желанием найти повод и уехать в вожделенный Париж где ждал ее тот, у которого «...все божественное только искрилось сквозь какой-то мрак... У него была голова Антиноя и глаза с золотыми искрами – он был совсем не похож ни на кого на свете. Голос его как-то навсегда остался в памяти».
Он ждал ее... Не склонный выражать свои мысли посредством слов, Моди написал: «Счастье – это ангел с печальным лицом». О ней – именно такое впечатление Анна производила в то время на окружающих. А она уже знала, что едет к гению.
За год разлуки Моди сильно изменился внешне – его подкосил туберкулез, а еще – алкоголь и наркотики. Он был так же безнадежно беден, непризнан и амбициозен. И начались три месяца их бурного, странного, прекрасного романа.
Эти двое, казалось, потерянные для всего мира, бродили по Парижу, укрывались от дождя под старым огромным зонтом Моди, сидели в Люксембургском саду на бесплатных скамейках для бедных, не имея возможности оплатить более комфортабельные стулья. Да какая разница? В два голоса читали стихи Верлена, радостно удивляясь, что им нравится одно и то же, говорили о поэзии и живописи, и Моди было досадно, что он, не зная языка, не может по достоинству оценить то, что пишет его русская подруга. Ему нравилось рисовать безупречную Анну обнаженной. «Прекрасно сложенные женщины, которых стоит лепить и писать, всегда кажутся неуклюжими в платьях», – объяснял он.
Всего Модильяни сделал шестнадцать рисунков карандашом обнаженной Анны Ахматовой, которые передал ей в нескольких свертках на вокзале при прощании. Сохранился один, который всю жизнь висел у нее на стене в изголовье.
Ахматова всегда тщательно скрывала личную жизнь, в частности, интимную связь с Модильяни. Но...«Оба мы в страну обманную/Забрели и горько каемся,/Но зачем улыбкой странною/И застывшей улыбаемся?»
Вернувшись в Петербург, Анна отчаянно ждала письма от своего Дэдо. Оно так и не пришло. «Я часто видела это письмо во сне...» – как-то призналась Ахматова.
Больше они никогда не встретились. Роман поэтессы и художника считают самым загадочным и таинственным в ее жизни.
Милана Некрасова
Материал предоставлен журналом «Психология и я»